Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 27)

Обычно в последний день отпуска я с грустью оглядываю место отдыха, стараясь запомнить все до мельчайшей пылинки, чтобы потом долго-долго пережевывать воспоминания. Сейчас все не так. У меня есть цель, у меня есть надежда, у меня есть ощущение, что все только начинается, и мне надо постараться, чтобы оно началось как можно быстрее. Как там поет Вера Брежнева? «Я вижу цель, я знаю ориентир» и двигаюсь к ним словно теплодизельэлектроход.

Задумавшись, не замечаю, как оказываемся около Шторма. Время начала завтрака, у нас еще есть шанс застать ребят в номере. Буквально волоку усмехающуюся Таньку в номер наших друзей. Перед дверью ребят мои нервы сдают, и не в силах постучать, сажусь на корточки рядом. Сердце колотится, словно рассчитывает, что его должны услышать внутри номера. Танька, соревнуясь с моим мотором, долбит что есть силы и, не получив ответа, толкает дверь. Заперто. На всякий случай подруга добавляет пару ударов погромче, но уже и так понятно, Антона и Дениса нет в отеле.

— Тань, может, они все-таки у Марины Максимовны? Наверно, парни к ней переехали. Что им здесь оставаться?

— Предлагаешь к ней пойти? «Здрасте, пожалуйста. Мы тут Вашего сына потеряли», — ерничает подруга, — нужны мы ей, как растаявший снег. У них там свои страсти кипят.

— Ну мало ли, она не выпускает его из дома… Может ей плохо стало, и ребята не могут ее оставить…

— Все возможно, Натуль, — скалится Танька над моими наивными надеждами, — но телефон никто не отменял. А они не звонят. Так что все. Забудь. Не хочу тебя расстраивать, но, похоже, Тоху взяли в хороший такой оборот. А он парень мягкий, отвертеться не сможет. Неужели ты думаешь, что маман позволит ему питаться в кафе? Там, небось, для любимого сыночки такие яства готовятся! Никакая Елена не сравнится.

Мы спускаемся на стеклянном лифте. Картина, открывающаяся с высоты третьего этажа на бушующее море, отправляет на второй план все мысли об Антоне. Как же люди рискуют выходить в такую стихию на кораблях? Самые большие и современные суда для моря просто детские игрушки.

— Давай подождем их здесь. Вдруг, и вправду на завтрак придут, — подруга тянет меня к парапету, отделяющему набережную от пляжа, и я скорее догадываюсь, чем слышу ее слова.

— Тань, но там же мокро, — упираюсь я, но глянув в горящие фанатичным светом глаза спутницы, понимаю, что спорить бесполезно.

Через парапет периодически захлестывают основательные брызги от самых больших волн, но Танька не обращает на них никакого внимания. Беснующееся у берега море завораживает, и я тоже не могу оторвать от него взгляда. Вид поднимающейся как будто из ниоткуда взявшейся водяной стены, смешанной с камнями, парализует и околдовывает. С оглушающим грохотом камни с силой швыряются на берег, а вспененная вода, немного успокоившись, но все еще шипя, стекает обратно в море, чтобы вернуться с новой партией камней и с новой силой.

— Наташка, пошли спустимся на пляж, — с ужасом чувствую, что Танька тянет меня к лестнице, перед которой натянута бело-красная ленточка.

— Ты с ума сошла? — вырываюсь я, — тебя прибьет первым же камнем!

— Я же не собираюсь купаться, что я ненормальная, что ли? — вроде бы логично отвечает подруга, продолжая продвигаться вдоль парапета к спуску на пляж, — только попробую фото сделать поближе, пока волны не будет.

У меня уже нет сил отговаривать Таньку и тем более ругаться на нее, все что я хочу, это отбрыкаться. Мне страшно уже не за сумасшедшую фанатичку, а за свою собственную жизнь. Цепляюсь за парапет и изо всех сил молча мотаю головой. Подруга возбужденно хохочет. Наверно, никому из редких прохожих и в голову не приходит, что она вознамерилась сделать.

Танька, смекнув, что я сливаюсь, отпускает мою руку и в одиночестве устремляется к проходу. Как только непосредственная угроза жизни миновала, медленно подтягиваюсь вслед за ней, оглядываясь в поисках хоть кого-нибудь, способного остановить ненормальную.

Дойдя до лестницы, самоубийца на минуту останавливается на верхней ступеньке и с восхищением смотрит на кипящие волны. Она выжидает момент, когда рухнувшая на пляж стена воды извилистыми змеями возвращается в море, и аккуратно спускается на пару ступенек вниз. Несколько секунд, пока стихия собирается силами и готовит новую порцию воды с камнями, Танька щелкает телефоном. Как только волна заявляет о готовности обвалиться на берег, подруга поднимается по ступенькам вверх, и я с облегчением выдыхаю.

