Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 12)

Пока я любуюсь трудовой деятельностью местных жителей, к нам незаметно подсаживается старичок. Очередной торговец. С виду вполне приличный, похоже, трезвый.

— Дед, чего забыл? — на Танькином уровне это сверхуважительное обращение к приблудному торговцу. Похоже, подруга выказывает уважение к сединам и не торопится посылать дедка по конкретному адресу.

— Эх, девки, — вздыхает приткнувшийся к нам чудак, — мне бы сбросить сколько-нибудь годков, я бы ух!

— Дедуль, — снисходительно прерывает его мечтания подруга, — если бы не твои годки, мы бы тебя бы отсюда бы уже давно бы «ух»! Забыл бы, как зовут. А так, видишь, еще беседуем.

— Да, крутой нынче народ пошел, — вздыхает дедок, — а может, и правильно. Всякого жулья сколько ходит. Я, собственно, чего к Вам присел-то. По делу, не просто так, — хитро щурится собеседник, — вино у меня. Себе делал, ни за что продавать не стал бы, да деньги потребовались. Вино хорошее. В этом году получилось такое, — продавец в картинном экстазе закатывает глаза, — словно сироп. Чистый мед! Я врать не буду.

— Дед, вали дальше, — равнодушно отказывается Танька, — бурду не пьем.

— Доченьки, так это вы магазинную бурду не пьете. А свое натуральное вино когда-нибудь пробовали? Виноградный сок, безо всяких там химических добавок. Нектар! Там градусов-то всего ничего. Мужикам его давать бесполезно, не поймут. Просто перевод продукта. Это вино для дам, молодых и нежных, как вы. Понюхайте!

Мужичок достает полуторалитровую пластиковую бутылку и отвинчивает крышку. Мы как завороженные тянемся на запах. Действительно, пахнет виноградом. Я даже знаю сорт — Изабелла. Его аромат ни с чем не спутаешь.

— Берите, — продолжает искуситель, видя проявившиеся колебания в наших рядах, — недорого отдаю. Если есть стаканчик, могу налить попробовать.

Стаканчика у нас нет, но он уже и не требуется.

— Ну что, за начало отпуска возьмем? — Танькины глаза загораются, поэтому хоть она и спрашивает, но и мне, и торговцу понятно, что «клиент готов».

Цена, действительно, невысокая, и мы, для вида немного побухтев о дороговизне, расплачиваемся с пронырливым дедулькой. Ведь ничего не скажешь, у него индивидуальный подход к каждому покупателю. Уважаю!

— Доченьки, вы только не тяните. Вино молодое. Через пару дней может закиснуть. Но вы его за сегодняшний вечер выпьете. А если что останется, то до завтра в холодильнике постоит.

Прощаемся с хитрованом-продавцом, одеваемся и идем обедать в ближайшую столовую.

— Может, мы зря купили вино у незнакомого человека, — по пути домой пытаюсь выправить наше поведение в то русло, к которому приучили меня родители.

— Боишься травануться? — веселится Танька, — да здесь все так продают и покупают. Знаешь, как говорят? «Волков бояться, в лес не ходить». Видела, сколько продавцов ходит? Это же целый бизнес. Они специально договариваются, кто — чем — во сколько и на каком участке пляжа торгует. Бизнес и ничего личного. Если бы после таких покупок все травились бы, то этих продавцов давно бы кастрировали. Они же каждый день одни и те же ходят.

Меня Танькины слова не убеждают. Смутные сомнения витают в моей голове, но спорить с подругой не хочется. Жаль, что Таньке с детства не повторяли, что ничего нельзя брать у незнакомых, тем более съестное, тем более открытое, тем более с неизвестной датой производства и сомнительным сроком хранения. Одергиваю себя в очередной раз, нельзя жить мамиными правилами. Действительно, половина пляжа отоваривается у пляжных продавцов и живы.

Нас впереди ждет трудовой десант, точнее обзвон пассажиров, и нам требуется единение и полная консолидация сил. Сегодня и с ребятами встречаться не стали, а вот вино вполне сможет нам помочь. Правда, что-то мне подсказывает, что было бы лучше купить пусть не такую вкусную, но заводскую бутылку в Пятерочке рядом с нашей квартирой.

***

Список прилетевших нашим рейсом покоится на дне Танькиного рюкзака. Честно соблюдая обещание, данное знакомому Антона, мы не светили им ни в электричке, ни на пляже. Открываем его только дома. Там около двухсот фамилий.

—

Да тут звонить до конца отпуска, — морщится подруга.

—

Смотри, — радостно толкаю ее, — видишь, последняя колонка? Это похоже на тариф. Они же не все с багажом. Так что можно разобраться, и тех, которые нам не нужны, вычеркнуть.

Нахожу наши фамилии и обнаруживаю, что у нас указан один номер телефона. Ну конечно, бронирование! Танька оформляла нам бронирование, и указан ее телефон.

— Танька, на одном бронировании могут быть несколько человек, так что надо просто повычеркивать одинаковые бронирования. Смотри по телефонам! Но сначала вычеркнем безбагажных.

