Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 20)

Время в спокойной и душевной болтовне под легкие всхрапывания Таньки пролетает незаметно. Безумно радуюсь, что подруга в ауте и не мешается. Без нее Денис другой — совершенно нормальный парень.

Несмотря на теплую атмосферу, к часу ночи мой организм дает сбой. Глаза слипаются, зевота угрожает разорвать рот. Я иду в душ и, вернувшись, засыпаю на подходе к подушке, но вскоре просыпаюсь. Не знаю, сколько была в отключке, во всяком случае свет еще горит, а ребята укладываются на полу.

— Нет, нет, ну нет, — совершенно по-детски капризно хнычет Денис, — этого не может быть со мной. У меня еще утренние синяки не сошли после прошлой ночи. Натулечка, — неожиданно обращается он ко мне, увидев, что я открыла глаза, — может, я к тебе аккуратненько приткнусь? Я смирный.

— Похоже, у тебя зубы лишние объявились? — раздается ласковый голос Антона, — спешишь от них избавиться?

— Тоха, ну что сразу «зубы, зубы»? Ты как собака на сене: сам не ешь, и страждущим не даешь.

— Спи, страждущий, пока есть возможность. Еще не известно, что твоя подруга устроит нам ночью.

Денис еще долго бурчит, что это не подруга его приперлась в стельку пьяная, это его отпускное проклятие, которое не дает ему нормально оторваться, что он несчастный человек с больными боками.

Слушаю шутливые стенания качка, и думаю о неожиданных поворотах судьбы. Уже давно понятно, что он грозный и вульгарный только на словах, а на самом деле хороший парень, который не сможет сознательно обидеть девушку. Уж сколько ему Танька нервов за эти четыре дня потрепала, а он только кричит и шутливо поскуливает.

Совершенно пропавший, как еще недавно думалось, вечер на деле оказался самым приятным. Все идет своим чередом, и я там, где мне и хотелось быть. Мне на удивление хорошо и спокойно. С этими мыслями я окончательно засыпаю.

Четверг

Четверг норовит выстроить традицию и вслед за средой начинается в пять утра. В этот раз не по моей вине. Сигналом к побудке служат булькающие звуки, которые издает Танька, вливая в себя воду из полуторалитровой бутылки.

— Смена пажеского караула, — Денис, не открывая глаз, переползает на свою кровать. — Можешь…

— Заткнись, — сморщившись, хватается за голову подруга, — без тебя тошно.

— Можешь под боком у Тохи доспать, — милостиво снижает децибеллы качок, — а впрочем, если смоешь с себя перегар, то разрешу и со мной на кроватке полежать. Массажик мне сделаешь в качестве компенсации.

Танька кривится, с трудом встает и, шатаясь, отправляется в душ. Похоже, мы вынужденно превращаемся в жаворонков, и ранние подъемы становятся нормой.

— Иди поспи нормально, — аккуратно вылезаю из кровати и трогаю Антона за плечо.

— Мне и так нормально, — качает он головой, но я настаиваю:

— Мы вчера на рассвете в море купались. Так здорово! Так что сейчас пойду Таньку лечить природными средствами. Заодно и сама получу удовольствие. Представляешь, — хихикаю, — вчера мы, наивные, искренне считали, что наше плавание на заре было первым и последним разом в жизни.

Дожидаюсь, когда моя притихшая пьянчуга выползет из душа, и увожу ее на пляж. Утренний ветерок бодрит, чувствуется, что жара немного сдает позиции. Но нам это только на руку. Нанежившись в ласковых волнах и немного приведя в чувство Таньку, мы бежим домой переодеться.

Наш гардероб даже в отсутствии чемодана весьма разнообразен — одежда на прохладу, в которой мы приехали из Москвы; одежда на жару — которую мы сначала потеряли, а потом нашли на пляже; одежда про запас, которую нам дали ребята; и еще пара маечек, которые мы прикупили на всякий случай. Уже больше половины отпуска прошло в таком режиме, и вопрос, а на фига мы тащили с собой сундук с вещами, встает все чаще и чаще, тем более что теперь нам приходится искать этот никому не нужный здесь довесок.

Прибежав на квартиру, я первым делом под осуждающее молчание подруги демонстративно машу ключами перед Танькиным носом и кладу их к себе в карман. Ей все понятно, и данную тему мы не поднимаем.

— Тань, давай на всякий случай поставим будильник на телефоне, чтобы не проспать. Я пообещала Антону, что мы вместе с ними позавтракаем.

Танька посвежевшая, но еще не до конца пришедшая в себя после вчерашнего возлияния, беспрекословно шарит по карманам джинсов и подозрительно тщательно исследует их содержимое.

— Только не говори, что телефона нет, — в мой мозг закрадывается нехорошее предчувствие.

— Вот же! — подруга делает попытку рассмеяться, но тут же, охнув, хватается за голову и замолкает.

Чтобы объяснить мне и так понятную ситуации, алкашенция медленно, чтобы не потревожить требуху, положенную в черепную коробку вместо мозга, наклоняет голову, типа, кивает.

