Валентина Осколкова – Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация (страница 23)
– А они тут не развалят всё первым же прилётом?
– Будут бить с воздушным подрывом. Если не получится… Ну, тогда сами знаете.
– Понял. Передадим.
– Они дадут сигнал. Зелёная ракета по готовности стрелять, красная – перед атакой.
– Зелёная по готовности, красная перед атакой. Понял.
– Найдите меня потом, Дим.
Если б не лётные перегрузки, логичнее было бы остаться с ними – мобильность и обзор сейчас не помешали бы, – но Сергей понимал, что просто сдохнет при следующем Дариным нырке.
И Диме в бою надёжнее всё-таки сидеть в седле, а не болтаться на драконьей шее на паре ремней.
– Когда?
Стрельницкий осторожно отстегнул маску, отцепил подсумок с её баллоном и отдал Диме. Подставил лицо сырому ветру – в долине было теплее, чем на высоте, – и вздохнул. Потом обернулся, одёргивая подшлемник и возвращая на место обычный микрофон рации.
– Когда всё покатится в бездну, разумеется.
Вдали раздался чей-то яростный рёв, и по тому, как дрожью откликнулась под ногами земля, ясно было – чей.
Дара вздёрнула голову, взревела в ответ, словно принимая вызов, – и рванула в тёмное небо.
…А Дима остался.
Глава 4. Чужие рефлексы
«Бездна».
Кто-то хлопнул его по плечу, и Дима заторможенно обернулся, всё ещё беззвучно шевеля губами.
В неярком свете проглянувшей в облачную прореху луны он узнал одного из «волкодраков», – тот что-то говорил ему, но мозг отказывался распознавать слова.
– Отвали, – буркнул Дима, забыв переключить гарнитуру.
Он всё ещё ждал, что Дара спохватится, вернётся – но драконица канула в темноту.
…и кто в этом виноват, спрашивается.
– Лавров, – выдернул в реальность окрик Стрельницкого. – Хорош уже.
Дима медленно обернулся.
Стрельницкий мелкими глотками пил из своей фляги. Тщательно закрутил крышку, убрал флягу в подсумок, подтянул ремни разгрузки. Попрыгал на месте, проверяя, что ничего не болтается, вынул на два пальца клинок из ножен и снова убрал. Замер на секунду, словно пережидая головокружение, потом коротко кивнул терпеливо стоящему рядом бойцу и снова перевёл взгляд на Диму. Блеснули окуляры ночника, как два причудливых круглых глаза.
– Ты уж определись, либо Дара умный самостоятельный дракон, и тогда она сама разберётся, что делать, либо все твои байки о праве драконов на разум не стоят и пары гро́шей. Дара слышала весь наш разговор, должна знать, что делать.
Дара слышала, да, – но что из этого поняла? Что сможет передать остальным?
…да и передаст ли вообще хоть что-то или сразу ринется в бой с ётуном.
– А нам есть, чем тут заняться… сержант. Пока она не вернулась.
– Без связи она нас может и не найти.
Дима переключил-таки динамики, а следом и подачу воздуха. Собственный голос звучал в наушниках шлема максимально чуждо.
В основании черепа зудел чип.
– Лавров, отставить панику, а? Нашла же в Южной цитадели – и меня потом, после неё.
Воспоминание о тюрьме – без Дары, без смысла, без надежды, – неожиданно встряхнули, как и сам голос Стрельницкого. Было в этом что-то рефлекторное – вслушаться, сконцентрироваться… и понять, что ты жив.
Шок неохотно отступал, а окончательно вернул в чувство басовито рванувший огненный залп неподалёку. Граната? Огнемётный выстрел?..
Истошно, многоголосо взвизгнули бестии, коротко застучали выстрелы. Зелёные пятна от искристой вспышки, пусть и приглушенной светофильтром шлема, плыли перед глазами, потихоньку растворяясь, и мир тоже плыл, но неуместные тут страх и растерянность больше не примораживали к месту.
…и на том спасибо.
– Лавр, – рявкнул Стрельницкий, – бегом!
Позывной сработал точно спусковой крючок, и Лавр рванул на голос, едва разбирая дорогу – глазам всё ещё нужно было время адаптироваться к темноте.
Вот будь рядом Дара… Но толку жалеть о несбыточном.
А потом он окунулся в чужой бой, и весь мир сузился до конкретных задач.
Не споткнуться.
Не потерять из вида Стрельницкого.
Увернуться от когтей прыгнувшего откуда-то берса-волкодрака, запоздало рвануть из ножен клинок, размашисто полоснуть тварь по шее – понизу, насколько дотянулся, отскочить – оступиться, скатиться в хлюпнувшую ледяной водой яму (след титана?!), чудом не пропороть себе ногу тесаком, взбежать по другому склону…
Да, Лавр не умел фехтовать, как «волкодраки». Но зато весь прошлый бой он был с Дарой, рвущей этих тварей, и знал, чувствовал, как они двигаются. Как атакуют.
…как умирают.
Кто-то из бойцов уже всадил берсу в пасть гранату, от которой того опрокинуло набок. Вспыхнул ихор, в нос даже сквозь фильтр маски ударил его резкий, характерный запах.
Слух, обоняние, осязание – все чувства вплоть до не подлежащего осознанию чутья обострились, компенсируя плохую видимость, и одновременно с тем словно бы смазались. Холодный, ветреный мир за пределами шлема ощущался… опосредованно.
– Вперёд, вперёд! – донеслось, перекрыв звон в ушах.
…а убойные всё-таки «таблеточки» у Арафа.
Лавр чувствовал, как иногда подводит правая нога, но боли не было – и он мог спокойно работать прокушенной рукой, и дышал полной грудью, только под конец вдоха в рёбрах что-то давило.
Мир уже почти не крутило каруселью, но никакие мысли в голове по-прежнему не задерживались, потому как всё внимание, без остатка, было отдано тому, чтобы двигаться вместе с «волкодраками».
Куда?
…да какая нахрен разница, это точно не Лавру решать.
А потом Стрельницкий впереди запнулся, и, рывком подскочив, Лавр поймал его за локоть.
Полковника ощутимо повело в сторону, но он тут же выпрямился.
– Порядок, – быстро проговорил он. Сквозь шлем (сквозь шум в ушах) слышалось глуховато.
Лавр неохотно разжал руку, догадываясь, в чём дело.
Если ему с заблокированной связью полёт дался тяжелее обычного, то уж Стрельницкому-то! Высший эшелон, перегрузки, перепады высоты…
– Шеф! – окликнули их, и из темноты показалась фигура одного из бойцов.
…нет, самого капитана Дымова, судя по голосу.
– Наконец-то, – буркнул Стрельницкий, неожиданно бодро двинувшись ему навстречу. – Отвык я горным козлом скакать. Теряю форму.
Вдалеке бахнуло, полыхнул отсвет – то ли драконьего пламени, то ли выстрела огнемёта. Потянуло гарью с резким ихорным привкусом.
А ещё, почти неуловимо, откуда-то пахло речной сыростью. Лавр даже снял шлем, закрепив его на поясе.
…так это журчание – и правда вода, а не глюки?