Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 10)

— Натуся, мне показалось, что ты была вполне довольна ночевкой, — поддевает меня подруга, — подозреваю, что эти козлы работники на наши вещи поставили лежаки. Мы же не заглядывали под них. Наверняка, они и телефоны пристроили. Похоже, это их заработок. Зато, у нас теперь практически полный гардероб, и мы прекрасно можем обойтись без остальных вещей.

В фильме «Васаби» герой Жана Рено говорит фразу типа: «Никогда не прячь вещи в то, что может быть перемещено». Очень верная позиция. Работает и для ориентиров. Бесполезно запоминать то, что передвигается. Если днем пляж заставлен лежаками и зонтами, то вечером это все убирается. И толку, если бы мы запомнили сочетание зонтов!? Так и хочется вырубить на носу важную зарубку: «В качестве ориентиров всегда запоминать основные строения».

Вдоль пляжа двигаемся к месту встречи с ребятами. Оказывается, это не далеко — минут десять медленной-медленной ходьбы по каменистому берегу. Товарищи уже на месте и о чем-то серьезно беседуют. Вечный приколист Денис на удивление суров и наседает на Антона. Тот раздраженно отбрыкивается. Наша попытка зайти сзади не удается. Качок оборачивается и тут же меняется в лице. Оно приобретает знакомое насмешливое выражение, дополненное изумлением, что мы по-прежнему в их шортах.

— Неужто не смогли расстаться с нашими штанами? — восклицает неугомонный Денис, — за определенную плату я могу еще чем-нибудь из одежды поделиться.

На самом деле на нас свежекупленные майки, но футболки ребят мы оставили дома из-за жирного бульона, ветра и чьей-то фатальной безалаберности. К счастью, шорты Антона не сильно пострадали в кафе, я успела большую часть мясного сока стряхнуть до того, как он впитался в ткань. С футболкой все гораздо хуже. Дома я ее застирала, так что последствия будут видны или не видны к вечеру, когда она высохнет. Мы с Танькой решили, что возвращать вещи ребятам будем вместе и попозже, потому как они в отсутствие нашей одежды вполне могут пригодиться для разнообразия.

Подруга, стараясь соблюдать невозмутимое лицо, информирует товарищей, что в виду непредвиденных обстоятельств мы пока не готовы вернуть им их одежду, но дает клятвенное обещание, что в Москве ее точно отдадим.

— Трендец. У меня нервы слабые, я пошел, — Денис, услышав, что за «непредвиденные обстоятельства» вынудили нас остаться в выданной ими одежде, давится смехом и уходит купаться, чтобы не привлекать своим хохотом внимание безмятежно загорающих вокруг нас людей.

Антон сидит, уткнувшись лицом в ладони. О том что он смеется легко догадаться по вздрагивающим плечам. Он мужественно пытается взять себя в руки, но взглянув на нас, снова опускает голову. Нам тоже смешно, тем более что эту потерю мы более-менее пережили, и уже прикупили себе самые необходимые вещи, о чем и сообщаем парню.

— Не, девчонки, багаж надо выручать сразу, — урезонивает нас Антон, — а если чемодан не вернут до вашего отъезда? Готовы его насовсем потерять?

— У меня там платье новое, дорогое. Жалко, — хныкаю я, — но как представлю, что вместо моря придется мотаться несколько раз в аэропорт…

— Попробую помочь. У меня есть завязки в авиакомпании. Пойдемте купаться. А потом я займусь.

Антон ободряюще улыбается мне и первым идет к морю. Я остаюсь на месте. Срабатывает одна из зарубок — нельзя оставлять вещи без присмотра, поэтому предлагаю купаться по очереди. Танька, возможно, чувствуя свою вину, возвращается, и мы ложимся загорать.

— Это не пляж, а порнография какая-то, — подруга показывает на коричневого оттенка полную женщину. Та лежит, вывернув в немыслимой позе ноги, чтобы загорали внутренние поверхности бедер. — Ладно бы фигура была приличная.

— Хорошо хоть на наших пляжах топлесс не принято загорать, а то за границей такого насмотрелась, что в страшных снах только может присниться.

Мы загораем, потом, поручив ребятам охрану вещей, идем плавать.

***

Надо сказать, с морем у меня связаны давние воспоминания. Мне было семь лет, когда я с родителями впервые оказалась в Евпатории. Предки могли часами изображать баклажаны на покрывальце. К счастью, меня они считали достаточно большой и отпускали купаться самостоятельно.

В тот день море немного волновалось. Конечно, те колебания воды назвать волнами можно было лишь условно, но для семилетнего ребенка они были вполне достаточные, чтобы получать кайф. Вместе с другими ребятишками я прыгала и прыгала до одурения. Хотелось зайти поглубже, чтобы подпрыгнуть повыше. И в один прекрасный момент, встав на ноги, ощутила, что мое лицо находится под водой, и вдохнуть я не могу.

