Валентина Полянская – И вновь приходит день. Рассказы (страница 4)

Срок службы в армии имеет разные вехи и отсчёты, но основная веха включает в себя полгода. Пришёл духом, через шесть месяцев ты фазан, год отслужил – стал дедом, а в последнее полугодие службы носишь почётное звание дембеля. Вот и получается, что в казарме одновременно сосуществуют четыре призыва, формальная разница между которыми – всё те же пресловутые полгода, год и полтора. Вроде бы – всего-то ничего, тем более что в нашей казарме все солдаты – ровесники или почти ровесники. Но между призывами – Гималайские горы и пропасти. И чем больше вех солдат прошёл, тем выше его Гималаи, выше его авторитет. Понять это лучше сразу, как только в первый раз переступишь порог казармы. Дембель для духа – это почти что бог. Отцы-командиры от тебя далеко, а дембеля всегда рядом. И ты в полной их власти.

Есть в нашей армии непонятно кем выдуманная традиция – отмечать сто дней до приказа об увольнении в запас. Это охренительный праздник, к которому каждый служивый идёт долгие дни и месяцы. По накалу – Новый год, не меньше. И длится этот праздник – сто дней! Причем традицией расписан чуть ли не каждый день – что нужно делать. В самый первый день дембеля бреются наголо, как новобранцы. Это значит: счёт пошёл. Нюансы в разных воинских частях могут отличаться, но это сути не меняет. Если кто-то может подумать, что «именины сердца» касаются только дембелей, то глубоко ошибается. Праздник им обеспечивают все младшие сослуживцы. Лето в армии – пора напряжённая, не продохнуть. Уставали все, как черти. Не до дембельских затей. А вот в сентябре казарма превратилась в пошивочный цех: духи приступили к подготовке парадной формы для старослужащих, которые осенью должны уйти в запас. И какой только дурак придумал эту галиматью: аксельбанты, эполеты, какие-то шнурки, завязки. Ну, ладно, береты упарить нужно, а то они на головах висят блинами, но зачем к беретам пришивать куски строп и вшивать в них трассера? А это форс такой. Подготовкой парадки занимались самые умелые из духов, менее умелые клеили дембельские альбомы.

Всё самое весёлое начиналось в казарме после отбоя. Чтоб не было скучно, дембеля придумывали себе развлекухи. Лежит на своей шконке такой расслабленный дембель Пахан – Пахомов – харя по циркулю, и лениво тянет:

– Хочу курить…

Тут же к нему подскакивают духи и тащат кровать вместе с Паханом в курилку. Пахомов курит, молодые отгоняют от него дым. Накурился Пахомов – потащили его обратно. «Курилка» имела ещё и такой вариант: когда курить вздумает несколько дембелей. И начинались забеги со шконками – чьи духи быстрее. Гонки на оленьих упряжках! Только вместо оленей – новобранцы, то есть духи, а вместо саней – кровати. Но самая укатайка – «дрессированные медведи». Ничего ещё не подозревающему молодняку, уже раздетому ко сну до белухи, дембель Магадан, гнусно перемигнувшись с корешами, рявкает на всю казарму:

– Становись! Равняйсь! Смирно! Правую руку вверх! Смотреть на указательный палец! Кружись! Быстрее! Ещё быстрее!

Духи начинают кружиться. Кружатся, кружатся…

– Отбой! – орёт Магадан.

Пацаны останавливаются – у кого это получается, – другие валятся набок, третьи, натыкаясь друг на друга и сшибаясь лбами, пытаются двигаться в указанном направлении – к кроватям. Видно, что духи слабо понимают, где пол, где потолок: ещё бы, после такой круговерти у любого башка сдуреет. Короче, свалка эта здорово напоминает забеги тараканов после дихлофоса. А казарму в это время сотрясает гогот дембелей. Ржут так, что не могут разогнуться от смеха и сами начинают падать со шконок. Это ещё больше взвинчивает дембельское веселье, Магадан в истеричном изнеможении аж подвизгивает, а его друган Сёма подхрюкивает. Словили парни кайф.

И в чём тут шутка юмора? А ни в чём. Нет в армии ни шуток, ни юмора. Один балаган. И этот балаган – всерьёз. Так что цирк – фигня по сравнению с армией. По части выдумки – стопудово. Особенно дурацкой.

Вот он и наступил, волшебный день, волшебный час! Рота выстроилась по обе стороны в казарменном проходе – ритуал «отправления в полёт» на гражданку, – и двое парней у выхода от души лупят табуретками по дембельским задам:

– Первый пошёл! (табуреткой хряп!)

– Второй пошёл! (табуреткой хряп!)

Пошёл третий, четвёртый…

– Все дембеля роты разведки ДШБ на гражданку удачно десантированы! – кричит дневальный.

– Ура! Ура! Ура! – ревёт рота.

Двинулся ржавый скрипучий механизм! Наш призыв залез на маковку!

– Ну что, Максуха, тебя со званием деда! – от души хряпнул я Макса по спине.

– Колян, и тебя тем же концом по тому же месту! – с воодушевлением ответно вмазал мне по спине Максим.

