Валентина Назарова – Сезон комет (страница 5)

Но от того, что я четко понимала мотив своего идиотского поступка, легче мне не становилось. Я будто перепачкалась в каком-то дерьме, оно покрывало всю мою кожу, затекало в нос и в глаза. Мне требовалось заглушить это ощущение – чем угодно. Музыкой, шумом, разговорами, бокалом чего-нибудь покрепче. Поцелуем с кем-то другим. Единственный способ избавиться от чувства вины за то, что совершил плохое, – это тут же сделать нечто похуже. Не лучший модус операнди, но он не раз выручал меня.

Дернув за ручку двери, я зашла в первый попавшийся бар. В нем было полно народа, громко играл музыкальный автомат. Из-за шума я наконец перестала слышать свои мысли. Растолкав посетителей локтями, пробилась к стойке и кивком подозвала бармена. Пока ждала свой джин-тоник, со мной попытался заговорить какой-то парень. Моложе меня, он был наделен той особой привлекательностью подонков, которой отличались парни моей соседки, – с ними я по утрам в субботу неловко сталкивалась у ванной. Зеленые глаза. Татуированные ключицы, выглядывающие из широкого выреза футболки. Он смотрел на меня с нагловатой ухмылкой, его язык нервно поигрывал колечком в губе. Один из наиболее совершенных паразитов, сотворенных природой, – падальщик. Парень моментально считал ситуацию: женщина, одна, расстроенная, вечернее платье, крепкий алкоголь. В его глазах я – легкая добыча. Я улыбнулась в ответ и похвалила его сережку. Он спросил, кем я работаю. Я что-то соврала. Если я чему-то и научилась за свои тридцать с небольшим лет, так это тому, что правда – привилегия, которую необходимо заслужить. Бармен принес мой напиток, парень предложил пойти за его столик, познакомиться с друзьями. Мысленно я умилилась тому, что он не позвал меня сразу к себе домой.

Представьте себе бар – такой, как в кино. Злачное местечко с приглушенным светом и потертыми кожаными диванами, где лет так семьдесят или восемьдесят назад напивались битники и матросы. И пускай сейчас его основной контингент – зажиточные офисные работники, в воздухе витает дух богемности и упадка.

Новый друг подвел меня к большому столу, за которым собралась весьма разношерстная компания. Девушка, похожая на модель; дама средних лет; какие-то рокеры; рядом с ними – пожилой мужчина, похожий на дорогого юриста. Я не могла понять, что у них общего. Никто ничего не говорил и ничего не пил, все они будто кого-то ждали.

Ответ появился через мгновение, когда к столу подошел еще один незнакомец. С его руки свисала нескладная рыжая девушка в атласном кремовом платье, на вид сильно пьяная.

– Добрый вечер! А что такие грустные лица? Я же всех угощаю! – объявил он, и публика за столом пришла в движение от радостного возбуждения.

Пригласивший меня парень тут же забыл обо мне, вскочил и с подобострастными нотками в голосе похвалил пиджак незнакомца. Пиджак и правда был классный – из коричневой замши, с болтающейся вдоль рукавов длинной бахромой. Фрэнсис – так звали его обладателя – сам походил на этот пиджак: поношенный и чуть затертый, но не потерявший элегантности и формы. Слегка за сорок, высокий, чуть сутулый, он скользнул смеющимися прозрачно-голубыми глазами по лицам присутствующих, не задержавшись на мне, будто все за столом казались ему одинаковыми.

Мужчина опустился на низкий диван возле моего спутника и лениво развалился. Девушка устроилась рядом, на самом краешке. Она пила и отчаянно пыталась привлечь внимание Фрэнсиса, дергая его за рукав. Но тот увлекся беседой и не замечал ее.

Я спросила у своего нового друга, кто такой Фрэнсис. Он посмотрел на меня с искренним недоумением. Фрэнсис Джеймс Харт – он же практически Керуак[5]! Как я могу его не знать? Откуда я – с Луны? В ответ на это у меня вырвался смешок: так уж и Керуак? Фрэнсис поймал мой взгляд и улыбнулся, не торопясь ни подтвердить, ни опровергнуть мои сомнения. В этот момент в моей сумке зазвонил телефон – и даже не нужно было гадать, кто это. Конечно Ира. Хватилась меня и звонила, чтобы, как всегда, извиниться за бестактность, хотя сама искренне не понимала, что сделала не так. Ведь она желала мне добра. Это правда. Она любила меня и желала добра. А я поцеловала ее мужа. Черт.

