Валентина Панина – Лютовой (страница 5)

– Как ты, матушка? Почему босая вышла?

Радослава уронила голову на плечо мужа, обняв его за шею и зарыдала. Он, молча, ласково погладил её по густым волосам. А, что тут скажешь? У самого на сердце глубокая рана, которая родила упадок сил и нежелание двигаться, а тем более решать какие-то проблемы племени. За спиной послышались шаги. Радослава затихла.

– Иди в терем, лада моя, твоих слёз не должны видеть соплеменники, – князь бережно отстранил жену, – пущай Марфа вызовет к тебе лечца.

Подошёл воевода Буяр – верный друг, советник и предводитель личной дружины отборных воев князя. Этот голубоглазый и белокурый великан отличался здравомыслием и имел недюженную силу. Об этом говорили его крепкие ноги, мощная грудь и мускулистые руки. В древлянском племени не было ему равных по силе, и за это его все уважали, а на вече единогласно он был выбран воеводой.

– Будь здрав, княже!

– И тебе поздорову, воевода! С чем пожаловал?

– Хошь или не хошь, княже, а нам надобно Драговита, князя дреговичей в сваты заполучить!

– Буяр! Будь ты человеком! Мне щас не до Драговита! Я сына лишился, у меня сердце кровью обливается от горя, а ты ко мне со своей заботой! Уйди! Прошу тебя, как друга!

– Княже! Зря ты меня гонишь! Тебе как раз щас и надобно заняться делами, чтобы отвлечься от горя. Ты же не жёнка, чтобы сидеть и лить слёзы! Тебе своё княжество укреплять надобно! Ходят слухи, печенеги на Киев сбираются, а от Киева до нас им пять дён хватит добежать. Ты же знашь, что у Аскольда воев мало, поганые мигом овладеют Киевом и как ты думашь, успокоятся на ентом? Ага! Как же! Они там токо разогреются!

– Кто у нас воевода? – вызверился князь, – ты, Буяр!! Вот и думай, как оборониться, в случае чего!

– Дык я и говорю! У дреговичского князя заключён ряд с Рогволодом, полоцким князем, ежли породниться с Драговитом, тада на нашей стороне будет сила, и мы сможем устоять супротив любого набега на наши земли. Весной не получилось отправить к нему посольство, а щас самое время, осень, сватовство, свадьбы. Породнишься с Драговитом, и тада дреговичи и само собой полочане будут на нашей стороне.

– Буяр! Я же не могу ему свою дочь в невестки навязывать, он должон приехать и посватать её сам.

– Ты можешь поехать к нему с посольством, а Заряницу взять с собой. Пущай посмотрит новы места, попутешествует, а там, може, и с княжичем Пересветом сладится.

– А на кой ляд нам торопиться со сватовством? Печенеги може и не думают нападать на Киев, може енто просто слухи!

– Када печенеги пойдут на Киев нам надобно быть уже готовыми обороняться.

– Буяр! Где Киев, а где мы!

– Княже! Неужли ты допустишь, чтобы поганые захватили русску землю и не придёшь Киеву на помощь? Мы должны все сплотиться и ударить по ворогу так, чтобы он не смог боле никада поднять головы!

– Да, ворогов вкруг нас полно, всех не перебреешь! Ежли с печенегами покончить, там хазары докучают радимичам. Мало того, что обложили данью, так ишшо и набеги совершают регулярно, разоряют и жгут поселения. Да и Киев не просит у нас помощи.

– Я не знаю о чём думает Аскольд, а тебе надобно Заряницу отдать за Пересвета, как можно скоре.

– Ладноть, поглядим. Хорошо ежли дреговичей перетянем на свою сторону, а там можно и с радимичами договариваться. Они, думаю, рады будут. Радим щас Ходота, князя окского пытается подмять. Тот, вишь ли, сосватал дочь Радима за свово сына и забрал девку в свой дом, а Радиму взамен его дочери дать некого, сыновей то у Ходоты больше нет, а у Радима ишшо одна дочь на выданье.

– Да, я слыхал, что Радим потерпел убыток и теперь решил заставить Ходоту платить ему дань, как старшему.

– А, ежли я свою Заряницу отдам замуж за сына Драговита, тогда он мне обязан будет платить дань, потому что для мово сына у него нет невесты. Захочет ли он платить?

– Ты, княже, неправильно мыслишь. С Драговитом заключите Ряд о взаимопомощи, енто и будет заместо дани. Я думаю, что енто выгодно обеим сторонам. А Лютовоя надобно отправить свататься к дочери Радима. Вот и будут все наши соседи роднёй и ежли кто на нас исполчится, они придут на помощь.

– Ну да. Надобно подумать, как лучше сделать. Скоро в полюдье сбираться. Придётся нонче Лютовоя отправить за данью, самому мне не можется, не выдюжу я долгой дороги.

Глава 4

Лютовой ехал с закрытыми глазами, полностью доверившись своему жеребцу Дивию. Ему сегодня пришлось встать очень рано, отец послал его по древлянским землям собирать дань. В лесу царил солнечный день, летних ароматов трав уже не чувствовалось, воздух пах лёгким морозцем и прелой листвой. Лиственные деревья вокруг стояли голые, и землю укрывал тонким слоем снег. Пения птиц слышно не было, только сорока при их приближении громко затрещала, да где-то вдалеке дятел долбил дерево, добывая себе пропитание. До Мелентьевского поселения, где было первое становище, на котором была построена братчина для отдыха дружины, постройка, где хранилась дань, привозимая с окрестных весей и хуторов, было недалеко, конного бега один день. Поселение ещё не появилось на виду, а запах гари уже витал в воздухе. Воевода встрепенулся.

– Княжич! Кажись беда в поселении!

– Оставляй обозы здесь, а дружину веди к становищу! И поспешай, може ишшо не поздно!

Обозы заехали в лес и встали в круг. Кмети, оставленные их караулить, спрятавшись за обозами, заняли круговую оборону. Лютовой нёсся на своём жеребце рядом с Буяром и Белимиром. Увидев конницу, несущуюся к становищу, предводитель напавшей дреговичской ватаги Митрофан повёл своих людей навстречу древлянам. На становище они взяли большую поживу, собранная дань уже дожидалась приезда князя, и им не хотелось её терять, потому они без страха решили скрестить мечи. Дреговичи часто делали набеги на древлянские земли именно в это время, когда дань уже собрана, успевая забрать её до приезда княжеского обоза. Лютовой мгновенно выхватил меч и с воинственным криком кинулся, взметая тучи снега и земли, навстречу татям. Жажда подвига, жившая в нём с детства, преисполнила его силой. Охватившая злоба не оставляла места для робости. За ним следом мчались кмети его дружины. Дреговичи без страха неслись им навстречу, размахивая мечами, и их воинственные крики разносились далеко по округе. Рубя мечом направо и налево, Лютовой едва успевал оглядываться и совсем не думал об опасности. Незнакомое до сих пор ощущение, когда волна ярости несёт и не оставляет места страху, захватила и опьянила его. Он сам себе казался сильным, неутомимым и готов был рубить и рубить, но вдруг кто-то обрушился на него сверху, он попытался развернуться и достать противника мечом, но тот сдавил его, словно кузнечными клещами и кинулся на землю, увлекая княжича за собой.

Меч ворога молнией блеснул перед лицом, падающего с коня Лютовоя. Над его ухом раздался сдавленный рык, и в этом голосе было столько звериной злобы, и занесённый над Лютовоем меч огненным жалом врезался ему в живот. От резкой боли в глазах взорвались искры, он даже забыл, как дышать. В ушах звенело, перед глазами плыли огненные пятна, голова закружилась, он зажал рану рукой, на него разом навалилась усталость, и он потерял сознание.

Бой ещё продолжался, звон мечей раздавался отовсюду. Он лежал под колючим кустом боярышника. Когда очнулся вначале сгоряча боли не почувствовал, пока не попытался встать. Сейчас же его тело пронзило острой нестерпимой болью. Он откинулся на землю, перевёл дух и повернул голову набок. Белое поле повсюду было усыпано мёртвыми телами. Летел медленный снег и прикрывал чёрные пятна тел, стирая их следы из жизни и с поля боя. Лютовой положил руку на живот и почувствовал, как через кафтан вытекает из него горячая руда9. Он лежал, запрокинув голову и рассматривал куст сухой травы, торчащий из снега. У него мелькнула мысль, что куст совсем недавно был зелёным и живым, а теперь стоит сухой и замёрзший, так и он, совсем недавно был живым и полным сил, а теперь лежит и зовёт к себе Морену, чтобы скорее перестать чувствовать нестерпимую боль. Поселение рода Мелентичей, расположенное на древлянских землях было сожжено дотла.

Битва закончилась. Оставшиеся в живых дреговичи поспешно скрылись в лесу, прихватив своих раненых соотечественников, древлянские кмети стали их преследовать, но вернулись. В лесу, конному кметю пешего воя не догнать. На поле остались свои раненые. Вернувшиеся кмети наспех перевязали раны воям, чтобы не истекли кровью. Наставник Лютовоя Белимир тоже был ранен. Хватились князя, а его нигде нет, обшарили всё поле, оглядели ещё раз всех раненых и убитых и не нашли. Все в недоумении смотрели друг на друга и разводили руками. Каждый князя видел во время сечи, а теперь его нет, и никто не мог сказать, куда он делся. Вот тебе и сходил лось за хлебушком, называется!

А княжич лежал в кустах с раной на животе и, зажав её рукой, пытался позвать на помощь, но с губ срывался только шёпот. Он, чтобы отвлечься от боли, старался петь. Слова, оторвавшись от его почти мертвых губ, улетали в пустоту и даже ему самому были не слышны, он ещё не понял, что слова звучат внутри него, не имея сил вырваться наружу. Пересохшие от жажды губы слегка приоткрытым ртом пытаются поймать снежинки. Уныло шумят вековые ели, качая верхушками. Ветер. Руки немеют от холода. Его уже припорошило снегом и поэтому вои, искавшие его по всему полю не заметили княжича лежавшего под кустом. Внезапно рядом раздался зычный рык и оборвал песню Лютовоя, он увидел перед собой, распластанного в прыжке Семаргла10. Два могучих крыла резали над ним ветер. Огромный пёс застыл над Лютовоем, накатив на него волну снежной пыли. Тяжелые лапы воткнулись в снег рядом с княжичем. Лютовой не боялся нападения, не боялся и смерти: его уже осенило последнее равнодушие, помогающее встретить неизбежный конец.