Валентина Ми – «Подождите, не уходите», или Когда же бабочка взмахнула крыльями (страница 1)
Валентина Ми
«Подождите, не уходите», или Когда же бабочка взмахнула крыльями
Валентина Ми«Подождите, не уходите», или Когда же бабочка взмахнула крыльями
Часть первая
Пролог
Её история – это застывший в горле комок горечи, отчаянная тоска, предчувствие беды и ощущение своей беспомощности в череде странных, угрожающих событий.
Так уж сложилось, что я уехала из родного города сразу после окончания школы. Училась, работала в других странах, путешествовала. Но время от времени возвращалась в свой город: навещала друзей, знакомых, родственников, оставшихся там. Интересно было встречаться со всеми, узнать, кто чего достиг, добился. И вот в очередной мой приезд, я по традиции приехала на дачу к нашей однокласснице. И там увидела её. Это была Лена, лучшая ученица нашего класса, первая красавица школы. Мы все ей немного завидовали, считали, что жизнь подарила ей то, о чём другие и не мечтали. Но та ли эта Лена? Откуда взялись эти костыли? Она полулежала в садовом кресле и с нестерпимой для окружающих тоской смотрела куда-то вдаль…
Я слышала осторожные перешёптывания окружающих: «Никто не понимает, что происходит, ноги не держат её… Встаёт и падает».
– Лена, – попыталась я подступиться к ней, – помнишь, как мы с тобой секретничали, это же ты мне советовала: если кому-то рассказать о своей проблеме, то наступит облегчение. Поговори со мной.
Но она не откликнулась, мне даже почудилась её внутренняя усмешка. И я отступила. А через неделю уехала, но забыть её неподвижный взгляд, устремлённый в пространство, не могла. Я пыталась что-нибудь узнать, выяснить через знакомых. Мне сообщали, что Лена от всех отгородилась и никого не хочет видеть.
Каково же было моё изумление, когда вновь, на той же даче я увидела её… три года спустя. Но это уже был другой человек. Её яркая природная красота вновь вспыхнула, загорелась такими красками, что хотелось просто молча любоваться ею. Я упросила, уговорила её раскрыть тайну такого перевоплощения, поведать секрет выздоровления. Ведь всматриваясь в чужую судьбу, мы невольно пытаемся сопоставить, сравнить, проанализировать и свою.
– Это был какой-то явственный, пронзительный сон, – рассказывала мне позже Лена. – Как будто я нахожусь на краю обрыва и вглядываюсь в таинственную и мрачную её глубину. А бездна, бездна будто всматривается в меня, притягивая, увлекая, завораживая, и вот уже она открыла мне свои страшные объятия. Я лечу в пропасть и нет мне спасения.
Но в какую-то долю секунды жажда жизни вдруг взяла верх, и я в неистовом отчаянии хватаюсь за выступ скалы и лихорадочно ищу углубление для второй руки. Наверху нет никого, кто мог бы протянуть мне руку, а внизу – только про́пасть. Ещё секунда и я полечу вниз, туда, где воет пучина. Дёрнувшись всем телом, я просыпаюсь. И вглядываясь в пугающую пустоту комнаты, пытаюсь понять и объяснить себе своё душевное затмение: почему я так близко подошла к краю обрыва…
Мы с Леной много беседовали, вспоминали, размышляли. Она давала мне почитать свои дневниковые записи, когда взбудораженная вспыхнувшими жгучими эмоциями, выплёскивала всё на бумагу. Там были иллюстрации, которые дополняли её мысли. И постепенно у меня сложилась целостная картина трагической и в то же время жизнеутверждающей истории человеческой судьбы и понимание того, что дискомфорт в духовном мире может обернуться реальными болезнями – порой таинственными, неизлечимыми.
Зачастую мы видим только внешнюю канву жизни, а между тем там, в глубине души горят, тлеют, сжигают человека подавленные эмоции. И наступает момент, когда личность теряет себя, растерянно оглядывается вокруг и не знает, в какую сторону свернуть, куда идти, а главное: Зачем? Для Чего? У каждого своя причина для этой потерянности. Свой Час. Свой Возраст.
Имена и некоторые обстоятельства в этой истории изменены. И пусть лучше повествование ведёт сама Лена.
Глава 1
…Мне было сорок пять лет. И вся моя жизнь, весь мой мир сузились до размеров одной комнаты. Здесь было всё для нормального существования, вернее, доживания: компьютер, книги, телевизор, музыкальный центр, холсты для живописи. Живи, пользуйся благами цивилизации и завершай… свой жизненный цикл. Даже социальный работник был выделен по инвалидности. Только вот болезнь моя – непонятная, необъяснимая.
