Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой враг (страница 9)

Даниил прерывисто выдыхает, и я вслед за ним. Я чувствую, как его грудь опускается под моими руками, но пульс в ушах так грохочет, что я почти ничего не слышу. Если нас застукают в таком виде… Даниил Волков и Есения Адамова? Последствия будут просто невыносимыми.

Наши глаза встречаются, и это знание безмолвно проходит между нами. Что скажут «демоны»? О боже, как я объясню это семье? Снежане? Ощущение предательства камнем падает мне в желудок.

– Я никому не скажу, – шепчу я, хотя сама не знаю почему.

Затем всё заканчивается так же быстро, как и началось. Он отскакивает назад, грубо сбрасывая мои руки.

– Уходи, – бросает он глухим, надтреснутым голосом. – Просто проваливай отсюда к чёрту.

Я смотрю на него, как сова, не в силах пошевелиться и борясь с желанием коснуться своих искусанных губ. Его ответный взгляд должен был меня напугать, но эффект смазывается тем, как он поспешно поправляет шорты.

– Какого хрена ты ждёшь, Адамова? Вали! Я же сказал, я тебя ненавижу. Терпеть не могу всё, что с тобой связано. Ты уродина. Ты тупая. А твоя сестра – конченая шалава.

Оскорбления, которые так и сыплются из его рта, звучат вяло, будто он выдаёт их просто по привычке, на автопилоте. Но последнего оказывается достаточно, чтобы ко мне наконец вернулся рассудок.

Я со всей силы упираюсь ладонями в его голую грудь и толкаю. Застигнутый врасплох, он теряет равновесие, задевает подколеньями скамейку и валится спиной назад. Пока он пытается подняться, я хватаю сумку и вылетаю из раздевалки, стараясь оказаться как можно дальше от Даниила Волкова.

Глава 4

Даниил

Если кто-нибудь узнает…

Эта мысль набатом стучала в висках, пока я почти бегом пересекал двор академии. К счастью, на улице уже стемнело, а время близилось к отбою, так что свидетелей моего «позорного марша» было немного, если они вообще были. Резкий порыв ноябрьского ветра заставил меня вздрогнуть. Я выскочил из раздевалки без сумки, в которой осталась тёплая толстовка. Плевать. Это было самое меньшее из моих сегодняшних фиаско. Мне в любом случае нужно было остыть – причём буквально, с головы до ног. И – чёрт возьми – это, судя по всему, касалось и того, что было у меня в штанах. Потому что… Господи Иисусе.

Что это сейчас было?

Ни единой здравой мысли в голове.

В одну минуту я издеваюсь над ней, надеясь, что она наконец сдастся и оставит всю эту затею, а в следующую – я её целую.

И она отвечает. Всем телом.

Я резко затормозил, почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота. Желудок скрутило от смеси возбуждения и отвращения к самому себе, но мне удалось сдержаться. Я с силой вытер рот тыльной стороной ладони, пытаясь избавиться от фантомного ощущения её губ, от этого привкуса её поцелуя.

Проклятье.

Что я наделал?

В голове тут же отозвался голос отца – холодный, надменный и пугающе спокойный. Если он когда-нибудь – упаси боже – узнает об этом… Я уже знал, что он подумает. Знал, что скажет. И кем я стану в его глазах.

Слабаком.

Она ведь тоже это сказала. «Я думаю, что ты – посмешище, Волков. Ты слабый…»

Я до боли сжал кулаки. Неужели это меня так завело? Её дерзкий вызов, брошенный прямо в лицо?

Легко было бы списать всё на это. Но правда в том, что я был на взводе с той самой секунды, как вошёл в раздевалку и увидел её в этом облегающем спортивном купальнике. Девчонки из команды всегда носят такие – с открытой спиной и высоким вырезом на бедрах, которые почти ничего не оставляют воображению. Ну камон, я же живой человек. И её соски, ставшие твёрдыми от холодного воздуха…

Но не это я заметил первым. Первым делом я увидел её широко распахнутые синие глаза и вспыхнувший румянец на щеках. Её полные, розовые губы. Она совсем не похожа на остальных девчонок в «Олимпе» – ей не нужны тонны макияжа или секретные визиты к косметологу на весенних каникулах.

Один её вид, одно осознание того, сколько проблем она мне доставила, заставляли мою кровь закипать. И самое бесячее – ей плевать. Всегда было плевать. Она называет нас жестокими, бессердечными социопатами, но на деле? Она ничем не лучше. Теперь, когда я пытаюсь прокрутить всё это в голове, я понимаю – вся эта ситуация в раздевалке была её виной. Она меня спровоцировала. Унизила. Буквально заставила меня напугать её до смерти.

Я толкнул тяжелую дверь Южного корпуса и взлетел по лестнице через две ступеньки, игнорируя лифт. Первый этаж, второй, третий… наконец четвертый – этаж выпускников. Я воровски огляделся по сторонам, проверяя, нет ли кого в коридоре. Если кто-нибудь пронюхает…

Чёрт, я же этого вовек не отмою. Никогда. Столько лет я железной хваткой держал «демонов» в узде. Столько лет задавал безупречный стандарт того, с кем нам стоит общаться, а как – презирать остальных. Да, я был жесток с теми, кто переходил черту, но у меня всегда были веские причины. Так поступают лидеры. Они ведут за собой.

