Валентина Зайцева – Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель (страница 6)

— Но Валерий Александрович встал на твою защиту. Он связался с твоим тренером из кадетской академии «Хребет». Мне доложили, что ты неплохо там держался и стал настоящим ценным приобретением для их спортивной программы.

«О как. Ну конечно».

В голове всё мгновенно встало на свои места. Пазл сложился идеально, с характерным щелчком: «Демонам» академии позарез нужен сильный принимающий, а моему отцу в это же самое время — финансовая помощь. Какое поразительное, просто мистическое совпадение. Прямо-таки судьбоносный поворот.

Алексей Владимирович тем временем продолжал, мерно постукивая по столу дорогой ручкой: — И всё же, я был настроен скептически. За последний год мы ввели в «Олимпе» жесточайший контроль за поведением. У нас теперь нулевая терпимость к любому проявлению дедовщины, травли или неподобающего отношения к другим студентам. Буду откровенен, Сивов: твой послужной список с вечными выходками, дурацкими забавами и мелкими кражами совершенно не вписывается в нынешнюю атмосферу нашего учебного заведения.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Отец описывал это так, будто вопрос уже решён и меня ждут с распростёртыми объятиями.

— И что же я тогда здесь делаю? — я начал выстукивать рваный ритм по кожаному подлокотнику кресла. — Прошлое не перепишешь, а мои извинения вряд ли сейчас кому-то особо нужны.

Помедлив секунду, я добавил привычное, отточенное до автоматизма: — Алексей Владимирович.

— Угнать машину — это полбеды, — жёстко отрезал директор, прищурившись. — Но, когда ты потащил за собой ту девчонку, стало ясно: ты представляешь опасность не только для самого себя, но и для окружающих.

Я лишь молча кивнул, хотя внутри всё просто клокотало от ярости. Я не собирался ничего доказывать этому человеку. Чего он ждёт? Что я сейчас рухну на колени и буду молить о прощении, как герой слезливой драмы? В моей жизни от силы наберётся человек десять, перед которыми я бы мог так унизиться. И этот тип в их число точно не входил.

Алексей Владимирович откинулся на спинку кресла, и дорогая кожа под его весом жалобно скрипнула.

— Однако Тулеевы — люди редкого благородства. Они умеют прощать. Только благодаря их заступничеству и твоим успехам в кадетской академии мы согласны принять тебя обратно на условиях испытательного срока.

«И благодаря предстоящему футбольному сезону», — едва не вырвалось у меня. Но я вовремя прикусил язык. Лишний пафос сейчас был ни к чему.

— Я всё понимаю, Алексей Владимирович, — мои слова звучали отрепетировано, пожалуй, даже слишком ровно и бесстрастно. — Моё поведение было абсолютно недопустимым. У меня было достаточно времени, чтобы осознать свои ошибки и те тяжёлые последствия, к которым привёл мой эгоистичный и безответственный поступок.

Я рискнул бросить взгляд на Валерия Александровича, который стоял в тени.

— Для меня будет большой честью не просто вернуться в «Олимп», но и заслужить право снова играть за команду.

Напряжение на лице директора немного спало, стоило мне выдать эту заготовленную тираду о раскаянии. Господи, как же легко было просчитать этого индюка. Хотел покаяния? Получай по полной программе.

Тут в разговор решил вклиниться тренер: — Я видел тебя на краевом чемпионате. Потенциал у тебя огромный, парень. Но твоё главное препятствие сейчас — ты сам. Постарайся не разбазарить свой талант на очередную ерунду.

Пока Валерий Александрович заводил привычную шарманку о планах на сезон, дисциплине и обязательной защите титула чемпионов, тугой узел у меня в животе начал понемногу распускаться. С этими людьми я справлюсь. Они мягкие и предсказуемые, совсем не такие, как суровые надзиратели в академии, где я провёл последний год. Эти двое сидят здесь, в своей башне из слоновой кости, и всерьёз полагают, что могут контролировать молодых людей с помощью «трудных разговоров» и академических выговоров.

Да я их к следующему семестру вокруг пальца обведу, ещё и добавки попросят.

Мой взгляд снова невольно притянуло к хрустальному чёрту. Колено непроизвольно задергалось в такт мыслям. Камень был размером с теннисный мяч и так идеально ложился в ладонь…

— На этом всё. Добро пожаловать обратно в академию «Олимп», Максим.

Директор поднялся, и я вскочил следом — слишком резко, почти по стойке смирно. Дурацкая привычка, вбитая в плоть и кровь за время ссылки, но, судя по довольно блеснувшим глазам Алексея Владимировича, ему такая подчёркнутая почтительность пришлась по вкусу. Я пожал протянутую руку. Его хватка была крепкой, и я ответил столь же уверенным рукопожатием.

— Елена в приёмной подготовит твоё расписание и выдаст все документы, необходимые для зачисления на выпускной курс.

