Валентина Панина – Дар богов (страница 12)
– Я недолго, мне надобно с маманей посоветоваться, как она скажет, так и будет.
– Посоветуйся. А щас пойдём, покажу Неждану.
– Ты её Нежданой назвал?
– Дык Неждана и есть. Рази ж, я думал, что однова приду домой, а на крыльце меня такой подарочек поджидат.
– А, може, тебе надобно было её жрице отдать. Она женщина, ей было бы легче справиться с ребёнком.
– Да с чего легче-то? У неё своих детей нет, она тожеть не знат чё с ними делать, да и молока в грудях нет как и у меня, – хохотнул Угрюм.
Они зашли в избу, Марфа подошла к лавке, где в плетёной кроватке-переноске лежала девочка, наклонилась над ней, девочка не спала, внимательно посмотрела на неё своими большими чёрными глазами и вдруг вытащила одну руку из пелёнок, протянула её и, схватив Марфу за косу, пролепетала: «Тятя». Марфа обернулась и с удивлением посмотрела на Угрюма. Он подошёл, наклонился к девочке и, улыбнувшись, прошептал: «Не тятя, а мама».
Девочка с него перевела взгляд на Марфу и, потянув за косу, снова сказала: «Тятя».
Марфа захохотал и забрала из её руки косу.
– Кака красавица! – воскликнула она.
– Да, красавица, токмо она меня пошто-то зовёт мамой.
– Потом разберёмся, кто мама, а кто тятя. Первак, я согласная выйти за тя, возьми мой браслет, – она сняла с руки браслет и отдала ему. Угрюм, радостно улыбнувшись, надел браслет на руку, приблизился к Марфе и осторожно обнял её за талию, боясь получить кулаком за смелость. Но Марфа вдруг покраснела.
– Присылай сватов, девочке нужон уход, а те неколи ею заниматься, – решительно сказала Марфа.
Вернувшись домой, Марфа тут же с порога сообщила:
– Мамань! Я замуж выхожу!
Пелагея, услышав такую новость, бросила раскатывать тесто и выскочила из кухни в горницу.
– Енто за кого ты собралася замуж? Поди-ка и браслет уже подарила?
– Подарила. За Первака выхожу.
– За Угрюма штоль? Дык какá он те пара? Без роду, без племени!
– Енто дажеть лучше, свекровь не будет мозги полоскать.
Агафья Семёновна посмотрела недобрым взглядом на Марфу, как бойцовый пёс при виде чужака.
– Вот отец возвернётся с поездки, кнута отведашь за своевольство. – Вдруг выглянув в окно, Агафья Семёновна всплеснув руками ахнула. – А вот и отец возвернулся, а я ишшо пирог не достряпала, и она резко развернувшись, побежала на кухню. Из кухни мать продолжала ворчливо высказывать Марфе своё недовольство за её выбор.
– Нет бы, сначала родителев уважить, посоветоваться, дык нет, сразу браслетами разбрасываться надоть.
Тут купец, Демьян Куденевич, зашёл в избу и услышал последнюю фразу супруги про браслеты.
– Кто енто разбрасыватся браслетами? – загрохотал он своим низким голосом от порога.
– Дык, Демьян, глянь на свою дочь, чё удумала! За Угрюма, замуж собралась!
Демьян, не моргая уставился своими большими чёрными глазищами на Марфу.
– Енто, правда?
– Тятя! А чё такого? Он самостоятельный муж, не то, что те, которы скачут вечерами на лугу.
– Ну, так-то да.
– Вот и я говорю Марфе, что он ей не пара, сам един, без роду, без племени, – влезла Агафья в разговор.
– Ты, мать, помолчи покуда, лучше собери на стол поснедать.
– Ежли сами не разрешите за Первака выйтить замуж, тада убёгом выйду. Я ему уже браслет свой подарила. – Сказала Марфа, а сама подумала: «Енто они ишшо не знают про подброшенную ему родишку».
На следующий день Пелагея с мужем Василько пришли, по просьбе Угрюма, сватать Марфу. Демьян Куденевич не стал кочевряжиться и согласился выдать дочь за Угрюма. Агафья Семёновна, немного порыдав и похлюпав носом, смирилась с решением мужа, но осталась недовольна выбором дочери.
***
Прошло три года с тех пор, как подкинули Угрюму девочку. Первое время он с опаской ждал какой-нибудь напасти на их деревню, но время шло, а ничего не происходило, и он успокоился, а когда женился, жрица перестала даже думать, чтобы забрать у него девочку. Марфа оказалась хорошей матерью. Девочка росла не по дням, а по часам. Однажды после ужина, уложив Неждану спать, они вышли на крыльцо, сели на ступеньку и Марфа, прижавшись к крепкому плечу мужа, сказала:
– Первушенька! Надобно уже пригласить жрицу на имянаречение. Не может дочь жить безымянной, ей уже три годика, пора дать ей имя.
– Ну, хорошо, надоть, так надоть. Завтрева схожу к Армине, приглашу её, пущай придёт и дасть нашей дочери имя.
