Валентина Петрова – Вопреки судьбе (страница 4)

− За право быть твоим мужем Хитар заплатил Салюстии годами своей жизни.

В глазах Флоры потемнело. Ужас сковал сердце.

Она упала на колени и, заламывая руки, воскликнула:

− О, боги!!! За что мне это? Почему вы забираете жизнь мужа?!

− Тебе подарили неземную любовь! Неблагодарная! − громогласно возмутился Орст. − По закону Вселенной, где есть свет −там и тьма, где есть жизнь − там и смерть! Живи! Радуйся солнечному блеску и журчанию воды!

− Что мне до солнца, если его не видит Хитар! Что мне до воды, если не отражает Хитара! – протянув руки, восклицала Флора. − Великий Орст, прошу за нашу жизнь! Она у нас одна на двоих. Не отнимай у меня Хитара! Возьми мою жизнь! Без Хитара она мне не нужна!

Бог Войны был удивлён:

− Странная ты! Нарушаешь законы Вселенной! В этом твоя слабость, но и твоя сила. Я продлю жизнь твоему мужу, если согласишься участвовать в Великой Битве.

− Я не воин, − бессильно склонив голову, ответила Флора.

Еле шевеля губами, она спросила:

− Бог Войны, о какой Битве ты говоришь?

− Скоро узнаешь, − выкрикнул Орст и исчез.

***

Флора открыла глаза. Она дома. Сердце билось, как у загнанного зверька. Не поворачиваясь, протянула дрожащую от страха руку за спину. Мужа рядом не было. Слёзы подступили к глазам. Флора побежала и с шумом распахнула дверь.

Хитар стоял на крыльце и смотрел на яркий диск Луны.

Судорожно обхватив шею мужа, прошептала сквозь слёзы:

− Хитар! Страшный сон. Я проснулась, а тебя нет...

− Не плачь, любимая! Это всего лишь сон

Нежные руки обвили вздрагивающие плечи.

Она встала на цыпочки и спрятала лицо на мускулистой груди. Когда волнение улеглось, Флора запрокинула голову и посмотрела на мужа.

Хитар осторожно коснулся губ. Свежесть летнего утра и нежность тёплого молока, ускользающую сладость пастилы и лёгкую шоколадную горчинку почувствовала Флора.

Молодую женщину захлестнула, накрыла с головой волна противоречивых чувств: безграничная нежность и волнующая страсть, стремление отдать мужу весь мир и получить взамен каждую его клеточку, желание раствориться и заключить в объятия.

Он поцеловал. Тело любимой тут же стало мягким и податливым, но руки ещё крепче обхватили шею мужа. Она никому не отдаст любимого!

− Не плачь! Улыбнись, − хриплый голос Хитара нежен, а взгляд – пламенен, как всегда, когда оставались одни.

− Любимый! Как же я счастлива! У меня есть ты и наши малыши

Она прижалась лбом к груди мужа и всхлипнула.

− Плачешь, когда меня нет, − шептал Хитар, бережно вытирая слезинки на щеках жены, − и когда рядом. Ну-ка, улыбнись.

Флора улыбнулась и сказала:

− Когда-то отец говорил, что жизнь измеряется не числом вдохов и выдохов, а моментами, от которых захватывает дух. А ещё говорил, что нужно уделять больше времени любимым. А ещё, что надо почаще говорить добрые слова малышу.

− Люблю тебя, − одновременно сказали супруги и рассмеялись.

Подул сильный ветер. Длинные серебристые волосы Хитара разметались, он легко поднял жену и отнёс в дом.

***

Солнце заглянуло в окошко.

Накрывая на стол, Флора с усмешкой спросила мужа:

− Опять на охоту?! Пожалел бы сынишек! Недавно на четыре лапки встали − перекидываться научились.

Хитар с хитрой улыбкой включился в игру, говоря:

− Меня пожалей! Это детишки папочку загоняли: торопятся всё узнать.

− Как всегда? Дней через несколько прибежите? Или пораньше соизволите? − слегка манипулируя, спросила Флора.

− Мы на рыбалку. К полудню вернёмся.

− Тогда я с вами? − спросила с надеждой. − Пополню запас травок.

− Так мы не гулять! Тебе за нами не угнаться.

− Конечно! Я же слабая человечка, – молодая женщина тяжело вздохнула.

− Любимая, не обижайся, − Хитар обнял жену. – Дети такие шустрые! Я сам с трудом за ними поспеваю. Скажи, что нужно. Мы принесём.

Уловив в голосе мужа гордость за сыновей, она улыбнулась, сощурила глаза и сказала:

− Хорошо. Запоминай! Пучок водяного перца. Срезай целиком всё растение. Ещё горицвета охапочку. Ах да, жеруха водная зацвела. Мне сок нужен, а то мазь для ожогов заканчивается… Ягод и корневищ вороньего глаза. Они…

− А как же рыбалка? – драматическим тоном спросил Хитар.

Ответить не успела. Дверь открылась и дом наполнился звонкими радостными детскими голосами таких похожих и таких разных близнецов.

− Мама, мы в лечебнице всех накормили и напоили, − длинные серебристые волосы Фаррах-Ардакса обвили тонкий стан матери.

− И подмели, − раскрасневшийся Харраф-Ардакс легко отстранил брата и с шумом выдохнул. – Вот, цветочки тебе, мама, принесли.

− Помощники мои! Что бы я без вас делала? − рассмеялась Флора

Заботливо поправляя на сыновьях рубашки из белёного домотканого полотна, расправляя воротники и перевязывая перекрученные пояски, она спросила:

– А настойку корневища аира болотного выпили?

− Мама, она же горькая…

− А у кого недавно зубы болели? Ну-ка скажите, почему вы так неряшливо одеты?

− Мамочка, нам же только добежать до старого дуба, – воскликнул Харраф-Ардакс.

− Ага! Разденемся. Спрячем в дупло одежду. Перекинемся. И побежим,− добавил Фаррах-Ардакс.

− Моим сыновьям нравится быть грязнулями? − спросила без назидательного тона.

Флора сняла чёрную суконную безрукавку, расшитую шерстяными нитками и деревянными бусинами. вывернула её наизнанку и надела, не застёгивая.

Расстегнула ворот тёмно-бордового платья, завернула воротник вкривь и вкось. Вместо чистого передника надела рваную тряпицу. Распустила волосы по плечам и небрежно заколола их верёвочкой, в которую демонстративно воткнула сухие веточки. Затем немного испачкала сажей руки.

Дети и муж смотрели на неё с удивлением и непониманием.

− Вы меня часто такой видите? − спросила детей.

− Нет. Ты всегда такая красивая и чистенькая!

− Ой, мама, переоденься, вдруг кто-нибудь увидит!

− Если позволите небрежность в одежде, лесные жители сочтут моих детей грязнулями. Мне, человечке, поставят в вину и ваши поступки, и ваш вид.

− Мы поняли, мама! – Прости нас.