Валентина Панина – Лютовой (страница 3)

Стояли теплые, солнечные дни, деревья только слегка пожелтели. Теперь после уборки урожая самым главным из осенних дел было выдать своих подросших дочерей замуж и женить мужалых отроков. А такие дела просто так не решаются. На широкой луговине горели костры – молодёжь из нескольких больших Родов уже водили хоровод, девушки пели звонкими голосами задорные песни. Вновь прибывающую молодёжь встречали весёлыми криками стайки девушек и отроков, здоровались, расспрашивали друг друга и сами делились новостями. Лютовой приметил дочь боярина Эраста Зосимовича Кулика Овсяницу. Её округлые девичьи формы сразу бросались в глаза. Её фигура и роскошные волосы были предметом отчаянной зависти подруг. Она была высокой, стройной, румяной с большими серыми глазами, которые застенчиво отводила, когда Лютовой встречался с ней взглядом. На лугу во время гулянок многие девушки засматривались на княжича, и мечтали, чтобы он пригласил погулять. Княжич не спешил выделять кого-то из девушек, но когда появилась Овсяница, он с интересом посмотрел на неё.

Лютовой подошёл к хороводу, разнял руки Овсяницы и рядом стоящего парня, встал между ними и сжал руку девушки. Вторак из семьи купца Михея Онисимовича давно посматривал на Овсяницу, и хотел было уже пригласить её прогуляться, как между ними вклинился княжич. Вторак был рослым и широкоплечим. Тёмные, немного вьющиеся волосы и густые чёрные брови наводили на мысль, что мать ему купец отыскал среди степнячек. С виду он казался медлительным увальнем, хотя на самом деле был неглуп, честолюбив и очень упрям. Вторак нахмурился, но промолчал. А девушка то и дело поглядывала на Лютовоя и улыбалась. Он обычно не ходил на молодёжные игрища, но в этот день решил развлечься. Овсяница с нежностью и надеждой смотрела на него, и её девичье сердечко билось тревожно и радостно. А как же иначе! Сам княжич Лютовой к ней подошёл! Она о таком даже и не мечтала. А он крепко держал её за руку и в хороводе пел таким красивым голосом. Она уже мечтала, что он пойдёт провожать её домой, видела себя в невестином наряде рядом с ним и придумывала имена их детям.

Овсяница смотрела на него уже смелее, смеялась, на щеках её горел густой румянец. Её горячие пальцы сильнее сжимали руку Лютовоя, глаза её блестели, всеобщее весёлое возбуждение захватило их и понесло. Свежие запахи травы и цветов, смешанные с дымом костров, пьянили и кружили голову. Когда стемнело и молодёжь, разбившись на пары, стала расходиться, Лютовой пошёл провожать Овсяницу, а Вторак мучимый ревностью шёл следом за ними чуть поодаль. Лютовой проводил девушку до ворот и собрался уже уходить, но девушка остановила его.

– Княжич! Останься! Давай на лавочке посидим. Немножко.

– Ну, ежли токо немножко, а то мне заутре рано вставать, мы с братом на ловы собрались, надобно хоть немного поспать.

– Пф, – фыркнула Овсяница, – старый будешь, тада и выспишься.

– Ага! Из седла бы не выпасть, сонному.

– Ладно, княжич, иди, отдыхай. Када пойдёшь на луг зайдёшь за мной?

– Я не скоро туда пойду. Мне в полюдье сбираться надобно, вернусь к Медвежью Велик‒дню.

– Хошь, я буду тебя ждать?

– Не надобно, не жди.

– А я всё равно буду ждать.

– Не трать время зря, вон посмотри, Вторак мается, ждёт, покуда я уйду. Хороший парень и из богатой семьи, выходи за него.

– Не люб он мне.

– Ладно, будь здрава, Овсяница, пойду я, поздно уже.

– Пусть Велес и Попутник хранят тебя! – Она обмахнула его знаком Огня, собралась уже открыть ворота и зайти во двор, как около неё оказался Вторак и взял её за руку.

– Подожди, Овсяница.

– Чё тебе, Вторак?

– Пойдём, погуляем?

– Я княжича буду ждать с полюдья.

– Ну, княжича – енто понятно, токо я тебя ему не отдам.

– А тебя никто спрашивать не будет!

– Я тебя выкраду, и тебе придётся выйти за меня замуж.

– Токо попробуй! Я на себя руки наложу!

– Овсяница! Люба ты мне, може, подаришь мне свой браслет?

– Жаль, что княжич у меня его не попросил, я бы с радостью ему отдала.

Некоторые ещё после Купальской ночи точно знали, кого хотят видеть своей парой, другие, оставшиеся без пары переживая, молили Ладу, чтобы позаботилась. Наступила осень – время свадеб. Старики держали совет, а молодежь в волнении ожидала решения своей судьбы.

Темно. Так темно бывает только в последний месяц лета, когда все, от медведя до самой мелкой былинки понимают, что холода не за горами, животные и звери стараются запастись толстым слоем сала под шкурой, растения выбросить семена или просто насладиться мягким, добрым теплом, которое посылают лесные боги. И лес старается всякого пришедшего или здесь живущего одарить едой на зиму, одеждой и тёплым домом. Именно в такие ночи убегают влюблённые на стога, и тешатся запретным до рассвета. Никто им в этом не указ, ведь только и осталось дождаться, покуда березы золотом покроются. А там и столы свадебные не заждутся.

