Валентина Назарова – Когда тебя нет (страница 21)
— В прошлом году — сто девяносто два дня, кстати, меньше, чем в позапрошлом! — Олли добродушно ухмыляется, а потом поясняет, глядя на меня: — Я что-то вроде странствующего коммивояжера, только вместо продажи пылесосов я рассказываю молодым разработчиками и стартаперам[31] о технических возможностях нашей платформы. Например, если ты хочешь сделать свое приложение, совсем не обязательно арендовать собственный сервер и все такое, можно использовать наше решение и тем самым получить доступ к нашим пользователям, которых, между прочим, больше четырехсот миллионов. Мы с Романом когда-то этим вместе занимались, но потом его переманили в Долину. Эх ты, предатель! — Олли шутливо пихает француза кулаком в плечо. — Помнишь наши старые добрые времена? Мы ведь начинали как обычные разработчики, сидели в самом темном углу лондонского офиса и носа не казали ни на какие конференции.
— Я помню, как-то раз нас с Олли отправили в Азию, кажется, в Бангкок, на какое-то мероприятие, и все в последний момент. Компания сняла для нас такой огромный люкс на высоком этаже, где в услуги был включен массаж и спа. Мы, конечно, решили сходить. А чем еще заняться двум ботаникам в дорогом отеле в десять вечера?
— Ага, — лицо Олли начинает краснеть от смеха, — но я, будучи рыжим конопатым неспортивным британцем, конечно, стесняюсь раздеваться при своем подтянутом смуглом коллеге, поэтому попросил, чтоб мне массаж сделали приватно. Кто же знал, что даже в пятизвездочном отеле это у них воспримут как кодовое слово. Я забрался под простыню и стал ждать, когда придет массажистка, бабуля вроде той, что зашла в комнату к Роману. Но вместо старухи пришла девушка, которая меня просто поглаживала минут десять по спине, потом попросила перевернуться и как схватит… за это за самое место! А я как закричу! А она и не думает отпускать — говорит мне на ломаном английском — хеппи-энд просили — вот он. Еле отбился от нее.
— А я бы вот, может, и не отказался от хеппи-энда, но бабка та намяла меня так своими старыми костями, что я на следующий день едва ходил. Теперь очень осторожно формулирую свои желания.
Ребята заливаются хохотом. Лиза легонько потягивает Олли за рукав.
— Пошли?
— Ага, — отвечает он, засовывая руки в рукава. — Только я хочу купить бутылку с собой.
Я застегиваю куртку.
— Серж? — Лиза смотрит на меня, выразительно подняв брови, пока Олли расплачивается.
— Да я бы лучше домой…
— Не глупи, будет классно…
Я смотрю на ее склоненную набок голову, темные волосы, спадающие вниз на одно плечо. Пускай она улыбается, я прекрасно понимаю, что она спрашивает только из вежливости. Но мне плевать на этикет, у меня миссия.
— О’кей, но я ненадолго.
Я не понимаю, зачем им надо тащить меня с собой, но все равно соглашаюсь. Мне нужно взять у нее телефон, какой-то контакт, прежде чем ее взгляд совсем потеряет фокус, а слова превратятся в бесконечное мурлыканье на ухо Олли.
Мы выходим на улицу. Приятель Оливера прикуривает сигарету у скучающей проститутки в переулке. Лиза мурлычет мелодию. Олли поднимает воротник, защищаясь от ветра. Я позволяю теплому ночному ветру, как соскучившемуся щенку, облизать себе лицо, медленно шагая по гулкому переулку на свет, к людям, к звукам голосов и шорохам ночного города.
Я изучаю ее профиль, она движется параллельно мне вдоль по улице, на расстоянии вытянутой руки, но нас разделяет граница света и тени. Пока все сходится, она действительно встречала Илая, разговаривала с ним. Только зачем ему лететь на встречу с девушкой, с которой он знаком всего один день? В голове тревожно мечется мысль, что я что-то упускаю, я снова и снова прокручиваю про себя ее слова, но абсент делает мою голову такой легкой, а язык — тяжелым. Я должен поговорить с ней, но только не сейчас, сейчас я только все испорчу. Вместо этого я снова шагаю вслед за ней по темным улицам.
Лиза и Олли вырываются вперед, слегка соприкасаясь плечами, я иду позади. Мы выворачиваем на бульвар с высокими деревьями и статуей жирного кота посередине, движемся дальше, до маленькой средневековой площади и ныряем в узкий петляющий проулок. Лиза тормозит возле незаметной двери, из-за которой слышатся звуки низких басовых струн и аплодисменты. Мы проходим через двойные двери, мимо лениво оглядывающего нас вышибалы и оказываемся в баре. Узкий и длинный, как вагон метро, он заканчивается маленькой сценой, где под одиноким синим софитом стоит пустой высокий стул.
