Валентина Полянская – Роман с кэшем (страница 7)

День за окнами «мерседеса» уже заканчивался, над дорогой висели ранние сумерки. А по сторонам – мёрзлые комья земли на полях, распаханных в зиму абсолютно ровными, как под линейку, рядами. Правильная геометрия полей то и дело перемежалась и оживлялась дисциплинированно выстроенными деревнями с одинаковыми домами: кирпичные стены, железные крыши – солидно! Но скучно: ни деревца вокруг деревень. Голо. Только вдоль шоссе, идущего в город, парадные ленты щетинистых кустарников.

Скорость микроавтобуса заметно упала: на подъезде к городу прибавилось количество участников дорожного движения.

– Смотрите, ослик! – по-детски заверещала простодушная Инна.

На пустой тележке, которую по встречной полосе резво тащил ослик, восседал погонщик, укутанный в зелёный крытый тулуп. Изо рта погонщика при выдохе густо валил белый морозный пар, хозяин ослика помахивал кнутом – скорее для порядка, чем по надобности. А может, напоминал своей животине, что дома их ждёт сытный ужин и неплохо было бы поторопиться – мороз-то крепчает!

Следом за осликом цокала копытами узкомордая поджарая невысокая лошадка с длинными острыми ушами. Какая же она смешная! Лошадиная летучая мышь.

– Ой, а это кто? – спросила почемучка Инна.

– Мул. Смесь жеребца с ослицей, – объяснил Тимур Аркадьевич.

В повозке, которую бодро катил мул-летучая мышь, на длинном деревянном ящике качался в такт бегущим по асфальту колёсам и цоканью лошадиных подков другой возница – в синих сумерках он показался Эмме точной копией погонщика ослика: в таком же просторном зелёном тулупе, надвинутой по самые брови шапке-ушанке с завязанными под подбородком тесёмками и с кнутом в руке.

– По дороге, стук да стук, едет крашеный сундук, – кивнула Тамара Георгиевна на проплывающую мимо «мерседеса» повозку с деревянным ящиком и зелёным седоком.

– Да это скорее моряцкий рундук, чем сундук, – поддержала разговор Эмма.

– Возвращаются, видно, с уличного вечернего рынка. Крестьянам разрешено бесплатно торговать своей продукцией прямо с телег, – предположил Тимур Аркадьевич.

– Чем они могут торговать зимой? – переспросила Инна.

– Мясом скорее всего. Свинина, куры, гуси.

– И пекинские утки! – завершила список Тамара. – Мечтаю попробовать пекинскую утку, говорят, сказочно вкусно!

– Тамара Георгиевна, только не про еду! – взмолилась Эмма, у которой от голода уже сводило желудок.

Гастрономические мечты членов делегации прервал грубый швырок вперёд: водителю пришлось резко затормозить, потому что прямо перед капотом возникла огромная гора, прикрытая брезентом: это на главную дорогу с просёлочной вынырнул грузовик и как ни в чём не бывало попыхтел впереди «мерседеса». Водитель выругался, но как-то вяло: скорее по привычке, чем со зла.

– Для них что, правила не писаны? – возмутилась Тамара.

– А, – махнул рукой Тимур, – тут ездят, как кому вздумается.

– Наши братки такого ездуна вытянули бы из машины за шиворот и так накостыляли, что помнил бы потом всю жизнь, как надо ездить, – хмыкнула Инна.

– Здесь так нельзя. К крестьянам и прочему трудовому люду партия велит относиться уважительно. А главный у них на дорогах – велосипедист! Положено уступать, – объяснил Тимур Аркадьевич.

Микроавтобус пополз совсем медленно: въезжали в город, начинался час пик. С пригородной автострады они воткнулась в перекрёсток, в центре которого – круглая клумба с голым, чётко стриженным кустарником. Круговое движение. И в этот круг со всех четырёх сторон втискиваются легковые машины, грузовики разных мастей и размеров, пассажирские автобусы, велорикши, тележки с осликами, мулами, всех их лихо подрезают велосипедисты, седоки на мотороллерах. «Смешались в кучу кони, люди»! А перед тем, как влезть в этот людской и машинный водоворот, все отчаянно сигналят – предупреждают о своём появлении. Только никто внимания не обращает на предупреждения – начхали и всё. Какие тут правила? Нет никаких правил! Эмма в ужасе закрыла глаза: сейчас же раздавят!.. Это резко выскочил перед высоким пассажирским автобусом велосипедист, грозно прочирикав звонком своей лайбы: попробуй тронь меня! Водитель автобуса по тормозам, мощно обматерил лихача клаксоном – а что толку? И разъехались. Никто никого не раздавил. Как они умудряются? Ведь все разъезжаются! Даже не царапают друг друга! Миллиметровщики. Истеричный вой сирен легковых автомобилей, солидное фафаканье пассажирских автобусов, грозный рык грузовиков, отвратительно высокий в своей слитности звук велосипедных звонков – грандиозный бардак! И этот бардак достиг апогея. Получился такой крутой замес, что все встали. Пробка. Конечно, будет пробка, когда никто никого не пропускает, а с боков подпирают всё новые и новые «участники движения». Водитель пассажирского автобуса не выдержал, психанул: перевалился через бордюр и пошпарил прямо по тротуару! А пешеходы даже не возмущаются, расступаются.

