Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 27)
…случайно вышло. Она, ошалев от взрыва, сама, считай, на клинок прыгнула.
Нервы выкрутили все чувства на максимум, и темнота стала прозрачной, фактурной, и мир вокруг замедлился, только пульсировала в затылке тянущая, болезненная пустота на месте связи с Дарой.
Стрельницкий за его спиной отстреливался короткими, по два-три выстрела, очередями, и Лавр сместился, рубя тех, кто пытался зайти им сбоку. Промахивался, уворачивался, получал удары и снова и снова поднимал непривычный, с каждым взмахом всё тяжелеющий клинок, не обращая внимание на боль в плече – потому что остановиться означало умереть.
И дать им наброситься на Стрельницкого.
Брызги ихора летели во все стороны – и такая же кислотная зелень отсвечивала в глубине раззявленной пасти прыгнувшей ему на грудь твари.
Упав от удара, Лавр перекатился, вспарывая ей горло ножом, и отбросил от себя. Стёр кровь и ихор с щитка шлема, проверил шланг кислородной системы – цел, повезло.
Знал же, что надо было убрать. Как Дара улетела – так сразу…
Ладно, потом. Если выживет.
– Справа!
Бросок в сторону. Ещё одна граната Стрельницкого.
Верещание стало надрывнее, выше, уходя в мерзкий ультразвук, и Лавр зарычал от досады, ярости и напряжения, срывая связки, и ускорился, как мог, проскальзывая на лужах слабо вспыхивающего ихора.
И твари, дрогнув, чуть отступили.
…Дара. Ему столь отчаянно не хватало в этом бою Дары, что когда над головой пронеслась в шелесте крыльев тень, он не сразу понял, что это не она.
– Ложись! – рявкнул Стрельницкий рядом.
Тело само нырнуло, и тут же на спину приземлилась очередная верещащая тварь, впиваясь когтями всех своих шести ног в щели между пластинами защиты и с остервенением клацая пастью по шлему.
…Над головой пронёсся залп огня, ясно высвечивая заваленный трупами многоногов склон.
Тварь на спине взвыла, дёрнулась и обмякла, и тошнотворный запах палёного
…не драконьего, это была тварь,
Зорич поспел на помощь? Кто-то из «тигров»?..
Но он бы услыхал гул усилителей.
Стрельницкий вздёрнул его на ноги, толкнул в сторону – и тогда Лавр понял. Увидел, как пикирует зашедший на второй круг огнезрак.
Тот самый, которого он не так давно выглядывал.
Нашёлся, гад. Наконец-то, и года не прошло.
…И в тот момент, когда тварь оказалась в нижней точке своей траектории, Лавр метнулся вперёд и с разбега прыгнул ей навстречу, чудом не влетев в поток огня – и самым кончиком клинка задевая мембрану крыла.
Этого хватило.
Удивительно, но этого действительно хватило, чтобы они с огнезраком, сцепившись, свалились на землю, одинаково яростно рыча, хрипя и пытаясь убить друг друга – когтями, клыками, ножом…
Где-то рядом стреляли, снова бахнула граната, взревело пламя, отчаянно визжали многоноги.
Огнезрак – мелочь лишь чуть крупнее бестии, если на секунду задуматься (но секунды не было), – взревел, впиваясь когтями в ремни разгрузки, хлопнул крыльями, протаскивая Лавра по камням, распахнул трёхлепестковую пасть, в глубине которой ядовито сиял ихор…
Лавр отпрянул, но под затылком внезапно оказалась пустота.
Обрыв.
И уцепиться было не за что – кроме как за самого огнезрака, и будь что будет, и…
В глотке твари вспыхнуло пламя.
…Лавр ещё не успел осознать, что сейчас умрёт, как узкий клинок пробил башку огнезрака, оцарапав и визор шлема. Исчез. Ударил снова.
И вместо огня из пасти вылился поток горящего ихора.
А потом ещё содрогающегося, скребущего когтями огнезрака кто-то спихнул в сторону и протянул Лавру руку, но сведённые судорогой пальцы никак не могли выпустить рукояти ни клинка, ни ножа.
Тогда ладонь спасителя сама обхватила его за запястье и потянула на себя, помогая встать.
Подстреленная в сентябре нога подогнулась, но Стрельницкий не отпустил руки – и Лавр устоял.
– Спасибо, – прохрипел он, тяжело дыша, – Сергей Саныч.
– Не за что… Дмитрий Романыч. В следующий раз первый залп оставляй мне, а потом уже бросайся, договорились?
– Понял…
– Ну ты и псих, драконник, – проворчал рядом кто-то, и Лавр заморгал, пытаясь прогнать накатившую темноту. – А автомат на тебя что, для красоты вешали, как на ёлку?
– Ну да, а что? – попытался отшутиться Лавр.
– Да он его где-то посеял, не видишь, что ли?
– Действительно, зачем вообще автомат, с его-то скоростью и пули ему, небось, слишком медленно летают, – фыркнул ещё кто-то.
– И гранаты недостаточно эффектно взрываются.
– Тишину поймали, а? – рявкнул тот, первый, назвавший его психом.
Ферзь?..
– Дим, сам-то цел? – окликнул Стрельницкий.
Спину жгло, в груди ломило, со шлема никак не оттирались пятна ихора (или просто безобразно тряслись руки?).
Снова разболелась прокушенная Дарой рука.
Лавр оскалился во вполне себе драконьей, пусть и невидимой никому за визором шлема усмешке.
– В порядке. Запыхался только.
«Волкодраки», которых внезапно вокруг оказалось человек пять, захохотали. Кто-то хлопнул его по плечу, так что Лавр пошатнулся – но устоял и, через боль выдохнув, наконец-то заставил себя вытереть и убрать в ножны сначала нож, потом большой клинок.
– Куда дальше? – повернулся он к Стрельницкому, который уже оглядывал окрестности, крутя настройки своего ПНВ.
Земля под ногами периодически вздрагивала – или то дрожали сами ноги?
…да не, ноги бы дрожали без перерывов.
– Дальше на подвиги, – отозвался Стрельницкий, не оборачиваясь.
Ещё один толчок – сильнее прочих.
Виски заломило болью и пониманием, и Лавр полез за прицелом, – но тот не понадобился.
Проглянувшая в очередном разрыве туч луна высеребрила огромный силуэт впереди, и силуэт этот раскачивался и рос в такт пробегающим по земле толчкам.
Бам.
Бух.
Чернели провалами в саму бездну маленькие тёмные глаза, прорывались отблески ихора в приоткрытой, стянутой шрамами пасти.
Стучало в ушах сердце, и в такт с ним пульсировало
Бам.