Что, если фотографию подложили? А напоминание, которое так вовремя подсунул мне виртуальный ассистент, тоже не случайное? Что, если эта девушка пришла в тот бар, чтобы встретить
Лиза занимает нам столик и куда-то исчезает, его друг болтает с какой-то девицей у бара. По огромным белым зубам я предполагаю, что она — американка. Мы с Олли остаемся вдвоем, стоим, переминаясь с ноги на ногу, он копается в своем телефоне, я читаю меню коктейлей, из которого все равно не стану ничего заказывать. Наконец, я не выдерживаю и произношу вслух то, что гложет меня уже битый час:
— Ты — Олли Ингланд?
— Откуда ты знаешь Лизу… — начинает Олли одновременно со мной, тут же замолкая и неловко улыбаясь. — Извини. Так откуда?
— Друг познакомил год назад. Сегодня случайно встретились.
— Случайных встреч не бывает.
Я пожимаю плечами, переводя взгляд на перечень ингредиентов кайпериньи.
— И да, я — Олли Ингланд. Не знал, что кто-то может узнать меня вот так, в лицо.
— Я читал твой код. И биографию.
Он отводит глаза. Я достаю телефон и начинаю машинально перещелкивать папки. Зачем я показал ему, что знаю, кто он? Зачем он вообще здесь? Хакер-профессионал с огромным послужным списком. Он ведь запросто мог взломать виртуального ассистента Илая и слушать все, что происходило в том доме, до самого момента, пока я не обесточил эту штуку.
— Неплохая игра, — раздается голос Олли над моим ухом.
Его глаза смотрят прямо в дисплей моего телефона, на лого.
— Ага. Но создатели кое-что не продумали.
— Правда? А я вот не играл еще. — Он смотрит на меня с интересом. — Но знаю ребят, которые ее создали. Они — клиенты.
— Ого. Круто. Тогда передай им про баг[32], он разрывает игровой процесс.
— А что за баг?
— Это даже не баг, а косяк геймплея.
— Эти ребята сейчас тут, на конференции, я тебя им представлю, если хочешь. Там сам им про все косяки и расскажешь. Они тебе будут очень благодарны, уверен.
— Эм…
— Подружились уже, значит? — Лиза приземляется между нами, как истребитель, задевая меня бедром.
— Конечно, Лиза, мы, айти-парни, всегда заводим друзей за пятнадцать минут. Социальные скиллы восьмидесятого уровня.
Я замечаю, что он протягивает ее имя, искажая его почти до неузнаваемости, но она не спешит его поправлять.
— Тихо тихо, начинается, — она прикладывает палец к губам.
Свет гаснет, весь, кроме синего прожектора над сценой, луч которого падает на высокий пустой стул в центре. Через минуту на сцене показывается кудрявый гитарист и занимает место возле укрытого покрывалом с африканским узором рояля. За ним следует черная девушка в красном платье. Я наблюдаю за тем, как тихо, будто в замедленной съемке, она ступает по ковру босыми ногами. Она садится на стул, откидывает волосы назад и закрывает глаза.
— Смотри, это она, — горячо шепчет мне в ухо Лиза, протягивая какой-то напиток со льдом. Снова этот запах жвачки.
— Кто?
— Женщина в красном! Фея! Смотри-смотри, сейчас она начнет заламывать руки.
Девушка облизывает губы и начинает петь, медленно и объемно выводя гласные — «La Fie Verte». Я слушаю ее голос, почти заглушающий шепчущую что-то невпопад гитару, то взмывающий вверх, то срывающийся вниз. Песня заканчивается, и я чувствую, как на руках проступают колкие мурашки. Я смотрю на певицу так пристально, что ее контур начинает двоиться у меня в глазах, затем отвожу взгляд, моргаю, замечаю, что Роман и американка куда-то исчезли, а Лиза стоит вплотную к Олли, их лица почти соприкасаются. Губы Лизы шевелятся, сначала я думаю, что она подпевает, но она не попадает в строчки припева. О чем они говорят? Я чувствую, как звук голоса певицы проникает мне под кожу, сцена отъезжает куда-то в глубину зала. Это похоже на начало панической атаки. Пора уходить. Я поднимаю с пола рюкзак и направляюсь к выходу, ощущая затылком, как позади меня всколыхнулся воздух — кто-то встал со стула. Она следует за мной к выходу, хватает горячими пальцами за запястье и нашептывает что-то нечленораздельное.
На улице прохладно, я дышу глубоко, расправив плечи, чувствуя, как кислород поступает в мозг. Ее липкая влажная ладонь, наконец, размыкается. Лиза чиркает зажигалкой и прислоняется к стене.
— Постой со мной, пока я курю?
Я рассматриваю разноцветный мусор, забившийся между булыжников мостовой — блестки, лепестки, окурки, бумажки. На секунду в этом орнаменте мелькает что-то красивое, какой-то узор, смысл, но только на секунду, и я тут же вспоминаю, что это всего лишь абсент.
Лиза крутит сигарету между пальцев с ловкостью фокусника с монеткой. Я смотрю за рисунком, который выписывает в сумраке переулка тлеющий кончик ее сигареты — знак бесконечности. Мимо идут люди, они задевают меня, они смеются, свистят мотороллеры. Мы стоим и смотрим на гипнотическую красную точку.