Валентина Зайцева – Ассистент Дьявола (страница 15)

– Ты наконец-то уйдёшь от этого ужасного начальника, – с нескрываемым удовольствием усмехнулся папа, вероятно, смертельно уставший от моих бесконечных жалоб по телефону на этого холодного бизнесмена.

– Да, наконец-то, – согласилась я, прежде чем осторожно добавить: – Хотя, знаете, он почему-то совсем не обрадовался моему уходу. Вёл себя очень странно. Это определённо была не та реакция, которую я от него ожидала. Думала, он облегчённо вздохнёт.

Оба одновременно повернулись друг к другу и многозначительно обменялись понимающими взглядами. Как будто молча соглашаясь в чём-то важном, о чём я не догадываюсь.

– Катюша, милая, как ты думаешь, возможно ли, что… – начала осторожно говорить мама, но потом её голос неуверенно затих, не закончив мысль.

– Возможно ли что? – насторожилась я.

Проведя натруженной рукой по своим поседевшим волосам, она глубоко вздохнула:

– Иногда бывает так, что, когда мужчина совершенно не знает, что делать, если женщина ему нравится… он начинает вести себя с ней крайне странно. Даже грубо.

Целую минуту я сидела, думая, что просто ослышалась из-за фонового шума в оживлённом кафе и грохота посуды.

Я недоверчиво уставилась на телефон:

– Это же то самое, что я всегда говорю Маше, когда мальчишки нарочно дразнят её на детской площадке в садике!

– Значит, ты в глубине души тоже думаешь, что твой суровый начальник втайне к тебе неравнодушен? – осторожно спросила мама, слегка лукаво кривя губу.

– Нет! Ни за что на свете! – быстро и категорично возразила я. – Вы просто никогда не видели его со мной вживую. Он искренне ненавидит землю, по которой я хожу. Он только и делает постоянно, что смотрит на меня букой и хмурится. А ещё он настоящий отшельник, и на всех смотрит свысока.

Мои любящие родители почему-то всегда упорно думали, что все вокруг тайно влюблены в меня. Даже тот угрюмый нелюдимый богач с характером медведя-шатуна, на которого я активно жаловалась им целых несколько лет подряд.

Настала очередь отца довольно ухмыльнуться и назидательно сказать:

– И правильно, и хорошо. Никто на этом свете недостаточно хорош для моей любимой Катюши.

– Спасибо тебе, папа, – сказала я со смехом, стараясь не чувствовать себя полной неудачницей от того, что меня так восторженно хвалят только самые родные люди – собственные родители.

– К тому же, – веско добавил отец, – этот ваш столичный бизнесмен Громов явно слишком стар для тебя, Катерина. Ты же совсем девчонка ещё.

Папа строго нахмурился и для пущей убедительности погрозил мне трясущимся пальцем прямо через экран телефона.

Михаил Сергеевич действительно был старше меня на семь лет. Он стал миллиардером и попал в списки Forbes, когда я только-только закончила школу. Он уже контролировал добрую половину экономики страны ещё до того, как я окончила университет.

– Не беспокойтесь об этом, – искренне успокоила я их, подняв руку в клятве. – Я скорее добровольно сую руку в работающий блендер, чем полюблю своего бывшего начальника. Я скорее сама выколю себе оба глаза ржавым ножом, чем хоть на шаг приближусь к нему. Я скорее подерусь с самим Фредди Крюгером в тёмном переулке, чем снова добровольно заговорю с Громовым.

Седые волосы упали на морщинистое, но всё ещё красивое лицо отца, когда он удовлетворённо и гордо кивнул:

– Вот это правильно! Вот это моя умница-девочка!

– Ты заслуживаешь по-настоящему хорошего, доброго парня, Катерина, – с чувством вступила мама, заглядывая мне прямо в глаза.

Я сразу же напряглась, прекрасно понимая, к чему именно клонит этот разговор.

– Слушай, у одной из твоих тётушек, которая живёт в вашем городе, есть хороший знакомый, – оживлённо начала мама. – Инструктор по теннису, молодой ещё, холостой.

Она торопливо запнулась, чтобы я не успела резко перебить её на полуслове.

– Он очень милый и симпатичный, – продолжила она убедительно, – и он просто обожает детей! Может быть, дадим ему твой номер?

Я покачала головой, и в голосе послышались защитные нотки:

– У нас с Машей всё хорошо. Мне не нужна помощь.

– Мы знаем, родная, – сказал папа с уверенностью в голосе. – Мы просто думаем, что тебе, возможно, нужна компания.

– Мне не нужна компания. У меня есть Маша…

Мама перебила меня:

– Тебе нужна мужская компания. Кто-то, кто будет о тебе заботиться. Кто поможет донести тяжёлые сумки из магазина. Кто починит кран, если что-то сломается.

Не было слов, чтобы описать, насколько я не согласна, но я промолчала. Я всегда хотела радовать родителей и делать их счастливыми. Не хотела видеть в их глазах разочарование.