Сюй, пользуясь вынужденной задержкой, решил заполнить паузу разговором с Тимуром. Но стояли совсем недолго – чудеса! Как китайцы в таком бедламе умудряются двигаться вперёд? Эмма крутила головой, рассматривала улицы и переулки за окном «мерседеса». Какой же Харбин серый, мрачный! Тяжёлый. Сплошной железобетон. И жилые дома тоже из бетона. В некоторых многоэтажках уже горит свет – лампочки под потолком. И ни на одном окне нет штор. А вон ряд фанз! Глинобитные вросшие в землю домишки, покрытые серой старинной черепицей – как древние вещи патиной. В крайней фанзе распахнулась дверь, а за ней – сразу комната. Одна-единственная. Земляной пол. Мебели никакой, лишь в углу широкий низкий настил, что-то вроде топчана; делается он из кирпича, с проходами для тёплого воздуха и дыма из печки. Называется это сооружение каном. На нём спит вся семья. Неужели китайцы так живут до сих пор?

Летом, наверное, городская картина была бы более привлекательная, а сейчас… Чёрный снег на обочинах, всё в сизом дыму выхлопных газов, прижатых морозом к земле. Навстречу «мерседесу» ветер гонит удушливый дым из кочегарок – ого сколько труб! Внутри автобуса крепко запахло. Водитель спешно перекрыл забор воздуха.

– Смотрите, красные фонари! – кивнула в окно микроавтобуса Инна Петровна.

– Это не то, что вы думаете, – рассмеялся Тимур. – Там харчевня. Два фонаря – не очень высокого разряда. Чем больше фонарей, тем выше разряд. У хорошего, дорогого ресторана может быть и восемь фонарей. Но и они не всегда говорят о качестве кухни.

– А как узнать, где вкусно готовят? – опять взялась Тамара Георгиевна за гастрономическую тему.

– Смотрите, вон два ресторанчика, две харчевни без всяких фонарей. Здесь окраина и люд живёт простой, в основном рабочие. Это дешёвые харчевни. Но в одной все столики заняты, а в другой всего пара посетителей. Вот и ответ на ваш вопрос. Кстати, бывает, что в обычной харчевне готовят лучше, чем в дорогом ресторане.

– И что, во всех ресторанах готовят, как у нас, одинаковые блюда? – продолжала расспрашивать Тимура Тамара Георгиевна.

– Что вы! – возмутился Тимур Аркадьевич. – Китайская кухня – самая разнообразная в мире! В ней только основных направлений, основных кухонь – четыре! Кантонская, сычуаньская, шаньдунская и дунбэйская, то есть северо-восточная. А ещё есть дунганская, мусульманская.

– И чем они различаются? – не унималась Тамара.

– Это лекция на три часа! – рассмеялся Тимур. – Но если совсем кратко: кантонская, то есть южная, – кисло-сладкая кухня, много делается на пару, не жарят, а томят. Шаньдунская – в основном нейтральная, всё жарят на большом огне в кипящем масле. Сычуаньская – очень острая, терпкая. Дунбэйская или северо-восточная – это кухня китайских переселенцев с разных провинций, поэтому в неё входят все три основные кухни. О, кажется, приехали! – закончил лекцию Тимур Аркадьевич. – Господин Сюй решил нас сначала накормить, а потом уже отвезти в гостиницу. Возражения есть?

– Нет! – дружно ответила голодная делегация.

Господин Сюй толкнул дверь ресторана, приподнял тяжеленное ватное подобие одеяла, закрывавшего вход в харчевню, пропустил всю компанию вперёд – шум, ударивший им в уши, был таким насыщенным, плотным, горячим, что мог заставить зазвучать целую базарную площадь. Звуки рвались на улицу: тесно им было в небольшом помещении. Посетители харчевни галдели так, как галдят на переменках младшие школьники, искренне и открыто выплёскивающие накопленную весёлую энергию. Вместе с шумом усталых путников встретило влажное от кухонного пара тепло. После долгой – длиной в целый день! – дороги и морозной уже тёмной улицы очутиться в хорошо натопленном, ярком помещении – благодать! Свет резанул глаза, а по носу шарахнуло запахами! Знакомыми-незнакомыми, ароматными и такими зазывными, что Эмма почувствовала, как дрогнул желудок. В запахах солировала одна яркая, сочная, необыкновенно вкусная нота какой-то приправы – с ума можно сойти! От предвкушения и ожидания. Но – свободных мест в зале харчевни не было!

Делегация во главе с господином Сюем затопталась у стойки бара: бармен, он же кассир, попросил подождать, пока приготовят для них кабинку. Русские гости с любопытством оглядывались: как всё необычно! Столики стоят впритык друг к другу, но едоки ведут себя так, будто их компания здесь одна-одинёшенька. Курят – под потолком висит сизый дым – и мусорят! Кости, кожуру бананов, мандаринов, шелуху от семечек, окурки – всё на пол. А как же тут орут!..