Валентина Орлова – Хризантема на мокром асфальте. Детектив (страница 6)
– Мать честная! – неожиданно сорвалось с языка.
Да, машина импортная, японская. Фары разбиты, передок помят, но немного. Машина Ивана почти не повреждена.
– Черт, что это?
Споткнувшись ногой о что-то мягкое, Иван остолбенел. Господи, да ведь это женщина! Вот он крик – дверца машины открылась от удара и женщину вынесло на дорогу. Она лежала совсем неподвижно, волосы разметались, голова на краю тротуара. Иван наклонился, без сознания, но дышит, видимо ударилась о край тротуара. И рядом с женщиной лежали цветы, очень красивые, белые, махровые хризантемы. Так и рассыпался, упавший рядом букет, видимо с праздника ехали.
В голове лихорадочно стучало: что делать, что делать? Что же это мужик в машине молчит? Иван растерялся, все произошло так быстро. Машину он свою все-таки удержал, да и хозяин иномарки тормозил изо всех сил, слава богу, машина-то у него почти цела. «Договоримся полюбовно, – подумал Иван. – за ремонт сам заплачу.»
Иван прислушался и огляделся. Тишина. Из -за забора никто не появился. Милиции поблизости нет. В частных домах темно, окна завешены, даже свет никто не включил. А если кто чего и увидел из-за закрытой занавески, головой покачал да и подумал: сами разберутся. Носит нелегкая среди ночи. Да и выходить из теплого дома не очень-то хочется.
Иван стоял в раздумье и ждал. Тишина. А самое ужасное, тишина была в той красивой машине.
– Эй, парень! – тихо позвал Иван, подойдя к машине. – Че молчишь-то?
Он наклонился и заглянул в боковое стекло. Мужчина лежал грудью на руле, бледное, без кровинки, лицо было повернуто к окну, глаза были закрыты.
– Эй, ты что? Спишь что-ли?
Молчание. «Вырубился с перепугу» – Сообразил Иван. «Скорую надо вызвать.» – пронеслось в голове. Оба без сознания, но факт – живые. Где же здесь телефон?
Да какой же он идиот, ведь больница же рядом! Сейчас сбегает в пять минут и приедут, заберут. И как холодный душ на голову: а что он скажет? Что сам сбил этих бедолаг? Значит нужно сразу же и в милицию звонить, и сдаваться? И прощай, нормальная жизнь. Ладно, оба живые, но ведь факт налицо: дорожно- транспортное происшествие. Еще неизвестно, что ему в милиции накрутят. Быстро пронеслось в голове, как он сидит в камере, а Танюшка передачки дома собирает, слезы льет горькие. Только женился недавно, такую жену в дом привел и на тебе! Нет, не может он рисковать сейчас. Если бы один был- другое дело, а Танюшкину жизнь под удар ставить он не имеет права. А вдруг кто-то из жителей, увидев в окно это происшествие, уже милицию вызвал? Ивана даже пот холодный прошиб от этой мысли. Скорее нужно уезжать из этого проклятого места. Поедет в город и там вызовет скорую из автомата. Помогут им, в больницу отвезут, в реанимацию. А может и милицию вызовут, да только ищи ветра в поле. А эти двое очухаются. Крови нет, ни царапины, ни синяка. Ну, бабенка ушиблась сильно головой, сотрясение скорее всего, а мужик, видимо с перепугу отключился. Нашатырь под нос сунут и очнется.
Так думал Иван, и мысли в голове у него путались, наскакивая одна на другую, а руки уже открывали дверцу кабины. Медленно и плавно вывел Иван свою машину из переулка, и, развернувшись, выехал на городское шоссе. Доехал до ближайшего телефона-автомата, который находился возле здания главпочтамта. Сразу вызвал скорую, назвав адрес места происшествия. Больше говорить ничего не стал, сел в рефрижератор, и сразу – домой.
Только одна мысль засела гвоздем в голове: как скрыть все от Танюшки? И еще очень хотелось, чтобы прошел дождь или выпал снег, и скрыл все следы.
Глава пятая
Иван и Татьяна
– Ой, Ванечка, наконец-то! А я уж все глазоньки просмотрела!
Танюшка кинулась мужу на шею, едва он переступил порог квартиры.
– Все глазоньки проглядела! – повторила она, отстраняясь, и, оглядев мужа с головы до ног.
– А холодный-то, а голодный-то! Я сейчас, раздевайся.
Вихрем метнулась на кухню, захлопотала, засуетилась. В нос ударил запах его любимого украинского борща.
Не спеша разделся Иван, снял грязную одежду, и прошел в ванную комнату. Запах чистоты, уютный вид мирно висящих полотенец, всяких дамских пузыречков и баночек возле зеркала, блеск хрома и кафеля, понемногу успокоил расходившиеся после аварии нервы. Твердо решил Иван ничего Татьяне не говорить. Пустил струю в ванну, добавил колпачок шампуня, душистая пена поднялась айсбергом. «Вот и славно, сейчас помоемся.» – совсем успокоившись, подумал Иван.
– Ваня, – Танюшка заглянула в дверь, – что ж так долго-то сегодня? Я ведь все жданки прождала. Не случилось ли чего?