– Мы – деды! Мы – деды! Мы – деды! – хором подхватили парни нашего призыва, делая вид, что не замечают кривых усмешек вновь испечённых дембелей. Да, тут так: свято место пусто не бывает. Король умер? Да здравствует король! Проводили осенний дембельский призыв? Так вот он, следующий – весенний! И в роте новые хозяева. В первый же вечер эти новые хозяева роты решили все фишки расставить. Конечно, выпивон они заготовили заранее: в армии все действия, тем более неуставные, тщательно планируются и рассчитываются, чтоб не было палева. Ближе к отбою в каптёрку – месту хранения самых глубоких тайн – дембель Вован командировал фазана Миню за канистрой с китайской водкой. Миня славился своей ловкостью и сообразительностью, умел к себе расположить, понравиться, короче, мог залезть под шкуру любому. Тех, кто ползает на брюхе перед старшими, обычно называют дешёвыми шестёрками. Но этот шкет не был шестёркой. Да, он был на посылках, но делал это легко и непринуждённо! И дистанцию с дембелями соблюдал. Вот такой умелец. Отличился он и в этот вечер.

Миня уже поднимался с канистрой к нам на третий этаж, ему оставался последний пролёт лестницы, как вдруг из казармы на втором этаже вышел майор Васильев:

– Рядовой! – окликнул майор Миню. – Что в канистре?

– Спирт, товарищ майор! – вытаращив честные глаза, выпалил Миня.

Видно, быстрый ответ и незамутнённый открытый взгляд голубых глаз сделали своё дело:

– Шутник! – хохотнул майор и, погрозив «шутнику» пальцем, пошёл восвояси.

Конечно, Миня вмиг стал героем. Он раз пять с упоением и всё с новыми подробностями рассказывал сослуживцам, как он объегорил майора Васильева, не растерялся, не сдрейфил, а сделал морду тяпкой и пошёл ва-банк.

В добром настроении ротные фазаны и деды укладывались спать в тот вечер: осенние дембеля только отбыли, а весенние дембеля, пробыв в новом звании один день, ещё не привыкли к своему счастью. В казарме было тихо и просторно: новобранцев пока не привезли, их спокойно ожидали пустые шконки, а дембеля почти неслышно пировали в умывальнике. Но градус их застолья постепенно поднимался, к полуночи старослужащие уже набрались до бровей.

Меня разбудил яркий свет и дикий ор дембеля Вована:

– Рота, подъём! Строиться!

Они что, охренели? Совсем рамсы попутали? Мы им что, духи? Но спорить с дембелями – себе дороже, тем более с пьяными. Парни построились – в трусах да майках. Вован даёт следующую команду:

– Равняйсь! Смирно!

Сейчас начнёт трындеть, как нужно уважать и ценить старших товарищей? Так это мы слышали не раз. Но у Вована были другие намерения, тем более что красноречием он никогда не отличался. Зато отличался мощью быка-двухлетка. А ещё квадратной шеей и такой же квадратной головой – как раз кирпичи ломать да бутылки бить. Вован решил пройти вдоль строя. Первым в шеренге, как и положено, стоял Макс, я шёл вторым, за мной – Петя-Комса, парень из Комсомольска – в общем, весь наш призыв, за нами фазаны. Вован сделал шаг к Максу и – херак ему под дых. Максим даже понять ничего не успел – что происходит? Дембель сделал ещё шаг. Но я уже сообразил, «что происходит». Ушёл от удара и прямым встречным! Хр-р-яп! Брызнула кровянка. Вован заревел и кинулся на меня. В рукопашке он никогда не был силён, там кроме кулаков молотобойца ещё и мозги нужны. А тут ещё и градусы дали себя знать. Но единоборства у нас с Вованом не получилось: на подмогу ему кинулись остальные дембеля, их встретили парни нашего призыва. И грянул бой! Фазаны мигом фыркнули по своим шконкам: это не их война. Я не помню, чтобы в бригаде кто-то рассказывал о драках между дембелями и дедами, тем более из одной роты. Это невозможно по одной только причине: и те, и другие будут биться за свой авторитет до последнего. Это ещё ладно, а вот победу отдавать в те или другие руки просто нельзя. Дембеля по определению не могут проиграть, но и дедам поражение никак не светит! Что о них будут думать те же фазаны или духи? В общем, замес получился крутой. Лупились до тех пор, пока дембеля не протрезвели. Трофеи той битвы были знатными: у Вована рассечена бровь, Макс руку вывихнул, якуту Николаеву сломали нос, у другого якута что-то с ухом… Мне хорошо досталось седлом табуретки, но ничего критичного.

Утро в роте было грозовым, командир – чернее тучи. Таким мрачным и злым я его ещё не видел. Комроты молча прошёл по казарме, зыркнул глазами на Вована с его заклееной харей, мотнул ему головой в сторону канцелярии:

– Всех ко мне.

Дембеля потянулись в открытую дверь. Последний из дембелей, Кирюха, хотел её за собой прикрыть, но командир приказал: