Валентина Панкратова – Галопом по Европам (страница 14)
– Возьмите аппаратики. Вы сможете сами регулировать звук в зависимости от внешнего шума. И вот наушники. Слушать можете, как вам удобно: или держать аппарат около уха, или через наушники, или вообще без всего. А теперь идемте! – улыбается Гид.
Выдвигаемся неспешным шагом. По дороге Лена вкратце рассказывает нам о городе, его истории, знаменитых жителях, зданиях, фонтанах. Минут через пятнадцать входим в кафе. За столиками сидят немногочисленные посетители. Некоторые стоят у барной стойки.
– Пойду займу место, – предлагаю я, зная, что Пашка любит подолгу выбирать, что пить, – мне двойной эспрессо без сахара и круассан без начинки.
– Будем пить кофе как римляне? – улыбается Лена.
– Конечно, – улыбаюсь в ответ.
– Тогда нам не нужен никакой столик.
Лена покупает три микрочашечки эспрессо, и мы вслед за ней базируемся тут же за стойкой, освободив место у кассы для других посетителей. Пашка поджимает губы, но я беру его за руку в надежде, что он постарается изобразить воспитанного молодого человека. Лично мне интересно, что нам расскажет Лена, так что пусть немного потерпит.
– Обратите внимание, – аккуратно глазами указывает Гид, – все, кто сидят за столиками, это туристы. Можете пройти мимо них и услышите, они говорят на разных языках. А вот у барной стойки клубятся римляне или часто бывающие в Риме.
– Что так? – кривит рот мой воспитанный товарищ, – брезгуют?
– Кофе для итальянца – это неотъемлемая часть жизни. Он не может без него. Кофе за столиком, где обслуживает официант, стоит три евро, а у барной стойки один евро. Если человек пьет кофе в среднем три-четыре раза в день, то, согласитесь, разница существенная. Особенно, в пересчете на месяц.
– Вот уж не ожидал, что итальянцы такая расчетливая нация. Я это скорей про немцев или австрийцев подумал бы.
– Дело не только в деньгах. Официанта надо ждать, а если римлянин выбежал из офиса на пару минут, чтобы подкрепиться кофе, то у него просто нет времени на это. Так же, как и у нас с Вами сейчас.
– Согласен, – впервые за наше утреннее знакомство Пашка делает что-то вроде реверанса женщине.
– А еще обратите внимание, что римляне пьют исключительно эспрессо и никто из них ничего не ест с кофе. Для них это просто кощунство. Они, кстати, не воспринимают в качестве кофе капучино, американо и прочее. Кофе для римлянина – это эспрессо.
Выходим из кафе. Если Пашка и думал повозмущаться, что Лена вместо экскурсии решила приятно провести время в кафе, то у него явно это не получилось. Мы провели там не более десяти минут. К тому же с пользой. На будущее четко осознаю, насколько лично мне плевать, что все римляне видят во мне туристку. Я девушка из России и не собираюсь этого скрывать. И следующий свой кофе в Риме буду пить за столиком в прикуску с круассаном и говорить буду принципиально на русском!
– Сейчас идем к Колизею, – останавливается на улице Лена, – смотрите, вы молодые. Мы можем идти быстрым шагом, я на ходу буду рассказывать. Если устанете, то остановимся, где скажете. В быстром темпе сможем больше территории обойти. Как вам такой вариант?
– Я так понимаю, что есть и другой? – вредничает Пашка.
– Конечно. Можем двигаться, не торопясь, как шли от вокзала сюда. В этом случае вы гарантированно не устанете. Количество информации не уменьшится. Рассказывать я буду тем же темпом. В процессе экскурсии я просто буду рекомендовать вам, куда хорошо бы самим потом сходить, и немного рассказывать об этих местах.
– Не понял, – дотошность Чернышова может вывести из себя любого, – скорость речи и объем информации не меняются. Скорость передвижения и охват территории увеличиваются. Но ведь выдаваемая нам информация должна соответствовать территории. Я правильно понимаю?
– Все очень просто, – Лена профессионал и нисколько не тушуется под критическим напором придирчивого клиента, – сейчас мы идем прямо к Колизею. Но на параллельной улице есть очень интересный объект, о котором я вам обязательно расскажу. Так вот, если мы идем медленно, то я вам покажу фотографию, – Лена достает из рюкзачка папку, – и словами опишу, где это строение находится. А если мы идем быстро, то мы делаем небольшой крюк…
– Понял… – прерывает Лену Чернышов.
– Я за быстрый шаг, чтобы большую территорию пометить, – быстренько ставлю точку в Пашкиных раздумьях, пока он не успел что-нибудь напортить.
