Валентина Панкратова – В обнимку с ураганом (страница 14)

— Нет, давай сейчас, — улыбаюсь я. Мне действительно полегче, и я готова выслушать все, что он хочет рассказать, тем более что это по-нашему с Танькой делу.

— Из пятнадцати номеров, всего три зарегистрированы в Сочинском районе, причем, именно в Лазаревском.

— А остальные?

— Остальные в основном в Москве и области, есть из других городов. Проще говоря, прилетели в Сочи отдыхать.

— Но ведь сегодня уже третий день. Не могли же люди прилететь отдыхать и не открыть чемодан.

— Наташ, я тоже надеюсь, что чемодан ваш взяли местные. Вернулись домой, бросили вещи и занялись своими повседневными делами. Во всяком случае ножками обойти вы сможете только местных. А их всего трое. Ладно, спи.

***

Просыпаюсь от голоса подруги. Судя по повышенным тонам и слегка заплетающимся языкам, Танька с Денисом вернулись с прогулки в приятном подпитии, скажем так, выше среднего. Они как обычно беззлобно переругиваются, но раз провели наедине целый вечер и не поубивали друг друга, значит, такой стиль общения их обоих устраивает. В душу мерзким слизнем просачивается недовольство. То же мне подруга, напоила меня левым вином, которое я и покупать-то не хотела. Ведь предупреждала ее, что опасно. Теперь я лежу тут трупом, а она веселится.

Тут же одергиваю себя. Сама виновата, нечего было идти на поводу. Чай не десять лет. Правильно хозяйка квартиры мне высказала, что самой надо думать, а не подстраиваться под кого-то, тем более под сумасбродную Таньку.

На самом деле, чувствую себя уже вполне сносно. Не знаю, как долго спала, и который сейчас час, но в лежачем положении чувствую себя совершенно здоровой. Во всяком случае не тошнит.

— Тоха, как там Натик? — подруга, наконец, вспоминает о бедной страдалице. Глаза у меня закрыты, и она делает вывод, что я сплю.

— Скорую вызывал, ей капельницу поставили. Сейчас спит, как видишь. Так что обороты сбавляйте.

— Танюха, предлагаю пе-ре-дис-ло-ци-ро-вать-ся к вам, — аккуратно по слогам произносит Денис сложное для хорошо принявшего на грудь слово, — твой… твоя Натик останется под надежным присмотром. За Тоху я ручаюсь. Ее девственность не пострадает.

— За тебя бы кто поручился, — кокетливо хмыкает подруга. — Нет. Я девушка порядочная, малознакомых молодых людей в дом не вожу.

— Так уже не малознакомые, — искренне изумляется качок, — который день тусим. Вы ж ночевали у нас.

— Похоже, придется еще раз переночевать.

— Ну давай здесь, — судя по звукам, Денис плюхается на свою кровать и хлопает по ней ладонью, очевидно, приглашая Таньку.

Мне становится до жути интересно. Хочется посмотреть, станет ли Танька изменять своему Женьке, так неосмотрительно согласившемуся на ее поездку к морю.

— А вот тут, пацан, неувязочка, — смеется моя подруга, — поскольку Натик болеет, теснить ее я не буду. Придется мне воспользоваться твоей кроватью, но без тебя. Составишь компанию Тохе, чтоб ему бедному не скучать. На полу для вас обоих вполне хватит места и даже вжиматься друг в друга не придется.

— Да я, по-твоему, что? — после Танькиного «тц» Денис переходит на возмущенный шепот, — приехал на море отдыхать, чтобы на полу спать?

— Сочувствую.

Тяжело воспринимать мир с закрытыми глазами. Мне не понятно, куда делся Антон, его голоса давно не слышно. В этот момент до меня долетает звук открывающейся двери душевой. Антон нашелся.

— Что-то у вас лица хмурые — комментирует он открывшуюся ему картину.

— Будешь тут хмурым…

— Я пошла в душ. А ты, Антош, покарауль мою кровать, чтобы Ден туда не забрался. Уснет, ведь тяжело будет его на пол скидывать, — ласково произносит Танька, и я представляю, как она невинно закатывает глаза. — В общем, плиз, помоги приятелю на полу с удобством разместиться.

— Облом-с? — судя по голосу, улыбается Антон.

— Неваляшка стриженная, — бубнит недовольно его друг, — подушку я заберу, без нее обойдется. Кстати, знаешь, кого я клубе видел? — Денис воодушевленно переключается на другую, непонятную для меня, тему. — Стасю!

— И? — закрытые глаза не могут защитить меня от напряжения, ворвавшегося в безмятежную беседу друзей.

— Расслабься. Она меня не засекла. Мы с Танюхой оттуда сразу ушли. Нет, ну какова подлюка?

— Стася?

— Танюха, блин.

Дослушать интересную информацию мешает мое тело, категорически отказывающееся лежать в неподвижности. Оно затекло, в конечностях вовсю шпарит нестерпимое покалывание. Не выдерживаю и вынужденно шевелюсь. Разговор ожидаемо прерывается. Антон принимается рассказывать Денису про адреса пассажиров нашего рейса. Но это не интересно. Эта информация мне уже известна.

Среда

Отоспавшись накануне вечером, просыпаюсь ни свет ни заря. Телефон показывает без пятнадцати шесть. Танька безмятежно дрыхнет на кровати Дениса, ребята штабелями разметались на полу между кроватями, так что проход в душ перекрыт.