…Личным примером.

А лидеры «демонов» точно не зажимаются с таким отребьем, как Есения Адамова, в общих раздевалках.

Если хоть до кого-то дойдёт слух о том, что я сделал, от моего авторитета не останется и следа. Вся работа, всё, чего я добился – коту под хвост.

Мой блок находился в самом конце коридора, с видом на озеро. Отец, может, и заставил меня жить в общежитии вместе с «простыми смертными», но ни один Волков не стал бы ютиться в убогой конуре. Нет, я открыл дверь своего люкса, и внутри меня что-то наконец слегка расслабилось. Даже когда дело касалось наказаний, у меня было всё самое лучшее.

– О, явился! – Марк выглянул из-за спинки дивана. – Ты где пропадал?

Я откашлялся, надеясь, что мой голос не звучит так же рвано, как я себя чувствую.

– В зале был.

Я направился прямиком в свою комнату, по пути прихватив со стойки кухни протеиновый батончик и сок. Но Марк не собирался отставать. Он по-хозяйски прислонился к дверному косяку, пока я стягивал кроссовки.

– Эй, ты в порядке? Вид у тебя… странный.

Что? Почему? Неужели он заметил? Надеясь, что он не разглядел, как я на мгновение оцепенел, я скрутил крышку с бутылки.

– В полном. С чего ты взял?

– Да не знаю, – он пожал плечами и всё-таки зашёл в комнату. – Ты весь день какой-то дёрганый. Тимур говорил, что ты придёшь с нами в «Фифу» рубиться после ужина, но ты так и не всплыл.

– А, точно. Извини, вылетело из головы. – Я откусил батончик, стараясь говорить с набитым ртом. – Совсем забыл, что у меня физиотерапия по расписанию.

Марк перевёл взгляд на моё плечо.

– Переживаешь из-за места капитана?

Я фыркнул, изображая привычное высокомерие: – Из-за этой Адамовой? Смеёшься? Это место у меня в кармане.

Мой отец вбухал столько денег в новый водноспортивный комплекс, что у руководства просто нет шансов меня продинамить. Хорошая ли она пловчиха? Ну, допустим. Для девчонки – вполне сойдёт. Но у Адамовой нет тех лидерских качеств, которые нужны, чтобы вытащить нас на край. Команде нужен тот, кто понимает: победа – это всё.

Помимо моей воли в памяти всплыла картинка: она подо мной, вся из мягких изгибов и внезапной дерзкой силы. Этот податливый, жадный рот. Жаркий, скользкий язык. То, как она прерывисто дышала мне в щеку. Как её тело отозвалось на мой порыв, подаваясь навстречу поцелую.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Я схватил бутылку и влил в себя половину содержимого так быстро, что едва не поперхнулся. Чувствуя, что начинаю вести себя как псих, я неуклюже предложил: – Дай мне принять душ, и я спущусь. Надеру вам задницы в приставку, идёт?

Марк закатил глаза и направился к выходу. Но прежде чем он скрылся, я поддался внезапному импульсу: – Эй, подожди.

Он обернулся.

– Чего?

Я огляделся по сторонам, как параноик, будто кто-то мог подслушивать нас в элитном блоке.

– Послушай… насчёт той ночи. Ну, на той вечеринке…

Брови Марка взлетели вверх, он молча закрыл дверь в мою комнату. Никто из нас не обсуждал ту ночь. Никогда. Вообще никто. Совет академии, директор, наши родители – все ясно дали понять, что будет, если мы откроем рот. Но мне…

Мне просто нужно было знать.

– Зачем ты вообще пригласил Снежану на ту тусовку? – спросил я.

Выражение лица Марка стало настороженным, почти враждебным. Я его не винил. Он мой лучший друг. Мне не стоило ворошить это дерьмо, это никому не пойдёт на пользу. Но я понимал: если не спрошу, этот вопрос будет сверлить мне мозг, пока я окончательно не свихнусь.

– Серьёзно, Марк. Всю правду.

Марк скрестил руки на груди и отвёл взгляд.

– Да я думал, она погорячее многих. Смешная такая. Наивная немного, ну, знаешь, из тех, кого легко затащить в постель. – Он выглядел смущённым, признаваясь в этом, и именно это убедило меня, что он не врёт. – А что, зачем спрашиваешь?

Я закусил губу, переваривая информацию.

– И как так вышло, что она из твоей пары на вечер превратилась в ту девчонку в той комнате… которая вытворяла всё это?

– Мы поссорились, – признался он. Челюсть Марка напряглась. – Она заныла, что хочет уйти, пойти куда-нибудь в другое место. А я хотел зависнуть с вами. Я… – он запнулся, опуская глаза.

– Ты что?