Бодрым шагом наша троица начинает кривообразное движение к Колизею. Я столько раз видела его на картинках и по телевизору, что при приближении античное строение кажется мне знакомым. Вот когда мне жутко не хватает смартфона. Каждый раз хватаюсь за рюкзачок, чтобы вытащить его. Собственно, мне нужен фотоаппарат. Так и тянет запечатлеть амфитеатр. Он сначала казался точкой, размером не больше сантиметра, а теперь визуально вырос до метрового здания, хотя до него еще идти и идти. Пашка, чувствуется, тоже в нетерпении. Он делает то, что безумно хочется сделать мне – через каждые несколько шагов фотографирует Колизей.
Подходим к очередному перекрестку. Дождавшись зеленого света, я нетерпеливо выступаю на проезжую часть.
– Стой, – Чернышов хватает меня за локоть и оттаскивает назад.
– Что не так? – удивляюсь я, шарахаясь от промелькнувшей мимо меня легковушки. – А какого фига он тут проехал! Это же нам зеленый горит. Вот гад. Он же чуть не сбил меня! Почему они не соблюдают правила дорожного движения? Или у вас в Риме все по-другому?
– Да, ребят, у нас есть такая особенность, – Лена берет нас под руки, и мы все вместе переходим улицу, – для автомобилей, поворачивающих на улицу слева, и для пешеходов одновременно горит зеленый свет.
– Как это? Машины могут давить пешеходов? От лишних туристов так избавляются?
– Нет, конечно. Пешеходы имеют преимущество. Правда, водители не всегда об этом помнят. Поэтому всегда надо быть настороже.
Чтобы мы с Пашкой не бухтели по поводу сволочей водителей, а заодно и мотоциклистов, Лена принимается рассказывать нам всякие интересности о зданиях, мимо которых мы идем в сторону главного центра притяжения. А он с каждым нашим шагом вырастает все больше и больше, постепенно превращаясь в огромное монументальное строение.
– Колизей был построен вокруг пруда…
– Не понял. Там внутри была вода? А как же бои гладиаторов?
– Да-да. В первые годы там проводились «морские» бои на лодках. Позже пруд осушили…
Некоторые вещи не стыкуются с тем, что мы когда-то изучали в школе. Ну да и бог с ними. В Лене живет великий актер. Она рассказывает нам истории в лицах, точнее, в голосах, словно мы в театре одного актера. Причем уровень ее актерского мастерства гораздо выше того, что мы выдавали вчера при постановке полусемейной пьесы по выбору фильма. К сожалению, из-за того, что идем довольно быстро, не всегда есть возможность увидеть лицо рассказчицы. Зато его видят встречные прохожие. Они с улыбками оборачиваются на нашу троицу. Но мы уже перестали обращать на них внимание, увлеченные событиями прошедших эпох.
На какое-то время торможу всех около уличных художников. Процесс создания картин увлекает меня, словно ворону блестяшка. Молодой парень в перчатках и маске расположился прямо на тротуаре. Справа от него стройными рядами выставлены баллончики с разными красками, слева стопка плотной бумаги и трафареты. А перед ним на всеобщий обзор разложены его картины с изображением Колизея. Абсолютно на всех картинах Колизей, зато в разных цветовых сочетаниях. По моим прикидкам на создание картины у парня уходит не более пяти минут. Четко отработанными движениями он, используя трафареты, пшикает краску в нужные места. Где надо, немного растушевывает губкой, где надо, кистями создает брызги.
– Крутяк, – восхищаюсь я, – на фига ему столько одинаковых картин?
– Светлана, в Риме туристов гораздо больше, чем коренных жителей. Этот парень здесь будет пахать целый день, и поверьте мне на слово, у него раскупят все картины.
– Это грабеж. За такую дрянь десять евро, – пока мы перешептывались с Леной, Павел успел уточнить стоимость. – то же мне, искусство. Вот у нас в Сочи на набережной сидят художники. Они также рисуют в присутствии людей, также краской из баллончиков. Однако картины у них все разные, и никаких трафаретов. Все по-честному.
– Спрос рождает предложение, – улыбается Лена, – если у сочинских художников картины будут отрывать, что называется, «с руками», то и они придут к оптимизации процесса. Будут рисовать на автомате одно и то же, да еще и с трафаретом. И скажите спасибо, если у каждого будет свой трафарет, а не как в Риме.
Лена ведет нас к следующему художнику, сидящему дальше метрах в десяти. Около него разложены точно такие же картины с Колизеем. Отличие наблюдается только в цветовой палитре. Как будто художники являются членами одной мафиозной семьи, захватившей рынок картин, и торгуют на каждом углу своим единственным продуктом, не пропуская другие. Между прочим, было бы не плохо, если бы мафия переключилась бы с наркотиков на картины. Это многим сохранило бы здоровье.
– Попробуйте угадать, почему у этой лестницы такие странные ступени, – неожиданный вопрос вырывает меня из очередных бредовых фантазий.
Мы поднимаемся на Капитолийский холм по довольно необычной уличной лестнице. Высота ступеней низкая, около десяти сантиметров, зато глубина их на два-три человеческих шага.