Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция (страница 2)

— Но показать нашим потенциальным союзникам ты ничего из этого не хочешь… — Белый громко, выразительно вздохнул, останавливаясь в считанных шагах от поворота, за которым застыл Дима. — Значит, так. Я очень хотел всё сделать по-хорошему, потому что уважаю твои труды, но, прости, либо ты мне завтра кладёшь на стол список того, что мы сможем показать на переговорах, либо о необходимых материалах для твоего нового инкубатора можешь забыть. Я, конечно, вынесу этот вопрос на голосование, но ты же сам всё понимаешь.

Даже Дима рефлекторно вытянулся от такого тона по струнке.

— Понимаю, господин председатель.

— Что ж, я рад, что мы достигли взаимопонимания, Док.

— А я-то как рад, господин председатель. Я б попрыгал от радости, да что-то колено пошаливает последнее время. Четвёртый десяток пошёл, старею, что поделать…

Это уже балансировало на тонкой грани с откровенным хамством, но Белый лишь благодушно хмыкнул — и, развернувшись, ушёл.

А Док, резко ускорив шаг, завернул за угол и смерил крайне выразительным взглядом неловко пятящегося Диму.

— Греем уши?.. — негромко, но отчётливо хмыкнул алкемик, выдержав короткую паузу. — Ну, раз не спится, пошли, ты мне понадобишься. Дара?..

— Спит… Линька у неё. — Дима повёл плечами, пытаясь избавиться от зуда между лопаток. — По расписанию.

Новость Дока, на удивление, не особо заинтересовала.

— Хорошо. Ты мимо вольера шёл? Малик тут?

— Нет, только малыши.

— Ага. Значит, с Зирой летает. Хоть в чём-то мне сегодня везёт.

Док говорил отрывисто, быстро — и шагал так же, Дима за ним еле поспевал… Но на тон не обижался — что с Дока взять.

— Чего Белый-то хотел? — нагнав, только и спросил он.

— Белый жаждет цирк.

— А?

— …Сегодня на арене — дрессированный алкемик, единственный и неповторимый Док, спешите видеть, несите деньги.

…в переводе на андарский: «Я сегодня ядовитая берутская кобра и по делу ничего не скажу, сам догадывайся». Ну, Дима привычный.

— М-м… ладно, переговоры-то хоть с кем?

— Какая разница? — дёрганно пожал плечами Док, и это было единственным проявлением его истинных эмоций. — Князья Гольштейна, влиятельные вирсавийские дома… да хоть пираты карфиканского побережья, мне реально без разницы.

Завернул к дальнему входу в свою лабораторию, отпер ворота, придержал створку, давая зайти Диме.

…Здесь резко — но так привычно — пахло химией и алкемикой, ихором и табаком. Лампы горели только в отдельных рабочих зонах, но ярко, света хватало.

— Белый хотел Малика кому-то показать? — заново прокрутив подслушанный разговор в памяти, предположил Дима.

— Инкубатор.

Дима бросил взгляд на цилиндрическую махину бокса в бесконечных витках кабелей.

— Он же пуст?

Док остановился. Обернулся, смерив Диму странным взглядом.

— Вот пусть таким и остаётся.

Сдвинул с дороги ногой какой-то ящик, подхватил пачку сигарет и ушёл за стеллажи вглубь лаборатории.

Дима возвёл глаза к тёмному потолку и беззвучно вздохнул. Док есть Док, понять и простить. В конце концов, помогать ему — Димин свободный выбор.

…а мог бы ведь и спать лечь.

Док сдавленно ругнулся где-то вдалеке, и Дима, хмыкнув сам над собой, поспешил ему на помощь.

Не бросишь же человека в таком состоянии?

…Док в неловкой растерянности стоял над залитым кофе лабораторным журналом.

— И какая бестолочь кружку сюда ставит…

Дима остановился рядом, с удивлением обнаружив, что в плечах Дока уже перерос, да и по росту разница — полголовы от силы.

…а давно ли смотрел, задрав голову?

«Семь лет назад», — услужливо подсказала память. Охренеть время летит, конечно.

— Ну… ты? — с долей юмора хмыкнул он.

Док обернулся, ненатурально изображая раздражение.

— Иногда стоит промолчать, юморист хренов… Ладно, будем считать, это знак. Там на стеллаже у инкубатора пепельница, принеси?

…Когда Дима вернулся, Док мрачно дымил, глядя в потолок. Испорченный журнал, проложенный салфетками в бурых пятнах, лежал под кассетой образцов ихора — слабо опалесцирующих голубым пробирок.

У ног стоял похожий на бочонок футляр, Доку где-то по колено.

Дима прислонился к стене рядом, протянув керамическую пепельницу с отбитым краем.

— Новый синтетик? — нейтрально спросил он, кивая на пробирки, не столько из любопытства, сколько потому, что лекции по алкемике всегда приводили Дока в умиротворённое состояние.

Док невнятно угукнул, стряхивая в пепельницу столбик пепла с сигареты.

— Ты добился от него, чего хотел? Этого… стабильного энергетического отклика?

— Ну да, — слегка рассеянно кивнул Док, — уже, пожалуй, можно так говорить.

— …Но Белому не покажешь?

Док поморщился.

— Наивный ты всё-таки человек, Лавр. Такую методику любые власти оторвут, конечно, с руками… но и с головой тоже. В первую очередь с головой.

— Для переговоров это же хорошо?

— А вот для головы не очень. Но увы… — Док невесело усмехнулся, — всё идёт к тому, что им придётся встать в очередь за Зирой.

Прозвучало это далеко не шуткой, и Дима напрягся. Что-то между Доком и Зирой было не то.

И между Доком и Белым.

…сегодня ночью вообще что-то происходило — или должно было произойти — не то.

— Кстати, ты часы носишь? — Док сменила тему раньше, чем Дима успел что-то спросить.

Вместо ответа Дима молча засучил рукав флиски, демонстрируя массивные «штурманские» часы. Док доработал несколько таких, ещё когда «Друзья Драконов» жили на заброшенном аэродроме, — одни отдал Рубину, вторые Диме, третьи оставил себе.

«Мало ли» — невнятно пояснил он, показав, как работает ихорный чип.

…Мирра, кстати, как и Эд, эти часы не носила.

А вот Док… Дима как можно незаметнее скосил глаза, и Док, поймав его взгляд, с усмешкой сдвинул рукав своего неизменного халата. Часы были на месте.

— Хорошо. — Док одёрнул рукав и старательно раздавил окурок в пепельнице. Пальцы у него подрагивали. — И ещё, Дим. Передай Мирре…

Дима протестующе замычал: соваться к Мирре с подобными поручениями он не хотел. Да, спустя год их идиотское расставание выглядело именно что идиотским, но делать вид, будто всё в порядке, получалось только на людях.

Не при встрече один на один.