– Да ничего, заказчик жадноватый попался, выясняли кое-что. Да ты, давай, работай, есть хочу, как собака. Ух, ты, аппетитная моя!
Он ущипнул жену за мягкий бочок, увидел, как засверкали ее глаза, засветились веснушки на носу. Как же он любил ее, свое конопатое солнышко!
Танюшка снова ушла на кухню, а Иван не спеша разделся и погрузился в душистую пену. Нет, хорошо, что он не поддался порыву, и не остался на этой ночной дороге. А тех бедолаг уже, наверное, доставили в больницу и в чувство привели. Теплая, душистая пена обволакивала усталое тело, мягкая вода ласкала каждую клеточку, усыпляла и тот странный внутренний голос, который время от времени беспокоил, и, которому Иван еще не мог дать точного определения: как будто какой-то маленький гном выскакивал из старинных часов и отрывистым голосом попискивал: а вдруг – нет? Иван прогонял от себя этот писк, погружаясь в волны блаженства.
– Ваня, да скоро ты? – послышался Танюшкин голос из кухни.
– Сейчас, мое солнышко, уже бегу!
Стол ломился от еды. Как будто Иван не из обычного рейса приехал, а вернулся, по меньшей мере, из полярной экспедиции, где пропадал долгие месяцы, рискуя жизнью, и спасая свою шкуру от белых медведей. Румяные шанежки, пирожки с яблоками, огурчики соленые, помидорчики маринованные, колбаска и сыр, а самое главное, его любимый, горячий и душистый – украинский борщ! И в самом центре стола – бутылка «Посольской водки».
– Ну, Танюх, ты сегодня превзошла себя! – засмеялся Иван, лаская жену взглядом и наливая чистую, как утренняя роса, водку в хрустальные стопки. Выпили. По телу разлилось приятное тепло, Иван потянулся за хрустящим огурчиком.
– Заждалась?
– Ой, Вань, ты кушай, а я все расскажу, – защебетала Танюшка. – Вчера должна была дежурить Мария, так я с ней поменялась, чтоб сегодняшний вечер свободным был, чтоб тебя встретить. Хорошо, что она согласилась, вот я все и приготовила, все чин- чинарем, правда, Вань?
– Еще каким чинарем! – довольный похвалил Иван жену.
– Я, Вань, плохо не люблю.
Вот за это Иван и любил свою женушку.
Разомлев от вкусного ужина, и глядя на сидящую напротив Татьяну, он вспомнил, как познакомился с ней. После долгих и безрезультатных хождений по всяким поликлиникам и кабинетам, причем за это время здоровье его было проверено от и до, он уже совсем потерял надежду отыскать ту, единственную, которая была бы не на вечерок, не на ночку, а на всю оставшуюся жизнь.
Это была трудная задача. Было несколько знакомств по обычному графику: кино или театр, смотря по интересам дамы. Затем ресторан, или ужин дома. У нее или у себя – это тоже, как дама захочет. Затем – все остальное. До «остального» доходило не всегда, иногда все заканчивалось очень примитивно: ужин и бай-бай, так как некоторые дамы предпочитали спиртное больше, чем любовь. Все эти боевые походы так вымотали душу и тело, что в один прекрасный момент Иван сказал себе: все, баста, остаюсь холостяком.
И, как часто бывает в жизни, тут -то судьба ему и улыбнулась.
Как-то после очередного рейса у Ивана так прихватило правый бок, что он еле добрался до поликлиники. Оказалось – аппендицит, острый приступ, сразу отправили в операционную. Еще немного, и перитонит случился бы. Уже, когда на стол укладывали, такая боль накатила, такой жар в животе разыгрался, что Иван чуть сознание не потерял. И тут же от наркоза провалился в тишину и темноту. Когда очнулся, долго ничего сообразить не мог, смотрел в белый потолок над головой, на лампочку под потолком. Боль ушла, только туповато ныло в правом боку. Потом глаза непроизвольно скользнули по палате, на соседней койке спал мужчина, другая койка напротив пустовала.
И вдруг, прямо, как солнышко в глаза: два светло- карих глаза с золотыми искорками среди густых ресниц, слегка подкрашенных коричневой тушью. Дальше был аккуратненький в веснушках носик, и медицинская маска, закрывающая нижнюю часть лица.
– Пить… – тихо попросил Иван.
– Лежите спокойно, вам нельзя, – послышался из-под маски несколько приглушенный, нежный девичий голосок. «Надо же, какая строгая…» – подумал Иван и понял, что операция уже позади. «Хоть бы глоточек…» – губы снова шевельнулись, умоляющим взглядом он уставился в непонимающие рыжие глаза. Он уже тогда почувствовал силу этих глаз.
Она изящным движением маленькой белоснежной ручки взяла чайную ложечку, чуть-чуть намочила ему губы, зачерпнув капельку какого-то раствора из стоявшего на тумбочке стакана.
– Сп-а… сибо… – прерывающимся шепотом прошептал Иван и закрыл глаза. Все закружилось в голове и он снова забылся. А когда очнулся, она так и сидела напротив и смотрела на него. Лампочка под потолком уже горела тусклым светом. Сосед спал, Иван повернул голову, за окном было темно, значит была уже ночь. Он хотел что-то сказать, но во рту было сухо. Чувствовал же он себя намного легче.