Однако это была не Ира. Звонил Ростик. Я вздохнула, попыталась заставить себя ответить, но не смогла. Мне хотелось побыть одной. Даже не так. Мне хотелось побыть кем-нибудь, кроме себя. И толпа незнакомцев в баре, казалось, создавала самую подходящую для этого обстановку. Вздохнув, я убрала телефон в сумку и принялась снова разглядывать людей. Прислушиваться к разговорам. На Ирином празднике все говорили в основном о покупке недвижимости, инфляции, планах на отпуск и подобных невыносимо скучных для меня вещах. Притом почти каждая реплика заключала в себе тщательно завуалированное, будто бы случайное хвастовство. «Хорошо, что мы успели купить ту виллу». «Хорошо, что деньги работают, а не лежат и дешевеют». Кто-то сказал даже – конечно, шутя, – что в такое время, как наше, выгоднее всего иметь долги. Я засмеялась – впервые за вечер – искренне, громко, подумав о двух своих выпотрошенных кредитках, по которым должна отправить, изловчившись, минимальные платежи в текущем месяце.

За этим столом разговоры велись другие. О смерти какого-то общего друга. О треках из музыкального автомата. О битниках, которые пили в этом баре в пятидесятые. Кто все эти люди? Точнее, кто – этот человек, который собрал вокруг себя столь странную компанию? Я опять посмотрела на Фрэнки. Почувствовав мой интерес, он взглянул на меня и улыбнулся, продолжая кивать своему собеседнику.

Телефон снова зазвонил. На этот раз Гамлет, но у меня все так же не имелось желания отвечать. Я доберусь домой на такси, ночью, когда все уже лягут спать, чтобы отложить объяснения на завтра. Другой вариант: если стыд будет слишком сильным, то просто утоплюсь в заливе.

Я ощутила затылком чей-то напряженный взгляд, обернулась и увидела Фрэнсиса. Он смотрел на меня, склонив голову набок. На его губах играла смутная полуулыбка, которую можно было трактовать по-разному: от предложения пойти к нему домой до замечания насчет моих хамских манер за столом, куда он меня не приглашал. Скорее всего, второе…

– Отсюда нас выгоняют, уже почти полночь. Не хотите поехать ко мне, в Мори Пойнт?

– К вам? – У меня вырвался невольный смешок. Все так просто. Все всегда так просто.

– Разумеется, не вы одна. – Он кивнул в сторону своей спутницы и остальных гостей. – Просто я вдруг подумал, что вы выглядите как человек, которому совсем не хочется домой. Большинство из нас здесь такие.

– В этом баре?

– В Калифорнии.

Пока он говорил, я невольно пыталась угадать, откуда он родом – в его акценте слышалось много всего: американский юг и лето переливались в широкие английские гласные. Он явно видел мир, немало путешествовал. Сколько всего нужно пережить, чтобы заработать эти морщинки в уголках глаз? Он – настоящий писатель, не то что я, самозванка, создавшая только одну книгу. Как я могла подумать, что он предложит мне переспать с ним! Теперь, понимая, что его интерес ко мне вызван, скорее, сочувствием, я хотела сказать ему что-то обидное. Но в этот момент у меня в сумке опять зазвонил телефон.

– Простите.

– Отвечайте, если вам нужно, – сказал он и отвернулся, так как его кто-то окликнул.

Я стояла, сжимая телефон в руке.

– Не нужно, – бросила я ему в спину.

– Так что? Вы в деле? – Его прозрачные голубые глаза сочились скрытым где-то глубоко внутри августовским солнцем.

– Это правда, что Чарли Мэнсон начинал свою карьеру поблизости отсюда? – зачем-то спросила я.

– Понятия не имею. – Он посмотрел на меня с искренним удивлением.

– Хорошо. Будь вы серийным убийцей, то знали бы точно все факты о своем знаменитом коллеге.

– Не пойму, хотели ли вы меня оскорбить или так пошутили. Спишем это на трудности перевода. Такси уже приехало, вы можете выходить. Мне же нужно решить один вопрос.

Этим вопросом была его спутница, которая задремала в углу на диване. Он сел рядом с ней и попытался разбудить, поглаживая по руке. Приоткрыв глаза, она наклонилась к нему и стала что-то нашептывать, касаясь губами мочки его уха. Поверх ее плеча Фрэнки смотрел прямо на меня и улыбался. Что ж, это подонок другого калибра, на голову выше своего юного почитателя с колечком в губе. К тому же писатель. Я улыбнулась ему в ответ и вышла на улицу.

В этот момент кто-то взял меня за руку. Я вздрогнула.

Гамлет. Я хотела сказать ему, что сожалею, что все понимаю, что это просто три бокала вина на голодный желудок. Но слова застряли в горле. По его встревоженному лицу я поняла, что дело снова не во мне.

– Что случилось?

– Поехали! – Гамлет крепче сжал мою руку и потащил вниз по ступенькам. – Ростик. Мы не знаем, где он. У соседей пожар, а у него выключен телефон.

В машине на пассажирском сиденье нас ждала Ира.

– Он мне звонил, – вдруг вспомнила я. – Несколько раз.

– Когда? – Ира резко развернулась ко мне. Вокруг ее глаз размазалась подводка. Она выглядела уставшей и пьяной. Намного старше своих лет.

– Час назад. Я не ответила.

– Господи, господи, господи, – начала бормотать она, потирая руки.

Машина тронулась.

– Тише, все в порядке. – Гамлет накрыл ладонью ее коленку. – Он просто тебя наказывает.