Разумеется, плавать я не умела от слова «совсем», даже чтобы открыть глаза мне требовалось убрать с них воду. В общем-то, мне было понятно, что надо делать — идти к берегу, точнее прыгать, чтобы вдыхать воздух. Только проблема была в том, что я никак не могла сориентироваться, в какой стороне берег. А еще проблема была в том, что я из тех, кого страх парализует. Вокруг были люди, много людей, но мне и в голову не пришло кричать и звать на помощь! Впрочем, если бы я и попыталась, уверена, не смогла бы выдавить из себя ни звука. Проверено! В стремных ситуациях голос пропадает первым. Кстати, это лучше, чем когда отрубается мозг.

В конечном итоге я тогда каким-то образом определила, в какую сторону двигаться. Факт остается фактом — я выбралась на берег, причем довольно далеко от того места, где блаженствовали родители. Купаться мне совершенно расхотелось, и я пошла по берегу искать заботливых предков.

К тому времени, как я их нашла, товарищи уже вспомнили о своем ребенке и тщетно высматривали меня среди купающейся детворы. Обнаружив на покрывале живую и невредимую дочку, любимые мамочка и папочка спустили на меня всех собак, потому что слишком долго не показывалась им на глаза и заставила бедняг нервничать. Сейчас я понимаю, что это была своего рода нервная разрядка. Они перетрухнули из-за меня по своей безалаберности и, узнав, что все в порядке, спустили пар. А я вот так и не рассказала им, что реально чуть не утонула.

***

По поводу чемодана никто так и не звонит. Когда встречаемся с ребятами за ужином, который по нашему настоянию оплачиваем мы, Антон сообщает, что его знакомый может дать список пассажиров нашего рейса с номерами телефонов. Есть лишь небольшая проблема. Переслать его по электронной почте он не рискует. За такие вещи увольняют. А вот распечатать и передать список на бумаге, пожалуйста. Поскольку в последние годы он живет в Адлере, то встретиться с ним можно либо на работе в аэропорту, либо вечером у него дома.

— Девчонки, я очень рекомендую вам не бросать тему с чемоданом, если не хотите его совсем потерять, — завершает свое сообщение Антон, — завтра с утра мотнитесь в аэропорт. А потом мы поможем Вам с обзвоном пассажиров.

— Бешеным козам сто верст, конечно, не крюк, но мой бюджет такси до аэропорта и обратно не выдержит, — категорично заявляет Татьяна, не моргнув глазом утром выложившая хозяйке тысячу, чтоб та не ворчала, — поедем на электричке. Готова?

— Пионер всегда готов, — с готовностью изображаю приветствие пионеров из Советского Союза. Что не говори, а пока все складывается очень даже неплохо.

Вторник

Со знакомым Антона проблем не возникает. Вместе с гружеными чемоданами пассажирами, взявшими курс в обратный путь с моря, мы входим в аэропорт и идем в назначенное место встречи. Ехать все-таки пришлось на такси, потому что первая электричка из Лазаревского приезжает в аэропорт только к двенадцати дня. Если бы поехали на ней, то обратно вернулись бы около пяти вечера. Вот уж точно потеряли бы целый день. А так мы выехали пораньше, по пустым дорогам добрались за час с небольшим до аэропорта, в начале одиннадцатого сядем в электричку и в районе половины второго рассчитываем быть на пляже.

Худой сутуловатый парень в темно-синем офисном костюме, ожидая нас, постоянно вертится и дергается, словно проверяет работу вставленных в локти и колени шарниров. Осознание, что он за деньги наплевал свои обязанности, заставляет меня относиться к нему с предубеждением. Не уважаю таких людей. И тот факт, что лихорадочный планктон преступил их ради меня, моей симпатии к товарищу не прибавляет.

— Девчонки, ну вы понимаете, что я нарушаю закон только ради Тохи? — нервно шепчет он, передавая нам распечатанные листки и пряча в карман «честно» заработанные купюры. — Вы уж, пожалуйста, не светите их, — кивает он на списки, — будете обзванивать, представляйтесь типа работниками компании. Так и говорите, что пассажиры рейса сдали чемодан без опознавательных талонов и теперь ищут, кто взял их багаж. Ну дальше тем, кто взял ваш, сами опишите, какой из себя у вас, что там.

— Не трепыхайся, все сделаем в лучшем виде. Какую лапшу вешать сами сообразим, — панибратски хлопает его по плечу Танька. Похоже, ей тоже противно слушать наставления от этого сморчка.

— А вы свой точно не хотите сдать?

— Неа… Второй раз сюда мотать в лом. Если те, кто наш заграбастал, рядом, то договоримся встретиться. А если далеко, то будем тогда через авиакомпанию думать. В конце концов, не мы одни в этом заинтересованы, к тому же в субботу летим обратно, так что мимо аэропорта точно не пройдем.