Валентина Панкратова – Галопом по Европам (страница 16)

Следующий у меня по курсу Фонтан де Треви. Давка около фонтана сродни толпе на дискотеке. Только музыки не хватает. Протискиваюсь ближе. Бурлящая вода завораживает. Смотреть на нее можно бесконечно. Скульптура Нептуна настолько огромна, что зря народ протискивается вперед. Смотреть ее удобнее издалека. Правда, отойти некуда – кругом здания.

– Акимов? – кто-то уверенно хватает меня за рукав и вырывает из созерцательного состояния. Передо мной стоит Павел. С трудом полагаюсь на достоверность своего зрения! Неужто, удача решила мне улыбнуться?!

– Привет! На ловца и зверь бежит, – пожимаю держащую меня руку, не веря до конца в свое счастье, – а Светлана где?

– Давай выйдем из толпы, – тянет меня Чернышов. Он чем-то недоволен, и меня это напрягает. – Эта коза Иванова потерялась. Я последние минут пятнадцать мечусь у этого чертового фонтана и пытаюсь отыскать ее. Вот как ты считаешь? Это вообще реально?

Чувствуется, я поторопился с радостью.

Выбираемся на относительно спокойную улочку, держась друг за друга, словно влюбленные голубки. Впрочем, в Европе этим никого не удивишь. А мне так вообще плевать, кто и что подумает. Мне надо найти Светку, и Павла от себя я так просто не отпущу.

– Все правильно, так и должно было случиться, – ни на секунду не выпуская руку Светкиного хахаля, рассказываю ему, что мое появление в Риме не случайно. События вчерашнего дня в Вене тактично пропускаю. Пусть думает, что я прямо из Москвы.

– Я бы на твоем месте сильно волновался из-за флешки, если она для тебя так важна, – «успокаивает» меня Павел и подробно информирует, сколько раз меховой медвежонок отваливался от сумки ротозейки. – Хотя минут тридцать назад она собиралась его как следует привязать после того, как он чуть не остался навсегда на Испанской лестнице.

– А как вы со Светкой договорились встретиться? – мне нельзя думать о плохом, так что буду на позитиве. – Сэр, у вас есть план на подобный случай?

– Нет. Одно хорошо, у нее с собой маленькая сумка с деньгами, документами и телефоном. Когда она обнаружит, что потерялась, надеюсь, у нее хватит ума позвонить. И мы встретимся. В крайнем случае, в аэропорт к самолету она точно приедет, – ехидно хихикает Чернышов, видя мое разочарованное лицо.

– Не против, если вместе походим?

– А почему я должен быть против? Вместе интересней, – похоже, Павел говорит искренне. Как интересно! Внешне чувака совершенно не смущает, что к его даме приехал ее бывший. Между тем коллега поднимает руку с пакетом на уровень моего носа, – мы еду купили, шли в сторону парка около Колизея пообедать.

– Честно говоря, я как раз с тех краев иду. Хотел двигаться в сторону Испанской лестницы.

– Нет, только не туда. Мне срочно надо на природу, я задыхаюсь в этом каменном мешке. Давай так. Пообедаем в парке, а потом я проведу тебя и к лестнице, и к площади Навона. Даже расскажу все, что нам поведали на экскурсии.

Предложение вполне заманчивое, да и выбора у меня нет. Если я не могу сейчас увидеть Светку, чтобы забрать свою флешку, то хоть Павла из рук не выпущу. Должна же у нее сработать хоть одна извилина, чтобы связаться со своим спутником.

– Продиктуй свой номер, я наберу тебя, – первым делом налаживаю связь. В современном мире невозможно гоняться за людьми без телефона, словно в пещерном веке. Убедился в этом на себе.

В парке Чернышов плюхается на скамейку и достает из рюкзака жратву. Меня немного коробит хавать на улице, словно бомжара, но на данный момент согласен терпеть Павла во всех проявлениях. Сажусь рядом.

– Как тебе Рим? Жаль, что не смог присоединиться к вашей экскурсии.

– Гидша была ничего. Натуральная актриса, – мне в руки ложится увесистый ломоть белого ароматного хлеба, покрытого тончайшей нарезкой чего-то мясного. Аппетит вскакивает бравым молодцом и заставляет меня с жадностью наброситься на бутерброд.

Какое-то время слышится усердный хруст челюстей, клацанье зубов и утробное хрюканье. Немного утолив первую волну голода, Павел достает пакет молока и бутылку воды.

– Ты чего будешь?

– Без разницы. Ну так как тебе Рим? Я, честно говоря, нисколько не жалею о своей внезапной поездке.

– Как сказать… – Павел задумывается, подбирая слова, – я тоже не жалею, что приехал. О таких знаковых местах всегда необходимо иметь свое собственное представление. Их обязательно надо смотреть своими глазами. Так вот я посмотрел. И мое резюме – город мне не нравится. Грязный, многолюдный, зажратый. Видел, какие тут обшарпанные дома? Да за счет туристов они сверкать должны! А сколько народу?

