Валентина Путилина – Дом с аистами (страница 5)

Потому и встретили они так радостно Ивана Антоновича. Ведь он им был не чужой человек. Они знали его, даже видели. В маминых воспоминаниях. В её трудном детстве, о котором она им часто рассказывала.

ТИМОША

Давно уже угомонились аисты на своём гнезде, а в доме, одиноко стоящем на пригорке, всё еще светятся окна. Никто не ложится спать: ни взрослые, ни дети. Взрослые разговаривают, дети слушают.

Много было воспоминаний в тот вечер. Иван Антонович расспрашивал бабушку и маму об их жизни, они его тоже расспрашивали, куда он уехал и как жил всё это время.

— А мы к вам приезжали с Лизой. Приехали в город, а вас нет. Очень мы вас хотели увидеть.

— Правда? — обрадовался Иван Антонович. — А я думал, вы меня забыли. Я ведь сначала долго искал вас, но не нашёл. А потом уехал на Дальний Восток, там работал. Наверное, я и до сих пор бы жил там, если бы не наше с Тимошей горе. Бросили мы всё и вернулись в прошлом году в тот город, где я жил раньше, после войны.

Все как-то с тревогой посмотрели на Ивана Антоновича, а у него самого голос задрожал, и он долго не мог заговорить.

— Вы помните мою Танечку, — заговорил он снова, — Тимошину маму?

— А как же! — воскликнули вместе мама и бабушка. — Так Тимоша — Танечкин сын? — спросила мама.

— Да, — сказал Иван Антонович. — Танечка — Тимошина мама. Нет её больше. Теперь мы вдвоём с Тимошей живём. А Танечка погибла. И муж её — Тимошин папа — погиб вместе с ней. Они были в научной экспедиции на Курильских островах. Там и погибли.

— Какое несчастье… — тихо проговорила бабушка. — Боже мой, какое ужасное несчастье!..

И она с жалостью посмотрела на Тимошу и Ивана Антоновича.

Никто не стал расспрашивать, как случилась эта страшная беда, понимая, что об этом трудно рассказывать.

Не скоро потом все разговорились. И чтобы как-нибудь отвлечься от горестных мыслей, снова вспоминали, как жилось бабушке с мамой в Вишенках, вспоминали и козу Ильку, и хозяйку дома тётю Полю, и старика Петровича. А потом заговорили, как живётся в Заячьих Двориках и Медвежьих Печах.

Ивану Антоновичу понравилась здешняя жизнь.

— Хорошо бы нам, Тимоша, жить здесь. И никуда больше не уезжать.

Он взглянул на Надежду Андреевну, ожидая, чтобы она сказала: «Оставайтесь, куда вы поедете». Но вместо бабушки хором проговорили обрадованные Анюта и Гриша:

— Оставайтесь.

— Оставайтесь, — повторила Анюта. — У нас тут аисты.

Ей хотелось, чтобы Иван Антонович остался. Он понравился ей. Такой он большой, сильный, а смотрит на всех робко, как маленький, и говорит нерешительно. Так и хочется заступиться за него. «Нам хорошо, — подумала Анюта. — У нас много народу и аисты. А у них с Тимошей — никого».

Анюта глядела на бабушку просительно, стараясь своим взглядом уговорить её: пусть она разрешит Ивану Антоновичу остаться. Тогда ещё народу в их доме прибавится. И с Тимошей можно будет играть.

Но бабушка молчала. А когда мама вслед за Анютой повторила: «Оставайтесь! Вот хорошо будет!» — и взглянула на свою маму, как и Анюта, упрашивая её одними глазами, та медленно, сосредоточенно думая (она никогда не скажет не подумав), проговорила:

— Конечно, вам, Иван Антонович, лучше работать в деревне, чем в городе. Ведь вы агроном. Но у нас в Медвежьих Печах есть агроном. Может быть, вам ещё в какую-нибудь деревню поблизости от нас переехать? А так, приезжайте к нам.* Живите, сколько захочется. И Тимошу оставьте у нас на лето, пока у него каникулы.

Иван Антонович не обиделся, что его не приглашают навсегда в дом с аистами. Он был рад и тому, что оставляли в этом доме на всё лето Тимошу. Да и его приглашали погостить. Значит, ему рады здесь. И ему никак не хотелось теперь расставаться с людьми, которых он никогда не забывал и наконец нашёл.

— Ты останешься, Тимоша? — спросил Иван Антонович. — Мне очень хочется, чтобы ты остался. Очень, — повторил он, радуясь приглашению.

— Я останусь, — вяло согласился Тимоша. Ему непонятна была радость деда.

Последнее время они никогда не расставались. А теперь почему-то дед согласился оставить его у людей, которых Тимоша знает лишь по рассказам и воспоминаниям деда. Он был огорчён. Ну, раз деду хочется, чтоб он остался, он останется здесь на всё лето.

— Я останусь, — снова повторил Тимоша и вздохнул.

Все заметили, как он вздохнул, но никто ничего не сказал.

Утром Иван Антонович уехал в город, ему нужно было на работу, — отпуск у него обычно зимой бывает, — а Тимоша остался жить в Заячьих Двориках.