— Денис прав, с тобой просто опасно находиться рядом! — вырывается у меня, потому как перспектива опять остаться без телефона раздражает.

— Натусик, не дребезжи! В конце концов купим еще одну бибикалку. Что ты в самом деле…

Действительно, что это я? Теперь все нужные номера забиты в мобильниках ребят. Так что новый аппарат освоим гораздо быстрее и безболезненнее. Бывало и хуже! В который раз ругаю себя за наивность. Это ж надо было быть такой бестолковой — рассчитывала на защиту боевой подруги! Теперь защититься бы от выходок этой самой боевой подруги.

На глаза попадается хозяйский будильник — чудом сохранившийся экземпляр ушедшей эпохи. Завожу его на девять часов, раньше парни вряд ли проснутся. У нас на сон есть еще больше двух часов. Учитывая, что мы с ребятами легли после часа ночи, а проснулась я в начале шестого, то сегодня быть выспавшейся мне не грозит. Будем вместе с Танькой мучаться головами: она с похмелья, я с недосыпа. Мы же на отдыхе, на работу не идти…

Перед тем как уснуть, успеваю подготовить для себя очередную зарубку: «Всегда самой держать все под контролем, особенно, при общении с любителями выпить».

***

Ровно в девять по звонку будильника безжалостно скидываю с кровати дрыхнущую Таньку и, слегка приведя себя в порядок, бежим к ребятам сообщить радостную весть, что мы опять без телефона.

Еще во время купания мы обратили внимание, что утро было гораздо прохладнее вчерашнего. Сейчас же уже вовсю ощущается понижение температуры до комфортной. Но это к лучшему, а то от палящего солнца немного притомились. Так что прохладному ветерку, подгоняющему нас в спины, только радуемся.

Перед Штормом мы с Танькой разделяемся. Я караулю ребят у выхода из отеля, а она бежит к бару. Минут через десять слегка запыхавшаяся подруга возвращается и «сражает наповал» известием, что бар закрыт, и никто изнутри на ее стук не откликается. Поднимаемся к парням, которые, к счастью, уже встали, и вместе выдвигаемся на завтрак.

Я с интересом наблюдаю за Танькиными мучениями и жду, когда она решится сообщить Денису о потере телефона. Подозреваю, Антону она рассказала бы об этой потере с легким юмором, как об очередном приколе, но перед качком, похоже, реально пасует.

— Терзают меня смутные сомнения, — глядя на присмиревшую Таньку произносит Денис, — этакая молчаливая скромница не может изображаться просто так. Нас с Тохой ждет продолжение ночного представления? Уже надо начинать беспокоиться?

— Не вам, — тщательно прожевывая омлет с сосисками, мрачно цедит Танька.

— Не нам? — на всякий случай недоверчиво уточняет качок.

— Мобила исчезла, — на выдохе произносит подруга, мрачно глядя в окно.

— Что? Что исчезла? — вскрикивает во весь голос Денис и начинает хохотать, тыкая вилкой в сторону набычившейся подруги. — Наташка, я поражаюсь твоей смелости, точнее безрассудству! Неужели тебе не страшно находиться рядом с этим ураганом, ходячим генератором проблем? Ты что не смогла найти себе более подходящую компанию для отдыха в чужом городе?

— В баре мобильник еще был? — тактично сдерживая смех, прерывает выступление друга Антон.

— Не знаю, — влезаю я и с досады не могу удержаться от ехидства, — но до бара мадам Смолина была вполне трезвая и вменяемая.

— Ну будем надеяться, что мобильник остался в баре, — Антон встает из-за стола, — я сейчас.

Он отходит в сторону и кому-то звонит. Меня в очередной раз поражает тот факт, что наш знакомый хорошо ориентируется в городе, в который приехал в отпуск. Знакомые в полиции, в авиакомпании, теперь с кем-то связывается по поводу бара. Жаль, вчера мне не пришло в голову как следует расспросить его об этом. Откуда он? Наверняка, как-то связан с этими краями.

— Хватит ржать, — Танька тяжелым взглядом тужится раздавить Дениса, но сделать это практически невозможно, — бедняги сейчас вывернутся задом наперед от такого веселого представления, — кидает она гневный взгляд на обернувшихся на нас посетителей кафе.

Подруга говорит достаточно громко, и «бедняги», возмутившись, отворачиваются. Денис, сцепив руки в замок и положив на них голову, внимательно изучает свою оппонентку.

— Что пялишься? — не выдерживает Танька, — никогда телефоны не терял?

— Вообще-то нет, — улыбается качок, — хотя, врать не буду, в состоянии, близком к твоему вчерашнему, бывал. И не раз. Но вот видеть в таком состоянии приличных девушек не доводилось, — последнюю фразу он произносит скороговоркой и успевает отклониться от запущенной в него булки, — промахнулась. Руки, видать, дрожат. Бывает.

— Заткнись, урод.