Однажды утром, собираясь на работу, вдруг почувствовала свинцовую тяжесть в ногах. Они стали неподъёмными, будто по пудовой гире прикрепили к ним. Рухнув на пол, я с трудом дотащилась до кровати. И встать уже не смогла. Уже полтора года нахожусь в таком состоянии.
Семейный пожилой врач, которого я знала с двадцати лет, сделав многочисленные анализы, задумчиво произнёс:
– Леночка, анализы превосходные, нет никаких органических поражений. Проблема гораздо сложнее, чем я думал, что-то у тебя щёлкнуло в голове, милая. Психогенный паралич. Это уже, к сожалению, не мой профиль.
– Я не пойму, Александр Дмитриевич, что вы хотите сказать? Я здорова, однако ноги меня не слушаются.
– Надо разбираться, деточка. Это уже область души – на языке психиатров называется: «конверсия как бегство от ужасов жизни».
– Какие ужасы, у меня всё хорошо, да вы же сами знаете. От чего мне убегать?
– Лена, тут нужен психоаналитик, а лучше врач-психиатр, – с грустью глядя на меня, – проговорил он. – Ищите, хорошего специалиста.
Так и не поняла я тогда ничего.
Поначалу, когда на меня обрушилась эта странная болезнь, я была уверена, что врачи разберутся. Если официальная медицина бессильна, то, может, нетрадиционная поможет?
Я шла туда, куда мне рекомендовали, истово хотела выздороветь и окончательно разобраться со своей жизнью. «Только бы встать на ноги, только бы… и тогда всё будет по-другому», – клялась я себе. И каждый раз, обращаясь к кому-либо из специалистов, я, замирая, вслушивалась в их обещания, и с преждевременной благодарностью, вглядывалась в лицо очередного целителя.
Дети очень переживали за меня, и находили мне то одного целителя, то другого. Если какой-то знаменитый экстрасенс, известный врач, гипнолог приезжали в наш город, они тут же записывали меня на сеанс к этим специалистам.
Дочка даже накупила книг и дисков одного известного психотерапевта, академика, чьи божественные настрои исцеляли всевозможные болезни.
Старческий, дребезжащий голос уверенно вещал: «Я весь насквозь заново рождаюсь новорожденно-цельным… Постоянно восстанавливается Божественное число волос на голове…. Взамен утраченных зубов… зарождаются новые необычайно крепкие белоснежные зубы…»
Недоумение, удивление и даже отторжение вызывал у меня этот настрой. Как голова может заново родиться? Как у взрослого человека могут проклюнуться крепкие белоснежные зубы? И как мне поверить в эти сказки?
Мне было обидно скорее за детей, за все их волнения и хлопоты, ведь они так хотели поднять меня на ноги.
Время шло, надежда уходила, а после каждой неудачи в груди всё увеличивалась неприятная тяжесть и возникало ощущение бессмысленности лечения.
Отняли у меня эти целители и время и деньги и… надежду встать на ноги. В душе осталась одна растерянность перед будущим. «Всё, – решила я тогда, – мне нужно отдохнуть от всех вас. Не верю, не хочу».
Правда, был ещё один психиатр, который произвёл впечатление, сказал мне такое… Нет, не буду я сейчас вспоминать об этом. Так хочется поговорить с кем-то, отвлечься. Скорее бы пришла Роза.
Глава 2
Роза, мой социальный работник, как-то принесла мне заметку с описанием японского трёхстишья – хайку[1]. Попробуйте в трёх строчках выразить любовь, яркие мгновения жизни, горе, радость, события Вселенной, высказать то, что другие описывают на нескольких страницах. Мне понравилось складывать эти ёмкие, глубокие трёхстишья. Иногда, непроизвольно и всплывает что-то в голове.
Все мои дни проходят в раздумьях. Я потянулась к своим костылям, помощникам в нынешней моей жизни. Там, у окна, стоит моё любимое кресло-качалка. Я часто усаживаюсь туда, смотрю на небо. И каким бы оно ни было, – серым или солнечным, угрюмым или ясным, – оно всегда подпитывает меня своей таинственной силой и даёт некое успокоение.
Я растеряла всех своих добрых знакомых, друзей, приятельниц. Сама шла к разрыву отношений. От некоторых отошла после тех давних трагических обстоятельств в моей жизни, а остальные отсеялись уже сейчас, за время болезни. Зачем втягивать людей в чужое несчастье, зачем приглашать их на смотрины своей ущербности? Как бы друзья ни старались, вижу в их глазах жалость, а иной раз и жадное любопытство.
Одна моя школьная подруга так вообще далеко зашла. Приходит, садится возле меня, губы сложит куриной попочкой и начинает причитать: «Ох, Ленка, да что же такое происходит с тобой, почему ты такая несчастная, ущербная, ну хоть в петлю лезь».