Утром Угрюм, как и было задумано, пошёл к жрице. Она его встретила на капище, не пришлось ждать её, как в прошлый раз.
– Угрюм! Опять пришёл? Ишшо одного родишку подкинули?
– Слава богам, нет. Будь здрава, Армина!
– И тебе поздорову! Чё нонче случилося?
Мы хотим провести обряд имянаречения для дочери. Вот пришёл просить тя дать нашей дочери имя. Ей уже три годика, пора уж.
– Добро! Готовьтесь, завтрева к вечеру приду.
– Благодарствую, Армина! – Угрюм поклонился жрице и отправился домой, думая не забыть бы, предупредить Марфу, чтобы завтра приготовила праздничный ужин.
На следующее утро Угрюм проснулся затемно и собрался пойти на рыбалку, чтобы к праздничному столу в честь имянаречения дочери наловить рыбы и закоптить. Он в темноте по знакомой тропинке через своё брюквенное поле дошёл до берега, отцепил свою лодейку, забрался в неё, положил на дно мешок, острогу и подготовленный факел, взял вёсла и стал выгребать на середину реки. Там он положил вёсла на дно лодейки, зажёг факел, приладил его в кольцо на борту и взял в руки острогу. В освещённом кругу замелькали рыбины, он прицелился и стал ждать, когда подвернётся крупная, она не заставила себя долго ждать, подплыла к освещённому пятну, Угрюм резко ударил острогой, пронзённый осётр громко заплескался, он вытащил рыбу, и затолкал в мешок. Поймав несколько больших рыбин, Первак затушил факел, взял вёсла и стал подгребать к берегу. Закрепив лодейку на берегу, взвалил на плечи мешок и пошёл домой. Прошёл через брюквенное поле и подошёл ко двору. Марфа стояла у плетня и разбрасывала курам корм. Услышав шаги, обернулась и увидела мужа с тяжёлым мешком на плече, быстро опрокинула вверх дном миску и пошла ему навстречу.
– С богатым уловом, кормилец! – улыбнулась она.
– Да, Марфуша, улов нонче знатный, – он широко улыбнулся, – щас я две рыбины подвешаю коптиться, а остатние в погреб на снег надобно положить.
– А, пошто две коптить собираисся?
– Дык, люба моя, Армине надобно плату за обряд дать.
– Ох ты, матушка Макошь, безголовая я кака-то! Ведь и правда, токо пущай она како-нить красивое имя нашей дочке дасть.
– Ну, какó дасть, такó и будет! Знамо, что нас никто не спросит.
В избе было по-особенному празднично и вкусно пахло свежеиспечённым хлебом. К вечеру Марфа затопила печь, приготовила лохань с тёплой водой, чистую большую холстину и накрыла праздничный стол. Армина не заставила себя долго ждать, как и договаривались, пришла на вечерней зорьке провести обряд. Угрюм с Марфой и Неждана были в праздничных одеждах. Армина вошла в избу, поклонилась в ответ на поклоны хозяев.
– Чурам поклон, хозяевам мир и достаток! – поприветствовала хозяев жрица.
На ней были ритуальные серебряные браслеты-наручи, на поясе висели всякие обереги на все случаи жизни. Она, не теряя времени, подошла к печке, выкатила на железную лопатку уголёк, бросила его в лохань, наклонилась и стала шептать, разводя руками в разные стороны над лоханью. Закончив читать заговор, подозвала к себе Неждану, но девочка прижалась к матери и не захотела подходить к жрице.
– Доченька! Тебе надобно ентот обряд пройтить, все дети его проходят, у тя появится своё тайное имя, о котором никто знать не должон. Подойди к Армине, – сказала Марфа и сняла с неё праздничное платье.
– Давай я те помогу сесть в лохань, – Угрюм подхватил дочь на руки, и посадил в тёплую воду.
Армина ахнула, увидев у девочки на правой лопатке руну.
– Угрюм! Енто у неё откель?
– Не знаю. Так было.
– Непростая у вас девочка! С защитной руной, – она зачерпнула в ладошки воды, полила ей на голову и зашептала что-то над ней, время от времени поливая на голову воду. Потом воскликнула:
– Нарекаю ваше чадо Дарой!
Марфа подошла к дочери, Угрюм вытащил её из воды, завернули в настилальник, Марфа рушником вытерла её волосы и надела платье. Стол был уже накрыт, и она пригласила всех к столу. Наполнила кружки хмельным мёдом, выпили и начали трапезничать. На столе было много мяса, копчёная рыба, солёные грибы, сало, брусника, пироги рыбные и с грибами. Марфа постаралась на славу, но Армина сидела за столом молча и о чём-то думала. Долго задерживаться не стала, уходя, получила в подарок огромного копчёного осетра в корзине, укрытого белёной холстиной. Жрица осталась довольна и угощением и подношением, но всё время хмурилась. Она думала о девочке с её руной и решила не выпускать её из виду, наблюдать пока она растёт. Что-то ей подсказывало, что эта девочка ещё покажет себя.
Теперь у Нежданы было настоящее имя Дара, тайное, никому не известное, чтобы не сглазили.
***