Но Танька не была бы Танькой, если бы на этом успокоилась. Естественно, она входит в азарт. Опять и опять спускается ниже к пляжу, чтобы сделать снимки. Я понимаю, что ей хочется запечатлеть миг, когда огромная масса воды вот-вот ринется вниз с максимальной высоты. От нехорошего предчувствия у меня сводит скулы, и каждую волну я встречаю как личного врага.

Заканчивается все резко и предсказуемо. Танька не успевает отбежать по лестнице наверх от очередной особо тяжелой волны. Вода, гремя камнями, хищной гидрой обрушивается буквально в метре от безмозглого фотографа, разливаясь, сбивает Таньку с ног и тащит в свое морское логово. Подруга барахтается, делая попытки найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться и дождаться, когда волна выдохнется. Частично ей это удается, и тем не менее она медленно но верно, сползает туда, где набирает силу очередной монстр. Если следующая волна обрушится на подругу, то дальше ее побитое камнями тело отнесет в море.

Все это прокручивается перед глазами в считанные секунды. Открыв рот в немом крике, бросаюсь на помощь, но двинуться вперед не получается, что-то не пускает. В голову врывается ужасная мысль, что парализован не только голос, но и ноги. Делаю еще одну попытку и осознаю, что кто-то держит меня в районе талии. Уже не ощущаю свое сердце, мне кажется, от злости и страха за Таньку оно перестало биться. В отчаянии оборачиваюсь назад, и взгляд упирается в Антона.

— Куда? — перекрывает его крик грохот моря. — Поплавать решила?

Заикаясь, яростно пробую объяснить своим сипатым голосом, что Таньке грозит беда. Показываю ему на беспомощную подругу и вижу, как ее буквально за шкирку утаскивает от падающей волны Денис. Он поднимает согнутую пополам экстремалку на ступени. Она отплевывается и, похоже, не может сама стоять, потому что как только качок ее отпускает, норовит сесть на ступеньки.

Денис подхватывает Таньку и вешает ее руку себе на плечо. Таким макаром он выводит ее на набережную. Антон слегка отпускает меня, давая возможность подойти к подруге и убедиться, что с ней все относительно в порядке. Но ватные после пережитого стресса ноги отказываются идти, и я цепляюсь за руку друга.

— Вот это драйв, — еле слышу Танькины слова, но видуха у подруги еще та. Одна прическа не пострадала, ее ежику морские ванны не страшны, а мелкие камешки, застрявшие среди коротких волосков, можно считать украшениями.

Двигаемся ко входу в отель, благо, до него не более пятнадцати метров. Я практически повисла на руке Антона, ноги передвигаются с трудом, а разум никак не может поверить, что все обошлось. Весь мокрый Денис, не обращая внимания на уставившихся на нашу процессию зевак, чертыхается и выдает все, что имеет сказать по поводу ненормальности спасенной им особы. Ошалевшая Танька хоть и сама переставляет ноги, но молча, и заметно, что делает это с трудом. Без помощи своего спасителя дойти не смогла бы.

***

— Ты никого не могла получше выбрать себе в качестве компании к морю?

В номере Денис с полчаса орет на непривычно тихую Таньку, и немного выдохнувшись, переключается на меня. Это и лучше. Я никак не могу прийти в себя от вида борющейся за жизнь подруги. Как только закрываю глаза, перед мысленным взором встает огромная волна, готовая выплеснуться и унести в море трепыхающееся беспомощное тело. Убеждения, что с Танькой все в порядке помогают ненадолго. Картина появляется перед глазами вновь и вновь, заставляя руки выплясывать непонятный танец, а сердце замирать от страха.

— Мы подруги, — ничего более умного мне в голову не приходит. От моих слов, а может, от пропитого голоса, качок звереет.

— Подруга?! Да с такими подругами никакие враги не нужны, — чувствуется, что парень опять пошел в разнос, — ты хоть понимаешь, что она могла погибнуть? А тебе досталось бы мотаться по ментам, моргам с оформлением переноса тела в Москву?

— Денис, но все же обошлось, — мямлю я, стараясь убедить саму себя, что все позади. Зря он на меня кричит, мне и без его жесткой правды не по себе.

— Тоха, — поворачивается Денис к сидящему рядом со мной Антону, — я же не зря тебя держать эту малахольную отправил? Ну? Скажи! Рвалась спасать?

— Рвалась, — хрипло признаюсь сама, не дожидаясь, реакции моего кавалера. Не хочу, чтобы он врал, выгораживая меня, и еще меньше жажду услышать, как он меня закладывает.

— Ты что? Кукла бестолковая, не имеющая своих мозгов? Бегаешь хвостиком за ходячей катастрофой. Как только сама жива осталась за неделю, голос как у алкаша, не удивлюсь, что опять во что-то из-за этой дьяволицы вляпалась, — Денис разражается многословной тирадой, которую я пропускаю мимо ушей.

Сам того не зная, качок попал не в бровь, а в глаз. После вчерашнего купания, организованном мне Танькой в ледяном ручье, у меня не только голос сел, я еще и к телу не могу прикоснуться. Вся задняя часть болит.