Не могу отвести взгляд от расслабленного лица Антона. Вспоминается, как я перепугалась, когда он предложил согреть меня на катамаране. Надо же, прошли какие-то три дня, и мое отношение к нему кардинально изменилось. Что уж скрывать, он мне все больше и больше нравится. Я с радостью предложила бы парню вернуться на свою кровать, однако подозреваю, что сие невозможно, потому что перебудим всех.

Время тянется невыносимо медленно. Терплю из последних сил, но не выдерживаю и слезаю с кровати, чтобы пройти в душ.

— Наташ, как ты себя чувствуешь? — Антон озабоченно смотрит на меня снизу. Так и знала, что разбужу.

— Нормально, — произношу практически одними губами, — иди на кровать, а я в душ.

— Тоха, — с закрытыми глазами хрипит Денис, не заботясь о громкости, — не понимаю, как ты согласился второй раз спать в таких изуверских условиях. У меня все кости болят. Слышь, матрешка, которая на моей кровати, давай скидывайся, доспишь на полу или в кресле. Не отпуск, а черт знает что. Своих проблем мало, чужие подрядился разгребать.

Танька сквозь сон отвечает что-то нелицеприятное, а я быстро скрываюсь в туалетной комнате, пока меня не накрыла волна разгорающегося скандала. Понятно, что Денис, в отличие от меня, проснулся явно не в самом хорошем расположении духа и поспать Таньке на кровати больше не даст.

Минут через пятнадцать тихонько вылезаю из душа и натыкаюсь на укоризненный взгляд подруги.

— Неужели не могла подольше полежать, — сонная Танька с трудом выковыривается из кресла и отправляется в туалетную комнату.

Денис, отвернувшись к стене, уже мирно почивает в своей кровати. Антон тоже перебрался на кровать и при моем приближении приоткрывает глаза.

— Вы сейчас к себе пойдете? Проводить?

— Нет, спасибо, — мне и так стыдно за вчерашний вечер и вынужденную ночевку, — спи, еще совсем рано. Мы с Танькой, наверно, пойдем искупнемся, раз уж так фишки легли. Потом домой.

Забавно и трогательно смотрится, как парень изо всех сил старается держать открытыми слипающиеся глаза. Накрываю их ладонями, чтобы он спокойно уснул. Мама рассказывала, что, когда я была совсем маленькая, буквально одну-две недели от роду, она меня так усыпляла. Закрывала мне своими пальцами верхние веки и не давала их открывать. Я и засыпала. Правда, такая мамина лафа продолжалась всего лишь недели полторы. Потом я научилась сопротивляться и умудрялась открывать глаза даже под ее пальцами. Что-то подсказывает, что для взрослого парня такой метод не слишком подходит, но мне так хочется показать Антону, как я ему благодарна. И еще хочется, чтобы он выспался.

Послушный мальчик накрывает мою ладонь сверху своею и, похоже, реально засыпает. Дождавшись Таньку, я аккуратно вытаскиваю свою руку, и мы тихо покидаем номер ребят.

Девушки на ресепшене приветливо нам улыбаются. Видимо, принимают нас за постояльцев или за ночных гостей постояльцев. Во всяком случае, их нисколько не удивляет столь ранний выход. Вскоре мы понимаем, почему. Отель расположен на набережной и, выйдя из дверей, мы видим ровную гладь моря, пустой пляж и нескольких гурманов, вкушающих недоступное большинству нежное тепло едва проснувшегося солнышка и упоительную тишину раннего утра.

***

— Лепота, — произносим мы с Татьяной практически одновременно.

Разве можно упустить такую возможность? Мы прекрасно осознаем, что ничто в мире не сможет заставить нас специально ради купания встать в столь ранний час. Можно сказать, это наш единственный шанс. Бросаем одежду прямо у кромки воды и вместе идем в воду. Надеюсь, все порядочные воры в этот ранний час еще спят.

— Ты помнишь, сегодня мы собирались зайти в дом, где жила подруга твоей матери, — напоминаю Таньке, когда, насладившись спокойным и совершенно свободным морем, усаживаемся на качели, стоящие на пляже.

В обычное время за удовольствие покачаться надо платить. Но сейчас платить некому, рабочий день у сборщиков податей еще не начался. Все-таки жаль, что мы такие сони. Те, кто привык и в отпуске вставать рано, несомненно, получают гораздо больше удовольствия от моря, чем мы.

— Так, все дрыхнут, поди, в такую рань, — пожимает плечами подруга, — пойдем домой по той улице. Если кто живой попадется, то поговорим. Ну а на нет, так и суда нет.

Меня удивляет столь равнодушное отношение Таньки к просьбе родительницы. Иногда мне кажется, что я больше волнуюсь за исход поиска, чем она.

Время начало восьмого, и мы выдвигаемся в сторону дома. Похоже, небеса решили помочь нам в розыске, потому что во дворе нужного нам дома обнаруживается женщина пятидесяти — шестидесяти лет. Она с секатором в руках подрезает розы и еще какие-то цветы. Мне кажется, что она с ними еще и разговаривает. На ее загорелом лице играет добродушная улыбка. Видно, что дело, которым она сейчас занимается, приносит ей искреннее удовольствие.