Когда Тимоше было три года, он сильно заболел и после этого перестал ходить. Мама возила его лечить к Чёрному морю и в Среднюю Азию, где горы и горячие пески. Возила всюду, куда только ни посоветуют врачи. И он стал выздоравливать, научился ходить. Сначала нерешительно, робко, боясь упасть, потом перестал замечать, что он ходит, как не замечают этого люди, у которых никогда не болели ноги и которые, не задумываются, как им надо ступить, чтобы не упасть.

Только бегать он не решался: боялся, как говорила его мама, преодолеть внутренний страх. Ему казалось, что стоит ему побежать, он обязательно упадёт и разобьётся.

Тимоша никогда не играл ни в футбол, ни в лапту, ни в другие игры, где нужно быстро бегать. Зато он много читал, много думал и рассуждал с дедом о взрослых делах. Обычно, когда родители Тимоши уезжали в научную экспедицию, он жил у деда.

Однажды Тимошина мама возвращалась домой из своей долгой поездки, и он её встречал. Сначала он медленно шёл к ней навстречу, а потом побежал. Первый раз в своей жизни он побежал, да так неожиданно и так быстро, что мама сама от радости остановилась и не могла шага переступить, ждала, когда он подбежит к ней.

Теперь она поверила, что Тимоша здоров по-настоящему, такой же, как все дети. И теперь она может его взять летом с собой в экспедицию, чтобы побыть с ним до начала занятий в школе.

У Тимошиных родителей была редкая профессия: они изучали жизнь вулканов на Курильских островах. Это была опасная профессия, но они любили ее: людям всегда нравится нечто необычное, особенно если эти люди мужественные и любознательные.

А ещё им нравились сами Курильские острова, не похожие на знакомые брянские места с их ровными полями, лесами, косогорами и оврагами. Курильские острова — это множество островов в океане, больших и маленьких, множество рек и озёр и множество вулканов, потухших и действующих.

Над спокойным вулканом лишь поднимается облачко. Это значит — он курится и он не опасен. А когда начинается извержение вулкана, это страшно! Из земли вырываются раскалённые камни, грохочет гром, сверкает молния, дрожит и сотрясается земля, и выползает жидкая лава, огненная, всё сжигающая на пути.

Тимошины мама и папа были учёными-вулканологами. Они изучали, какие породы извергают вулканы. Ведь во время извержения вулканы выбрасывают породы из самой глубины земли, куда человек не мог бы сам заглянуть. Глубоко прячет земля свои сокровища от людского глаза.

Как и другие учёные-вулканологи, Тимошины мама и папа изучали вулканы, чтобы предсказывать, когда произойдёт новое извержение. Они работали на специальных станциях, называемых обсерваториями. И если астрономы в своих обсерваториях наблюдают за звёздами, то вулканологи наблюдают за вулканами, как они ведут себя.

В тот день, когда Тимоша впервые не пошёл, а побежал навстречу маме, она решила его взять в экспедицию на всё лето. Сама мама много ездила по земле и ничего не боялась. Ей хотелось, чтобы и Тимоша рос смелым и старался бы побольше всего увидеть.

«Ты увидишь вулканы на Курильских островах, — говорила ему мама. — На них интересно посмотреть. Иногда они надолго засыпают, и видно, как дышат». Она хотела, чтобы её сын увидел то, что редко кому доводится видеть. Например, дышащий вулкан.

Прошлым, летом Тимоша побывал на Курильских островах. Он видел потухший вулкан и даже подходил к нему с мамой совсем близко. Когда же мама отправлялась в дальнюю экспедицию или уплывала к какому-нибудь острову, она оставляла Тимошу в лагере, не брала с собой.

Однажды Тимошина мама вместе с папой и другими учёными-вулканологами поплыли на самый отдалённый остров, чтобы исследовать незнакомый вулкан. Неожиданно налетел страшный ураган, долго бушевал на берегу и в океане, и после него не вернулись ни мама, ни папа. Никто.

За Тимошей приехал вскоре дед. Они подолгу стояли с Тимошей на берегу океана, разыскивая глазами маленькое судёнышко. Может быть, оно продолжает плыть к берегу? Ждали, надеясь, вдруг оно вернётся. Потому что никто и никогда не может примириться с гибелью близких людей. И ждёт, и надеется…

И, даже вернувшись домой, Тимоша продолжал ждать. Но прошёл год, наступил второй, а мама с папой так и не вернулись.

У каждого по-своему складывается жизнь. Ни Анюта, ни Гриша, ни их старший брат Кирилл не знали, что такое горе. А Тимоша знал. Оно пришло к нему и к его деду прошлым летом там, на Курильских островах, где погибли его родители.

Ни Анюта, ни Гриша, ни Кирилл не умели грустить. Им всегда было хорошо и спокойно. И мысли приходили к ним обыкновенные, потому что их жизнь не была омрачена никакой бедой. А к Тимоше приходили мысли грустные, взрослые. Он даже перестал смеяться, будто остерегаясь вызвать своим смехом новое горе. Конечно, он так не думал, само так получалось. Просто ему было грустно и не хотелось смеяться.