Валентина Ми – «Подождите, не уходите», или Когда же бабочка взмахнула крыльями (страница 2)
«Спасибо, дорогая», – улыбалась я, опуская веки.
И после этого закрыла двери перед всеми. Посторонние в моей беде не нужны, и жалеть себя имею право только я. Когда мне звонили, разговаривала сухо, иной раз резко обрывала разговор и отключалась. Никого к себе не приглашала, а если кто и приходил, то просила социального работника отделаться от них. Ни с кем не хотелось говорить.
И лишь одна подруга – Рита, смогла пробраться ко мне. Много раз ей говорили, что Лена не хочет ни с кем разговаривать. Когда она звонила по мобильнику, я сбрасывала звонки; когда приходила, её не пропускали ко мне по моей же просьбе. Но однажды, оттолкнув женщину, которая ухаживала за мной тогда, Рита влетела в мою комнату и… увидев костыли, молча села возле меня. Ни сочувствия, ни жалости, никаких охов и ахов, за что я ей бесконечно благодарна. Она просто произнесла негромко: «Расскажи мне хоть что-нибудь, чтобы я знала какого врача искать».
Именно Рита нашла того психиатра, который произвёл на меня впечатление. Но я не буду сейчас об этом думать.
Вид из моего окна очень красивый, особенно по вечерам, когда зажигаются сотни весёлых, уютных огоньков в чужих квартирах. Уже начало декабря.
Я тоже в ожидании, и чувствую: скоро спираль моей жизни начнёт раскручиваться, но к чему это приведёт – не знаю.
Глава 3
Есть в моей жизни особый «сундучок», где я храню только хорошие воспоминания. Но каждый раз, когда открываю его, оттуда весело выпархивают мои дети, вот уже и внучка маленькая улыбается. Неужели это единственное, что я могу предъявить миру? Иногда, мне кажется, что Вселенная задаёт вопросы, на которые у меня нет ответа.
Чем ты можешь похвастаться, Лена? Ничем, ничем, кроме детей. Когда-то я подавала большие надежды, окончила художественную школу при академии Художеств. Папа посоветовал приобрести ещё одну нужную и интересную профессию. «Живопись – всегда с тобой. Ты в любой момент можешь вернуться к ней».
И я поступила в Художественную Академию скульптуры и архитектуры. После окончания, устроилась в известную международную кампанию. На работу ходила как на праздник, быстро, легко и уверенно делала карьеру. Меня ценили, к моим идеям прислушивались, но после того подлого и предательского удара в спину, я ушла оттуда, разорвала связи с интересными талантливыми коллегами. Я бы уехала и на другой конец города, только чтобы не слышать вопросов, на которые не смогу без слёз ответить. Нить судьбы оборвалась.
Когда-то в моей жизни была красивая любовь, о которой мечтает каждая женщина. Но и тут резко, неожиданно и, главное, больно, будто кожу живьём содрали, разорвана нить судьбы. И вспоминая, пропуская через себя те полузабытые восхитительные эмоции, появляется ощущение какой-то тайны, раскрыть которую мне не по силам. Только расплывчатые, смутные волны сомнений, недоумений.
Потом, много позже, выйдя замуж за другого, я надеялась, что найду спокойствие, счастье в семейных отношениях, но и тут срезана ниточка – грубо и подло.
Я часто вспоминаю интересную гипотезу: «Эффект бабочки» – взмах крыльев бабочки на одном конце планеты может спровоцировать шторм на другом – причинно-следственные связи. Нет мелочей в нашей жизни. Порой незначительный эпизод может привести к важным последствиям в судьбе человека. Я брожу по лабиринтам своей судьбы и не могу понять, когда же бабочка взмахнула крыльями?
Вот эти оборванные нити моей судьбы и есть следствие, а в чём причина? Иногда, заглядывая вглубь прошлых событий, я чувствую: начало моей болезни было положено тогда, когда, ослабев духом, я склонила голову, пошла на компромисс. Чувство вины от моего малодушия образовало в душе вечно ноющую рану, которая до сих пор не зажила. С тех пор я уже позабыла вкус и ощущение счастья. Просто живу, потому что так надо. Единственное, чему я научилась за эти годы – прятать свою тоску.
Пока дети были маленькие, я жила их жизнью, но чем старше они становились, чем меньше во мне нуждались, тем ощутимее расширялась, разрасталась пустота внутри. Все последующие годы я жила без положительных, приятных эмоций, без внешних впечатлений, без ярких событий, которые могли бы наполнить, оживить, взбодрить меня. Человек, обеднённый эмоциями – как растение без влаги.
Мой хребет основательно побитый, израненный, всё ещё кровоточащий, поддерживали дети, только ими я и жила. И когда они покинули меня – свалилась.
Саша, мой первенец, женился ещё на втором курсе института и переселился к жене. А дочка Капитолина… Я назвала её в честь бабушки, редкое старинное имя, которое так красиво варьируется: Капуля, Капелька, Капочка, Капуша. Так моя Капуленька вообще учудила. На первом курсе принесла свидетельство о браке и показала нам с мужем.