Целый час мы возимся со списком, готовые растерзать того козла, который упорядочил фамилии пассажиров по алфавиту, а не по номерам телефонов или номерам бронирования. Это же кем надо быть! В результате мы вручную выискиваем одинаковые телефоны, чтобы не звонить по одному и тому же номеру несколько раз.

В конце концов, у нас остаются двадцать номеров, но мы не сильно радуемся, потому что к этому времени соображаем, что несколько, как нам казалось, лишних столбцов, информируют о дополнительных покупках. Например, оплата выбора места, дополнительного багажа, страховки или улучшенной еды. В результате, приходится возвращать в список некоторых вычеркнутых из безбагажных. Список увеличивается до сорока трех человек. Но это количество после первоначальных двух сотен вполне терпимо и внушает оптимизм.

Включив наши творческие способности, заготавливаем текст: «Добрый день, Вас беспокоят из авиакомпании. Такого-то числа Вы совершили вместе с нами перелет Москва-Сочи. К сожалению, при получении багажа один из пассажиров перепутал чемодан и взял чужой. Поскольку обратившийся в компанию пассажир выбросил багажный талон, а других обращений не поступало, то у нас нет возможности определить хозяина чемодана. Из-за этого приходится обзванивать всех пассажиров подряд. Прошу Вас ответить на вопрос. Вы открывали свой чемодан? Уверены ли Вы, что взяли свой?»

На самом деле первым звоним с более коротким текстом. Но выясняется, что, во-первых, некоторые принимают нас за мошенников, а во-вторых, те, кто верят, потом закидывают нас уточняющими вопросами. Люди проявляют недюжинную заботу о безалаберных соплеменниках, норовят глубоко погрузиться в проблему и дать советы. В итоге текст пришлось модифицировать.

Читать его приходится в прямом смысле по бумажке, потому что после третьей или четвертой беседы уже забываешь, кому и что сказала. Диалоги с разными людьми сливаются в один длинный разговор, и кажется, что всем давно должно быть понятно, что конкретно мне надо. Так, нет! Каждый побеспокоенный индивид требует внимания. Имеет право — это же нам надо найти наш чемодан.

После двухчасового обзвона констатируем уменьшение списка до пятнадцати человек. Однако радоваться рано, потому что вычеркивали только тех, кто подтвердил, что забрал из аэропорта свой чемодан. Остальные не отвечали на звонок, либо отказались говорить, либо их телефоны оказались отключены.

— Жалко, что у нас всего один аппарат, с двумя было бы быстрее, — периодически сетую я.

— Но и тяжелее, — подхватывает Танька и, видя мое недоумение, поясняет, — все просто! С одним мобильником одна звонит, другая восстанавливает силы.

В принципе, она права. Вино, купленное на пляже, оказывается весьма кстати. Оно действительно очень приятное на вкус и напоминает слегка газированный виноградный сок. За три часа возни с текстом и обзвона бутылка исчезает внутри нас на ура. Судя по всему, именно продукт хитроумного дедульки дает нам силу и терпение для любезного общения со множеством разных людей.

***

Когда солнце немного сбавляет дневной жар, отправляемся на пляж. Нам срочно требуется смыть с себя трудовой негатив. Чтобы после купания не возвращаться домой, берем с собой сменную одежду на вечер. С ребятами договариваемся, что после купания зайдем к ним в номер переодеться и сразу же отправимся ужинать, а затем гулять в парк.

Еще в Москве мы прочитали, что в Лазаревском самое большое в России колесо обозрения. Ни мне, ни подруге оно даром не нужно, но сей факт является как бы визиткой курорта, поэтому планируем на нем прокатиться. Что поделаешь, все мы жертвы рекламы.

По дороге к пляжу мое приятное легкое опьянение начинает трансформироваться в легкую, но неприятную тяжесть в области пищевода и желудка. Захожу в море первая с большой надеждой, что прохладная вода, которую к вечеру назвать прохладной можно лишь условно, освежит меня.

Плавать совершенно не хочется, во всем теле чувствуется слабость. Вопреки ожиданию прохладный вечерний воздух не воздействует на организм желанным образом. Я еле дохожу до вещей и отпускаю в море Таньку.

— Мать, да ты совсем зеленая, — всплескивает она руками, вернувшись после купания.

Я действительно пребываю в прострации и чувствую себя отвратительно. Когда пытаюсь самостоятельно встать, ноги дрожат и подгибаются, угрожая уронить тело прямо на острую гальку. Приходится опереться на подругу.

— Все-таки с вином что-то было не то, — с трудом выдавливаю из себя, чувствуя начинающуюся тошноту.

Нет сил ни для того, чтобы закричать, что я же предупреждала, ни даже для того, чтобы как следует разозлиться на бестолковую Таньку, купившую вино. Ведь не собирались же! Зря я повелась на ее уговоры. Теперь мое состояние сложно отнести к приключению, которому можно обрадоваться.