— Благодарю вас, — произнёс я, наслаждаясь тем, как в его взгляде вспыхнуло одобрение. Проще простого. — Я очень ценю этот второй шанс и готов быть полезным академии в любом качестве.

Он кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Но когда я уже коснулся дверной ручки, директор окликнул меня: — Максим… И ещё кое-что.

Я замер, едва удержавшись от того, чтобы эффектно развернуться через левое плечо. Не стоит переигрывать.

— Слушаю вас.

— Надеюсь, не нужно напоминать про Таисию Тулееву? — между его бровей пролегла глубокая складка. — Ты к ней не приближаешься. Не заговариваешь. Даже не дышишь в её сторону. Эта бедная девочка и так натерпелась, сейчас ей наконец стало лучше. Тот факт, что её семья разрешила тебе учиться здесь, не даёт тебе права снова врываться в её мир и всё там крушить.

Эти слова ударили под дых посильнее любого выговора.

— Я вас понял. Проблем не будет, — ответил я.

Хотя в голове тут же пронеслась мысль: «Она живёт в соседнем доме и приходится младшей сестрой моему лучшему другу. Конечно, проблем не будет. Это же не мина замедленного действия, нет-нет». Но, несмотря на притворно-покорный тон, последние слова я произнёс искренне: — Меньше всего на свете я хочу причинить Тае новую боль.

— Свободен.

Через мгновение я уже стоял в приёмной. Сердце колотилось как сумасшедшее, а руки мелко дрожали. Я спрятал их глубоко в карманы брюк и сделал несколько медленных, контролируемых вдохов.

Елена, секретарь, даже не взглянула на меня, увлечённо стуча по клавишам.

— Так, Максим Сивов, я всё оформила. Сейчас схожу в соседний кабинет за копией твоего учебного плана.

Она вышла, оставив меня в полном одиночестве. Я огляделся, изучая её рабочий стол. Ничего особенного: стопки бумаг, стакан с ручками, коврик для мыши, какой-то пропуск… и маленькая фигурка, стоявшая прямо перед монитором. Жизнерадостный клоун из тонкого фарфора.

Я долго смотрел на него, сжимая кулаки в карманах. Вокруг — ни души. Тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Я подался вперёд, и кончики моих пальцев скользнули по гладкой поверхности стола. Один выверенный жест — и фигурка исчезла в моём кармане. В ту же секунду волна адреналина смыла весь липкий дискомфорт после разговора с директором.

Теперь он мой.

— Вот, держи, — Елена вернулась в комнату, протягивая мне папку. — С завтрашнего дня приступаешь к занятиям. Есть вопросы?

Я принял документы, на которых сверху лежало моё новое расписание, и ослепительно улыбнулся: — Думаю, я справлюсь. Но если что, вы — первая, к кому я обращусь за помощью.

— Обращайся в любое время, солнце, — кокетливо отозвалась она.

Я вышел из приёмной в пустой коридор академии. Администрация собирается следить за каждым моим шагом? Ну-ну. Они думают, что справятся, но они понятия не имеют, что такое настоящий контроль. Для меня это будет не самой сложной прогулкой, если, конечно, я смогу обуздать свои импульсы до самого выпуска. Наверное.

Я сунул руку в карман и коснулся гладкой керамики. Ладно, признаю: с импульсами могут возникнуть проблемы. А ещё нужно тянуть учёбу, пахать на поле за двоих и, как вишенка на торте, на цыпочках обходить Таю Тулееву.

Кого я обманываю?

Будет чудом, если я дотяну хотя бы до конца семестра и меня не вышвырнут отсюда с позором.

Глава 3

Таисия

— Как видите, я предлагаю провести глубокое расследование и вскрыть все системные ошибки частного образования. В частности — катастрофическое отсутствие равноправия в нашей академии «Олимп», — я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе. — Как вам известно, прошлой зимой был официально распущен один старейший закрытый клуб после того, как вскрылись факты покрывательства преступлений, вандализма и откровенной травли. Пострадавший парень выделялся внешне и находился в уязвимом положении, что сделало его идеальной мишенью в стенах заведения, которое годами предпочитало закрывать глаза на подобное. Я хочу выяснить, почему руководство решило, что именно сейчас — подходящее время, чтобы приструнить «Демонов», и изменится ли что-то на самом деле, или это просто красивая картинка для отчётов?

Я выпалила всё это на одном дыхании. Сердце колотилось в грудной клетке так бешено, будто я только что пробежала марафон на своих двоих. Странное чувство — снова ощущать хоть что-то. Без обезболивающих каждая эмоция казалась пугающе острой, непривычной, она словно врывалась во все трещинки моей души, заставляя кожу гореть. Я прекрасно понимала, что тема — пороховая бочка. Это был прямой вызов академии, удар по самому больному месту. Но раз уж директор решился прижать «Демонов», а Даниил Волков во всеуслышание заявил, что завязал с этой шайкой, значит, время перемен наконец-то пришло.