Валентина Ми – «Подождите, не уходите», или Когда же бабочка взмахнула крыльями (страница 3)
И ведь не старая ещё была. Лет пятидесяти. Но тупая отрешённость от всего, превратила её лицо в маску. В ней не было внутреннего огня, света, всё потухло. Иногда, чтобы разрядить душное напряжение в воздухе я задавала ей какой-то вопрос. И она нехотя, равнодушно, еле шевеля губами, невнятно отвечала. От неё веяло такой мучительной тоской, что я робко съёживалась и погружалась в томительное молчание. Мне хотелось только одного, чтобы она поскорее ушла. Таких людей нельзя допускать к больным, старикам, инвалидам. По какой-то причине духовно измождённые и опустошённые, они сами того не сознавая распространяют в пространстве горечь своей жизни. Попадёшь к такой в зависимость – быстро коньки отбросишь. Вот в такие моменты и понимаешь, что счастье, это когда зависишь только от себя.
Дети, видя моё состояние и даже панику, позвонили в социальную службу и попросили прислать кого-нибудь поживее. Когда в наш дом вошла Роза, мы все были счастливы. Симпатичная женщина лет тридцати. Улыбка не сходит с её лица. «Наша улыбашка» – называет её Капулька. Роза даже не предполагает, каким природным даром обладает. Уголки губ у неё всегда приподняты, а носогубные линии сложены в очаровательный и восхитительный узор. И даже если она серьёзна, то лицо её будто улыбается. А готовит так вкусно, что Капка однажды выдала интересную фразу: «еда, похожая на любовь».
Глядя на неё, я всегда вспоминаю стихотворение Иннокентия Анненского:
– Роза, подойдите, пожалуйста, побеседуем немножко, – хочу тоску разогнать. Мне ничего не нужно, только с едой разберитесь.
– Ну давайте, поговорим. У меня ещё два часа в запасе. Не падайте духом, Лена. Александр Зиновьев говорил: «Надежда… остаётся в области подсознания, ибо даже в миг расстрела казнимый надеется на избавление». Вдумайтесь только: в миг расстрела…
– Да знаю я это всё. Много что люди говорят, чтобы подбодрить других. «Надежда живёт даже у самых могил». «Пока ты не умер, ты не проиграл», – махнула я рукой. – Только когда приходит беда к тебе лично, уже другие мысли появляются. Надежда ведь и убить может, и лишить человека силы воли, если постоянно поворачивается к нему спиной. Так что, иногда лучше для здоровья и психики не лелеять надежду.
– Лена, вот давно хочу спросить у вас, чьи это картины, которые висят на стене?
– Автор сидит перед вами.
– Так это ваше творчество? Вам надо выставку организовать.
Роза подошла поближе к холстам.
– Вот эта картина: «Грусть». Надо же молодая женщина с прелестным личиком смотрит куда-то вдаль. Будто задаёт всем вопрос: «Люди, а вы знаете, что такое жизнь?»
…А этот малыш – мокрый, жалкий воробушек под дождём. «Мне страшно, я не знаю как мне жить, что делать?» – говорит его пронзительно-тоскливый взгляд. Да и мне становится жутко, когда я смотрю на этого ребёнка. Откуда такие образы?
– Это всё ночные путешествия по закоулкам подсознания, всплески эмоций, запрятанных где-то внутри. Слышали такое?
– Но не будем обо мне, расскажите лучше о себе. Почему вы не пошли учиться?
– Я закончила историко-философский факультет университета.
– Вон оно как. И выбрали такую неблагодарную работу?
– Почему неблагодарную? Я на этой работе многое увидела, поняла, переосмыслила. Прав был профессор…
– Какой профессор?
– Я ведь после университета три года проработала в книгохранилище. Много уникальных книг прочитала там. Однажды к нам пришла пожилая женщина, профессор университета, востоковед. Мы с ней часа два проговорили, очень интересный собеседник. А уходя, она мне сказала:
– Девочка, чаши весов в нашей жизни должны быть уравновешены. Учёба, свиданья, работа, любовь – одно должно дополнять другое и подпитываться друг другом. Потом немного помолчала, будто задумалась над чем-то своим, пережитым и вздохнув, продолжила:
– Вы знаете, что такое синдром упущенных возможностей? Это когда, в какой-то момент возникает некое чувство ущербности, необъяснимое ощущение важной потери. Я заметила, что вы любите мечтать, философствовать, а мечты без активных действий ведут в пустоту, это сродни блужданию в темноте. Падения, страдания, сбои на нашем пути, тоже нужны, иначе мы не прочувствуем всю остроту ярких ощущений от последующих взлётов и побед. Не допускайте какого-либо дефицита в своей судьбе. Жизнь интересна своим многоцветьем.