Глава 3

Светловой с Лютовоем отправились на ловы в свои лесные угодья с десятью кметями княжеской дружины и своими наставниками. Они приблизились к небольшой полянке, на которой паслось стадо оленей. Вожак стоял в стороне и чутко прислушивался, охраняя олених с оленятами. Светловой пустил стрелу и попал вожаку в шею, следом ещё три стрелы попали в него. Вожак дёрнулся, издал хриплый звук, стадо сорвалось с места и понеслось в чащу. Вожак со стрелами нёсся позади своего стада, только земля из-под копыт вылетала комьями, оставляя за собой кровавый след. Светловой не мог оставить раненого животного и понёсся следом за ним, кмети, пришпоривая коней, неслись рядом. Княжич настигал добычу. Его конь, каурой масти жеребец Бужан, малорослый, широкогрудый, с крупной головой, не давал оленю оторваться от погони. Степные лошади быстры в беге, они отличаются неприхотливостью и выносливостью.

Светловой видел, что жертва начинает слабеть, три стрелы, торчащие в левом боку и одна в шее, потихоньку лишали его жизненных сил.

– Не дайте ему уйти в заросли, – крикнул Светловой и махнул рукой рыжеволосому Преждану – сопровождающему его воину, жестом приказывая отрезать оленя от стада. Преждан скакал левее и впереди, он услышал приказ и пришпорил коня. Остальные кмети чуть отстали от Светловоя, его кормилец Ерлан ехал далеко позади кметей, а Лютовой и вовсе, слез с коня и лёг под дубом. Им овладело какое-то непонятное чувство, хотелось вдруг завыть и бежать, долго бежать сквозь чащу без остановки, куда глаза глядят, и наслаждаться лесными яркими запахами, бежать и чувствовать напряжение каждого мускула, силу и свободу. Он набрал в грудь воздуха, поднёс руки ко рту и завыл – надрывно, тоскливо и протяжно, по-волчьи. Кмети удивлённо завертели головами, кони забеспокоились, стали приплясывать, менее вышколенные или молодые заржали и встали на дыбы. Лютовой приложил руки ко рту и испустил еще один, леденящий душу, вой. По лесу побежало эхо, и тут он с изумлением услышал, как ему отвечает другой волк, настоящий!

Азарт захлестнул Светловоя, и даже волчий вой ему не помешал. Он прицелился и снова выстрелил в истекающего кровью оленя, который бежал за своим стадом из последних сил, охраняя их, и ещё одна стрела попала в шею. Олень продолжал бежать, древки стрел болтались, задевая за ветки и принося боль, от которой животное не могло избавиться. Удача изменила ему, олень остановился и стоял, опустив голову, силы у него кончались, но он не хотел сдаваться, он видел своего врага и приготовился к последней битве. Светловой быстро спешился, вынув из ножен короткий меч, направился к оленю, надеясь мечом одолеть раненого и терявшего силы животного. Когда Светловой приблизился, олень резко развернулся, из последних сил встал на дыбы, передними ногами сбил Светловоя с ног, и рухнул на его грудь копытами. Потом поднимаясь и опускаясь на тело княжича передними ногами всей своей тяжестью, он месил его тело в кровавую кашу и косил красным глазом на людей с застывшим ужасом на лицах. Глаза вожака налились кровью, весь левый бок был в крови. Поднявшись в последний раз во весь свой огромный рост, он с силой опустился передними копытами на уже давно мёртвого Светловоя и рухнул рядом с княжичем, дёрнулся и затих, глядя в небо остановившимся взглядом когда-то сизых глаз.

* * *

Кормилец Светловоя стоял перед ним на коленях. Убедившись, что Светловой мёртв, Ерлан обернулся и посмотрел на Лютовоя. Тот стоял рядом оглушённый таким исходом охоты, в нём боролись разные чувства. Ему было жаль брата. Светловой доверял ему свои тайны, брал с него пример и на него хотел быть похожим, как и большинство молодых воинов племени, а теперь любимый брат мертв. Ведь это его он защищал в мальчишеских драках и обучал вместе с наставником Ерланом воинскому искусству. Он был ему больше чем брат. У отца редко находилось время для сыновей. Князь любил походы и женщин. Он имел все необходимые качества для того, чтобы разбивать женские сердца. Был красив. Его чёрные глаза обладали совершенно невероятной способностью смотреть на всех женщин так, будто он ласкает их взглядом, и взгляд этот как бы подёргивался мечтательной дымкой, словно бы князь понимает всю недостижимость для него красавицы, нечего и говорить, что отныне та красавица готова была на всё, чтобы доказать ему свою пылкость. И поэтому участь воспитателя и друга легла на плечи Лютовоя. И вот брата нет. «Пошто я оставил его одного? Пошто доверил жизнь брата ентим мужикам? Чё я скажу батюшке? Как оправдаюсь перед ним за то, что в миг опасности не помог брату, пошто меня не было рядом?» – думал Лютовой, прикрыв лицо ладонями. Преждан слез с коня и, прихрамывая, подошёл к телу Светловоя, где сидел согнувшись, его кормилец Ерлан.