– Про народ не ты, а римляне должны возмущаться, – подкалываю разгоряченного критикана.

– Ну да, логично, – немного успокаивается сотрапезник и берет себе воду, оставляя мне пакет молока. – Но ведь как деньги дерут? Ты знаешь, почем я купил маленькую бутылочку воды недалеко от Колизея? Шесть евро!!!! Вот эта литровая, купленная в десяти минутах ходьбы от того места, стоит меньше евро.

– Кстати, сколько я тебе должен?

– Отстань. Нисколько, – Чернышов в очередной раз озадаченно смотрит в мобильник. – Светка что-то не звонит. У нее телефон из прошлого века. Там зарядка никакая, поэтому она его постоянно выключенным держит. Но на один экстренный звонок должно зарядки хватить, – Павел убирает смартфон, и его лицо мрачнеет.

– Вы поссорились, что ли?

– Нам с тобой только общую даму обсуждать, – недовольно замечает он. – Не ссорились. Сдается мне, мы просто устали друг от друга, – Чернышов замолкает, что-то выглядывая между деревьев, а потом решает-таки обсудить, – вы с ней как расстались? Тоже от усталости?

– Нет, – мне странно, что нынешний жених Светки ничего не знает о нашем расставании. Казалось, об этом знает вся наша Компания. – Света влюбилась в другого молодого человека и оставила меня.

От неожиданности Чернышов заливает в рот слишком много воды, давится, долго откашливается. Его красная куртка спереди вся намокает, но он не обращает на это внимания и смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Два года назад за месяц до свадьбы она преподнесла мне сию радостную весть, – не знаю, зачем это говорю. Вероятно, хочу проверить, насколько еще болит, и могу ли я спокойно рассказывать об этом посторонним людям. А Павел, хоть и Светкин ухажер, но для меня точно посторонний. Видно, к тому же, что он не испытывает и сотой доли того, что чувствовал к ней я. Судя по всему, в голове у него зреет план отставки милой подружки.

– Это был явно не я, – делает логический вывод Павел, – мы встречаемся всего год. Знаешь, я ведь сразу подкатил к ней, как только она устроилась к нам в Компанию, но получил от ворот поворот. Мадам на пальцах разъяснила мне, что тебе это не понравится. А в прошлом году, когда я уже точно знал, что вы с ней давно расстались, – собеседник бросает на меня быстрый взгляд, как будто бы извиняясь, – мы начали общаться. Иванова никогда не говорила ни о тебе, ни о причине вашего разрыва. На этой теме всегда лежало строгое Табу. Я, честно говоря, думал, что ты ее бросил. Уж слишком расстроенной она была год назад. Но вы сейчас, вроде, друзья? Общаетесь…

– Общаемся. Мы цивилизованные люди. Живем в одном доме, матери наши дружат. Так что оба приблизительно в курсе личной жизни друг друга. Прибавь к этому работу в одной фирме. Для тебя угрозы не представляю. Расслабься.

– Да…, – Павел внезапно замолкает и торопливо тянется в карман за крякающим телефоном. Я тоже замираю, вытянув в шею. Неужто коза разродилась?

– Алло! Мам, все нормально. Рим – замечательный город. Тебе, чтобы не спрашивать, надо самой сюда приехать.

Поняв, что это не Светка, ухожу в себя. Разговор Павла с матерью мне не интересен. Оглядываю парк. Людей, мягко говоря, немного. Точнее в поле моего зрения нет никого. Много хвойных деревьев, отчего местность напоминает Подмосковье. Закрываю глаза. Может, мне все это снится? Может, не было никакой Вены, тамошней полиции и Рима?

– Это не Светка, – Чернышов закончил трепаться и прежде, чем убрать телефон, набирает номер подруги, – вне зоны доступа. Все-таки странно, что она не звонит. Конечно, деньги и документы у нее есть, так что не пропадет. Как ехать в аэропорт, знает. Но все равно не понятно.

– Ты не сильно за нее переживаешь, – невольно замечаю я. – Зная Светкину безалаберность, я бы уже места себе не находил.

– Ей двадцать пять лет. Большая девочка. Кстати, поездку целиком прорабатывала она. Так что с головой у нее все в порядке.

– Согласен. Просто удивляет твое отношение к ней, – в моем тоне помимо воли сквозит осуждение и недовольство. Чувствую их неуместность и тут же поправляюсь, – пардон, это не мое дело.

– Сколько вы с ней встречались?

– Мы знакомы с детства, – никак не получается сообразить, когда мы начали именно встречаться, – наши семьи дружили, и мы тоже. А в любовь играть начали, наверно, когда Светка была в старших классах. Ей тогда было лет шестнадцать или семнадцать.

– А расстались, когда ей было двадцать три. То есть шесть или семь лет, – с математикой Павел явно «на ты». – А почему вы так долго тянули с женитьбой? Что мешало?

– Светка считала, что замуж надо идти, когда она созреет для рождения детей. Смешивать учебу в университете и ребенка она принципиально не хотела. Вот как-то так и шло.