И на прощание профессор прочитала такое четверостишье:
Зацепили меня эти наставления. Что я знала, кроме учёбы, архива, книг? И решила тогда круто изменить свою жизнь, стать более живой. Уволилась из архива, пошла в социальные работники. Стала активным участником различных форумов в сети. В мою повседневную жизнь вошли театры, концерты, выставки, вернисажи. А два года назад я встретила мужчину, которого полюбила. Мы уже подали заявление в загс. Как много я бы упустила в жизни, если бы до сих пор сидела в архивном отделе библиотеки. Ухаживая за своими пациентами, я увидела изнаночную сторону жизни, поняла, что одиноким человек может быть, имея детей, внуков, мужа. Полный дом людей, а человек каждый день задаёт себе вопрос: «Что делать? Как жить дальше?» Это они мне рассказывают, да я и сама наблюдаю. И у меня появилась уже тема для кандидатской диссертации, над которой я сейчас работаю.
– А вот у меня смысл жизни только в детях, – вздохнула я.
– Ну и что в этом плохого? Миллионы женщин живут этим.
– Многоцветья нет. Я будто заблудилась в тёмном лесу.
– Да ладно вам, Лена, если вы заблудились, то остановитесь, оглянитесь и пойдите другой дорогой, выбирайтесь из этого леса, – улыбнулась Роза.
– Как? Темно, брожу по кругу. Да и потом, мне нужно понять, когда же «бабочка взмахнула крыльями?»
– Лена, звонят, пойду открою дверь. Это, наверное, Вячеслав Викторович, видимо, лень ключи доставать. Я принесла для вас кое-какие статьи, потом почитаете.
Она ушла, а я осталась с разбросанными мыслями. И вновь посмотрела в окно. Я постоянно загружаю свою голову всякой внешней информацией, чтобы было о чём размышлять, анализировать, а Роза, понимая моё состояние, всегда приносит мне какие-то редкие книги, статьи, да и сама, несмотря на молодость – довольно глубокий человек.
Погружаясь в дебри чужой жизни, я отгоняю, топлю, заглушаю мысли о своей. Мои раздумья прервал отдалённый голос мужа.
Глава 5
– Ох, Розочка, смотрю я на вас и жить хочется…
Это мой благоверный так поднимает дух женщинам. Это его стиль общения. Все у него лапушки да солнышки, ангелочки, малышки. В глазки заглядывает нежным, долгим взглядом, комплиментами осыпет, ручки целует. Какой женщине это не понравится? Каждой хочется почувствовать себя особенной. Каждой. Хоть на минуточку. Только они-то не знают, что он порой и не помнит их имён. Это так удобно ручку поцеловать, солнышком назвать и не помнить как кого зовут. Мне бы хотелось, чтобы мой муж ничем не обидел Розу, мне бы хотелось.
Вячеслав гипнотически действует на людей: бархатный голос, магический тёплый взгляд, ласковая улыбка, набор чарующих, хоть и банальных фраз. И всё у него получается легко, изящно, непринуждённо. Его любезная обходительность кажется всем такой искренней, что люди подпадают под его обаяние, проникаются к нему доверием. Он для всех находит приятные и нужные слова. У кого-то спросит про здоровье, у других поинтересуется его детками и родителями. Есть у него такой особый дар – подстраиваться под другого человека, вызвать к себе симпатию. Даже от мужчин я слышала: «Мы с Вячеславом Викторовичем на одной волне находимся, одинаково мыслим». Но только я знаю, что в душе у него к людям полное безразличие, искренность его лицемерная. Друзей настоящих нет, лишь коллеги из адвокатуры, да клиенты. Хотя был когда-то в молодости друг, но с тех пор многое изменилось.
Он умело располагает к себе людей любого возраста. Даже для нашей пожилой дворовой сплетницы, у него заготовлены штампы.
– Марья Михайловна, – сладко поёт он, – вы в молодости, наверное, были роковой женщиной, сводили с ума мужчин. Глазки-то у вас так и блестят, так и сверкают.
– Ой, Вячеслав Викторович, скажете тоже, хотя… – она мечтательно вздыхает, – чего скромничать, есть что вспомнить.
Эта старая сплетница, всегда строящая свои кривые, тупые и даже подлые домыслы по поводу личной жизни всех соседей была очарована моим мужем и время от времени наставляла меня:
– Леночка, у вас такой заботливый, преданный муж, берегите его. Такие мужчины сейчас – редкость.
Да и от подруг, приятельниц я часто слышала:
– Лен, как тебе с мужем повезло – красивый, обходительный, образованный.
Я их слушала, улыбалась, молча кивала, и никто, никто из них не предполагал, не догадывался, что мы с ним живём как в коммунальной квартире, и я уже много лет не знаю, что такое супружеская ласка. И одна только мысль, что мой муж может прикоснуться ко мне, вызывает во мне гадливое чувство тошноты, как тогда, как тогда…
Тайна, безвозвратно уничтожившая наши отношения, была непроницаема и наглухо скрыта от других. Никто ничего не знал, не подозревал, не понимал.