Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 26)

Мы уже решили, что поедем в аэропорт на электричке, потому что дешевле, удобно по времени и безопасно. Все-таки, такси на такой большой дистанции может попасть в пробку, а самолет точно нас ждать не будет.

— Натик, я сегодня и так еле на ногах стою, отвянь, дай поспать, — бухтит сквозь сон моя опора и надежа, обещавшая сразу после похода в ущелье пойти мириться с ребятами, точнее с Денисом.

От ее слов меня начинает потряхивать. Мало того, что она рассорилась с Денисом и не дала мне побыть сегодня с Антоном, так она еще собирается забить на свое обещание. А мне что прикажете делать? От вселенской несправедливости по обыкновению на глаза наворачиваются слезы. На фига мне нужна такая подруга? Если она так, то и я могу поступать так, как хочется мне.

— Я звоню Антону, — решительно произношу больше для себя, чем для Таньки, — и мы пойдем с ним гулять.

— Все-все-все встаю, — к моему удивлению спящая царевна действительно поднимается, — пять минут и я буду как новенькая. Чего только не сделаешь ради любимой подруги.

В ожидании Таньки звоню Антону, потом Денису, но ни тот ни другой не откликаются. Значит, будем ловить их у отеля, в кафе или в доме мамы Антона.

***

Минут через пятнадцать мы уже движемся в сторону пляжа. Удушающая жара, последние дни долбившая бедных отдыхающих с раннего утра до позднего вечера, закончилась. Небо заволоклось сплошными ажурными облаками, воздух пришел в активное движение и ненавязчиво овевает нас морским дыханием. На набережной ветер гуляет вовсю, асфальт мокрый. Чувствуется, что здесь был не просто дождь, а хороший тропический ливень. К счастью, он уже закончился, но воздух по сравнению с утренним здорово охладился. Прикол состоит в том, что, найдя в предпоследний день отпуска наш чемодан с вещами, мы вынуждены опять влезть в московские джинсы и кроссовки. Это наша единственная теплая одежда.

Настёна была права насчет моря. Пенистые волны достают практически до середины пустого пляжа. Везде реют флажки, предупреждающие, что купание в море запрещено. Об этом же периодически напоминают спасатели, отгоняющие от воды бестолковых смельчаков.

Танька внимательно следит за моим восхищенным взглядом и хмыкает:

— Наташка, разве это волны? Вот мы были в Гоа, вот там волны! — она изображает их размер, чем-то напоминая рыбаков, рассказывающих, какую щуку они поймали на прошлой рыбалке. У них тоже с каждым словом размах рук неизменно увеличивается. — Волна уходит, вода по щиколотку. Идешь себе такая спокойно, думаешь: «Ну по пояс-то вполне можно зайти». Тут волна накатывает издалека. Точнее не сама волна, она там еще на подходе опрокидывается, поднимается ее бурлящая пена. И, хлобысь, а вода уже мало того, что по плечи, так еще и в глубину затягивает.

— А спасатели там разве не предупреждают, что это опасно?

— Мать, да ты что? Какие спасатели? Там и нет никого. В одну сторону на сколько глаз хватает белый песок, пальмы и никого живого, и в другую сторону то же самое. Сплошное Баунти.

— Где же отдыхающие? Ты же не дикарем там была. Наверняка, в отеле.

— Там побережье — это государственная земля, на ней можно ставить определенное количество лежаков, совсем немного, штук шесть, вроде. К тому же там постоянно шастает всякий сброд. Поэтому все уважающие себя люди, кто не успел захватить огороженные лежаки, выходят с территории отеля только в море искупаться, а загорать возвращаются на лужайки около отеля. Он буквально в пятнадцати метрах от пляжа. Так что пляж, можно сказать, пустынный.

— Тань, но ведь вода не знает, она море или океан, — с сомнением возражаю я, — мне кажется волны не могут зависеть от названия водоема.

— Натик, я постоянно во всех морях сравниваю волны. В море они гораздо короче и ниже, хотя видуха у них может быть вполне себе угрожающая. В океане за счет длины волны визуально теряется высота. Идет такая плавная вода, без гребешков, без сильного напора. Думаешь, что ничего страшного. А она подходит, легонько приподнимает тебя и переносит на берег. Потом схлынывает, а ты торчишь на песке на карачках, как дура. Ладно если без ссадин. Сколько после таких легоньких волн в Гоа было поцарапанных и побитых людей. Там же песок — это ракушки в разной степени перемолотости. Есть такие острые, что мама не горюй.

— Знаешь что, — не сдаюсь я. Мне почему-то принципиально важно отстоять свою правоту, — мне кажется, дело не в океане или море, а в рельефе берега. Ты, вроде, рассказывала, что там, где ты была в Гоа, берег прямой без изгибов. Скорее всего, дело в этом. Потому что в Лазаревском берег, конечно, не сильно изрезан, но и прямым его назвать сложно, да и река свою роль играет.