Помня об этом и о том, что они не успокоятся, пока я не выйду замуж за какого-нибудь случайного парня, я выпалила первое, что пришло в голову:

– У меня есть парень!

Оба моих родителя радостно вскрикнули. Они звучали как детёныши птеродактилей, которых только что накормили. Их улыбки превратились в широкие усмешки, и я поняла, что влипла по-настоящему.

– Как его зовут? – спросила мама, подавшись вперёд.

– Кем он работает? – добавил папа, явно оценивая перспективы.

– Вы любите друг друга? – спросили они хором, и я почувствовала, как краснеют уши.

Мне стало стыдно за ложь, как только я это сказала. Я не хотела врать, но слова сами сорвались с языка, и теперь я не могла взять их обратно. Тем более, когда они выглядели такими счастливыми за меня. В их глазах светилась надежда, которую я не видела уже давно.

– Ты должна привезти его, когда приедешь с Машей в гости в следующий раз, – сказала мама, и это прозвучало скорее как приказ, а не просьба. – Мы приготовим праздничный обед.

Как я видела ситуацию, у меня было три варианта. Первый – выйти в мир и найти парня. Что казалось невероятным, учитывая мой график работы и полное отсутствие времени. Второй – нанять парня, если дойдёт до крайности. Хотя где искать таких, я понятия не имела. Третий вариант – никогда больше не навещать родителей. Что тоже не вариант.

Когда Маша, подпрыгивая, вернулась к столу, я передала ей телефон, чтобы она могла поговорить с бабушкой и дедушкой. Она тут же защебетала о своих новых раскрасках и любимых мультиках. Я слушала их разговор минуту-другую, прежде чем мои мысли унеслись в другую сторону.

Мои мысли были слишком заняты, чтобы присоединиться к их беседе о каком-то детском шоу, которое обсуждала Маша с неподдельным восторгом.

Я думала о жарком разговоре с Михаилом Сергеевичем ранее. Он не собирался меня отпускать. Его слова всё ещё звучали в ушах, и я не могла понять, что за ними скрывается – простое нежелание искать нового помощника или что-то большее.

Мне нужно было найти способ вырваться от него.

Глава 6

Испытание огнём – так говорили о проверке человека на прочность. Это означало поместить кого-то под невыносимое давление, чтобы испытать его силу духа. Проверить его способности, характер и то, из чего он на самом деле сделан.

Михаил Громов был моим личным испытанием огнём.

Мне было всего шесть лет, когда я впервые приехала в родной город моей мамы. Я до сих пор помню нашу первую поездку в местную церковь, где она неторопливо рассказывала мне о Страшном суде. О том самом дне, когда каждого человека после тщательной оценки всех его земных поступков отправят либо в ад на вечные муки, либо в рай к светлым ангелам.

Мой начальник был единственным, кто мог так сильно влиять на мои принципы и мой нрав. Он словно специально вытаскивал из меня самую яростную и неконтролируемую сторону моей личности.

Бывали долгие ночи, когда я не могла уснуть, терзаясь мыслью о том, что из-за противоречивых чувств к своему начальнику я давным-давно потеряла своё место в раю. Речь шла как об убийственных фантазиях с его участием, так и о других, весьма греховных мыслях, которые я старалась не допускать.

Я вошла в просторный монохромный кабинет с робкой надеждой на то, что его ледяной взгляд не испепелит меня прямо на пороге.

Его хмурый взгляд и резкий, командный голос стали моей привычной утренней рутиной каждый божий день, когда я переступала порог офиса. Но сегодня, после всей этой драматичной истории со вчерашним внезапным заявлением об уходе, в воздухе витал скорее страх. Причём обоюдный.

– Доброе утро, Михаил Сергеевич, – я посмотрела дьяволу прямо в глаза и произнесла стандартное приветствие максимально ровным голосом.

Михаил Громов выглядел невероятно брутально, развалившись в своём кожаном кресле за массивным тёмным столом. Вчерашняя небритость превратилась в густую лёгкую щетину, а чёрные волосы были взъерошены так, будто он провёл ночь, хватаясь за голову или вообще не ложился спать.

С его безумным взглядом дикого зверя и внушительной статью он больше походил на медведя, только что зашедшего с сибирской тайги, чем на преуспевающего московского бизнесмена в дорогом костюме.

Он был чистосердечным и законченным козлом по жизни, но при этом никто не мог отрицать тот факт, что он чертовски, невыносимо красив.

Я определённо сошла с ума, если замечала подобные вещи.

Тёмно-синие, почти металлические глаза внимательно оглядели меня с головы до ног. Как это обычно бывало по утрам, когда он видел меня впервые за день. Его невозмутимый тяжёлый взгляд медленно скользнул по моему небрежному пучку на затылке, затем задержался на платье в яркую полоску «зебра» всех возможных цветов радуги и наконец остановился на чёрных плотных колготках.