Я недоумевала, а муж был просто в гневе.
– Только не вздумай привести его сюда! Вы здесь жить не будете, и никакой помощи не ждите, – злился он. – Да ты скоро сама с ним разведёшься. Эти романтические бредни испарятся у тебя из головы, когда бедность одолеет вас…
– Капулечка, в чём дело? Ты что, беременна? – растерянно задавала я ей вопросы. – Разве тебе не хотелось пышной свадебной церемонии, белой фаты, красивой пирамиды из торта? Вспомни, как мы веселились на свадьбе у твоего брата? Это же память на всю жизнь. Ты нас даже не познакомила, он что у тебя урод, калека? У нас шестикомнатная квартира, а вы с Сашей разбежались. Как же так? Почему? – горько повторяла я.
В тот момент мне было так себя жалко. Я осталась одна, абсолютно одна. И внутри всё сжималось от тоски и неосознанного страха перед будущим, перед моим будущим.
– Мама, успокойся. Я не беременна, а моего мужа ты знаешь. Это Юра. Я с ним уже два года встречаюсь. А вышло так быстро, потому что папа достал уже. Он, видите ли, хотел меня выгодно продать, нашёл сына какого-то крупного бизнесмена – рыжий такой, толстый. Братом отец доволен. Тот женился на дочке депутата, а вот мой Юра – простоват для нашей семьи.
– И что? Ты назло отцу вышла замуж?
– Нет, конечно, мы бы ещё подождали, пока я университет не закончу. Но папа всё никак не может успокоиться, постоянно меня дёргает, устраивает для нас свидания, а мне тошно смотреть на "жениха".
– А где вы будете жить? Мало ли что папа говорит, приходите и оставайтесь здесь.
– Нет, мама, мы поселимся у бабушки Юры. Она так счастлива этому, говорит, мы подарили ей вторую молодость. Утром встаёт, готовит нам завтрак, а вечером ждёт с ужином, и так радуется общению с нами. Да и нам с ней интересно, она столько всего знает.
Я слушала Капульку, улыбалась, а внутри разбухало, душило чувство безысходности, растерянности. Я оставалась одна, с мужем… с которым не разговариваю… годами. Что мне делать? Как жить дальше?
Но ведь не только это подействовало на нынешнее моё состояние? Было что-то ещё, что ударило по мозгам. Да, вспомнила, книга, прочитанная на ночь.
«Женщина в песках»[2]. Странно, что я наткнулась именно на эту повесть после дневного разговора с дочкой. В двадцатиметровой яме живет женщина. Яма – это её дом, кров, родина и другой жизни ей не надо, другой судьбы она не хочет. И вот к ней спускают мужчину, который вскоре понимает, что попал в ловушку. Из ямы его уже не выпустят. Поначалу он отчаянно пытается выбраться из западни. За глоток свободы он даже согласился на немыслимое условие: надругаться над женщиной при скопище любопытных людей из того села, наблюдающих за ними сверху. Но ни угрозы, ни униженные просьбы, ни попытка к бегству не увенчались успехом.
И он сдался. Бунт с бессмысленной жизнью закончился полным поражением духа человека, полной его покорностью. Мне даже послышался – хруст сломанного хребта у живого существа. Всё, личность уничтожена, стёрта, мертва. А сломленный человек уже никому не нужен, даже самому себе. И процесс этот оказался необратимым, потому что, когда мужчине представилась реальная возможность сбежать, он… не воспользовался этим, остался в яме. Навсегда. Сам. Добровольно.
«Жизнь, полная бессмыслицы, – подумала я тогда, выключая компьютер. – Заживо погребённые. Нет для них ни вчера, ни завтра, нет целей, никаких стремлений – есть только сегодняшний день – поел, поспал, собрал песок… Этот „беспрерывно сыплющий песок„– олицетворение впустую протекающей жизни».
И как это часто бывает, чужую судьбу отождествила со своей. «А что, разве моя жизнь не такая же бесцветная, – мрачно размышляла я той ночью, – пустая, серая». В меня проник яд безразличия ко всему.
Много лет тому назад дала себе слово, вот дети вырастут, и я выскользну из этой бессмысленной оболочки жизни. Но всё время откладывала свою жизнь на потом, на завтра. А завтра пришло и ушло, насмешливо помахав рукой, а я всё ещё нахожусь в своей норке, в которую забилась много лет назад. И помню в тот вечер, так и уснула с мыслью: «Как страшно, как это страшно, замереть в бездействии, застыть в иллюзии, что ты живёшь… Надо что-то делать. Так больше не может продолжаться. Я погибаю…», а утром нагрянула эта странная болезнь…
Глава 4
…Вот и Роза пришла, можно будет поговорить, отвлечься. Она действует на меня успокаивающе.
До неё приходила женщина, которую я до сих пор вспоминаю с удивлением. За то время, что она работала у меня, ни разу не видела на её лице никаких эмоций, даже мимолётной тени улыбки не проскользнуло. Застывшее, каменное лицо с тусклыми глазами. «Что это, – недоумевала я, – природное безразличие ко всему или глубоко сидящее внутри несчастье?»