— Не знаю, — беспечно пожимает плечами Танька, сворачивая спор, — мне по барабану. Ночные вылазки в океан вот это был класс! Берег пустой, ни фонарей тебе, ни спасателей. Дикая страна! Прыгаешь в волнах и понимаешь, что ты с природой один на один.

Танька, вспоминая далекое Гоа, мечтательно смотрит вдаль. Уже не слушаю ее. Начинающее саднить горло напоминает мне о водной процедуре в холодном горном ручье. Лихорадочно пробую вспомнить, что делают при больном горле. Кроме полоскания морской водой в голову ничего не приходит. А как тут добудешь морскую воду, если море волнуется и туда никого не пускают?

***

На пляже ребят нет, дверь номера заперта, и на стук никто не открывает. Конечно, они у Марины Максимовны. Туда идти что-то не хочется. Грустно не только мне. Танька тоже не слишком веселится, но звонить или писать Денису отказывается. Я не настаиваю. Попробуем попозже встретиться с ребятами. Все-таки у нас есть довольно веская причина — надо отдать им их футболки с шортами, которые мы пока придерживаем у себя.

Отправляемся в парк, что совсем недалеко от Шторма. По дороге туда останавливаемся около тетечки, торгующей смузи. Перед милой женщиной на столе возвышаются разноцветные фруктовые пюре — из клубники и малины, из киви, из банана, манго и ананаса. Как ни странно, эта женщина единственная на набережной по выбору покупателей делает «слоеные напитки» из разноцветных фруктов. Все остальные торговцы продают обычный микс или смузи из одного вида.

Надо ли говорить, что мы с Танькой берем смузи только у нее и каждый раз набираем себе разные сочетания. Пить витаминный коктейль идем в парк. На аттракционы идти не хочется, поэтому недолго гуляем по относительно тихим и темным тропинкам, практически не разговаривая. Ребята на связь почему-то так и не выходят. И меня это угнетает.

Ужинать мы дружно решаем дома, тем более что обе еле держимся после бессонной ночи и посещения ущелья. Этот прошедший без ребят день мне совершенно не нравится несмотря на то, что мы завершили все наши задачи — и чемодан нашли, и студенческую подругу Танькиной мамы.

Пожалуй, есть и положительные моменты от того, что я ввязалась в авантюру с Танькой. По крайней мере, мы весь отпуск живем как будто на бегу с полной загрузкой — я радуюсь, злюсь, обижаюсь. Вот чего мне некогда делать до сегодняшнего вечера, так это скучать.

Пятница

— Тань, — после вчерашнего купания в ущелье горло чувствительно опухло и голос как после хорошей попойки. Мы валяемся в кроватях, и нам совершенно не хочется из них выковыриваться, — ты можешь представить? Сегодня у нас вторая ночь за всю неделю, которую мы провели у себя. Мы с тобой лежим просто так и никуда не торопимся.

— А ты можешь представить, как радуются придурки? — хохочет подруга в ответ, — они должны быть счастливы, всю ночь дрыхли на кровати, а не на полу.

Действительно смешно, но лично меня отсутствие весточек от Антона расстраивает.

— Натусик, хорош валяться. Солнце уже высоко, труба зовет на пляж. Может там уже все успокоилось и можно будет напоследок поплавать. Завтра домой, если не забыла. Надо срочно запасаться впечатлениями.

— Да куда уж больше, — для проформы ворчу я, вставая.

Казалось бы, вот теперь мы точно можем начать беззаботно отдыхать. Все проблемы решили. Хотя, нет! Одно важное дело у нас все-таки осталось. Надо отдать ребятам их вещи. И дело вовсе не в шмотках — мне просто необходимо увидеть Антона. От него нет известий уже сутки, с тех самых пор, как его узурпировала мама, Марина Максимовна. Мне ужасно не хватает его внимательного и заботливого взгляда. Вот сейчас я точно не отказалась бы от его сочувствия. Понимаю, что завтра мы можем расстаться навсегда, но внутри живет надежда, что в Москве все продолжится или, точнее, только начнется.

В последний раз бежим к морю, не сговариваясь, не обычным путем, а по улице, на которой живет Марина Максимовна, и где сейчас, возможно, находится Антон. Танька, размахивая руками, громко рассказывает что-то забористое. Ощущение, что она специально вещает на всю улицу, чтобы «вызвать на бой» Дениса, если он там. Однако, ее верный спарринг-партнер бой не принимает. До боли в глазах вглядываюсь в зеленый участок, но ни маму Антона, ни ребят там не вижу. Жильцы тоже все куда-то исчезли.

Погода кардинально отличается от прошлых дней, и нам следует радоваться, что основной отпуск она нам улыбалась, а клыки припасла напоследок. Прохладный и мечущийся во все стороны воздух еще вчера заставил нас влезть в московские джинсы и кроссовки. Чем ближе подходим к берегу, тем сильнее нападки ветра. На набережной он задается целью свалить нас с ног ну или на худой конец вырвать из рук рюкзачки. Разговор не клеится, потому что орать друг другу приходится во весь голос сквозь шум ветра и разбивающихся о берег волн.