Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 80)

— Но ты же знаешь, как оно всё на самом деле. Ты совсем мне не доверяешь? Я не могу ограничить свой круг общения и видеться только с парнями или женщинами в годах.

Она засмеялась, и я представил себе ее лицо. Как бы мне хотелось его увидеть сейчас!

— Пожалуйста, давай ты не будешь обижаться на то, чего нет на самом деле.

— Прости, — повторила она.

— Тебе не за что извиниться. Просто я не хочу, чтобы глупые сплетни и недопонимания становились между нами и вызывали размолвки. Хорошо?

— Хорошо, — согласно отозвалась она, и в этот момент я твердо решил, что в следующий свой выходной отправлюсь к ней. Плевать, что мы сможем провести вместе всего пару часов. Это лучше, чем ничего.

— Когда у тебя начнутся здесь съемки?

— В октябре.

— Еще две недели, — разочарованно выдохнула она.

Меньше, родная, гораздо меньше. Мы скоро с тобой увидимся.

Я не стал говорить этого, хоть и хотелось. Вдруг не получится? А если получится — будет сюрприз.

Последующие три концертных дня я жил мыслью об этом. Потом были съемки клипа — нам снова пришлось их сдвинуть, дождавшись, пока ко мне вернется гитара, и это был настоящий праздник, снова ощутить ее в своих руках! Затем еще два концерта и долгожданный выходной день. Перелет из Сакраменто в Лос-Анджелес чуть больше часа, затем час на стыковку и снова в путь. Дорога до Лондона заняла еще десять часов. Таким образом, я полдня потратил на перелет в одну сторону и очутился в Лондоне в одиннадцать вечера по местному времени. Уже в пять утра у меня был вылет обратно, и я понимал, что идея была дурацкой — Энн теперь из-за меня всю ночь колобродить, но не мог подавить это сильное желание внутри — увидеть ее.

Я не стал звонить, даже когда прилетел. Сразу отправился к Энн, купив по дороге цветы, и только после этого, уже оказавшись у порога, набрал ее номер.

Она ответила не сразу, и я даже забеспокоился: может быть, она уже спит? Но нет. В трубке всё же раздался ее голос, и в нем сквозила улыбка.

— Привет.

— Привет. Прости, я не разбудил тебя?

— Нет, я еще даже не собиралась спать.

— А что делаешь?

— Читаю.

— М-м… На английском или на русском?

— На русском. А ты что делаешь? Как прошел твой день? Ходил сегодня куда-нибудь? — сразу же засыпала она вопросами.

— Если хочешь, я всё тебе расскажу, — загадочно парировал я, едва сдерживая свой смех.

Лично.

— Конечно, хочу.

— Только сперва у меня к тебе будет просьба.

— Какая?

— Можешь выйти из дома на минутку. Тебе должны были уже доставить мой подарок.

— Подарок?

Я явственно услышал шаги — кажется, это еще не наяву, а по телефону. Но как тонка эта грань!

— Ты бежишь что ли?

— Еще бы! Разбудил мое любопытство… А куда мне идти? Во двор?

— А-а-а… Да, наверно.

Ну не мог я ей прямо сказать об этом!

Энн жила в студенческом общежитии, где снимала себе отдельную комнату. Я сразу сказал, что это плохая идея, потому что если я хотя бы раз подъеду к этому месту, пусть даже не буду выходить из машины, поднимется страшный переполох, и если мне повезет уехать живым, то Энн после этого просто не дадут прохода.

Но она заявила, что позволить себе снимать собственные апартаменты, как во времена, когда ее содержал Пол, не сможет, а жить на мои средства выше ее достоинства, хотя это совершенно не повредило бы моему бюджету.

— А мне здесь нравится. Я не чувствую себя такой одинокой, вокруг всегда люди. Плюс это близко к центру: недалеко от London Eye[1] и в пяти минутах ходьбы от метро.

Собственно, я здесь и не появлялся. До этого раза. Но надеялся, что под покровом ночи меня не узнают.

У входа была велопарковка и небольшой дворик. Здесь я и ждал.

К счастью, долго себя ждать Энн не заставила.

Дверь отворилась ровно в тот момент, когда в трубке раздался ее взволнованный от приятного предвкушения голос:

— А как я смогу узнать, что это мне?

— Не волнуйся, ты сразу узнаешь.

Так и случилось. Едва переступив порог, она восторженно выдохнула и едва не уронила свой телефон.

— Ларри, — раздалось негромко то ли в моем аппарате, то ли уже наяву.

Я чувствовал то же. Ту же невыносимую грусть от разлуки, которая снова нас разделит через пару часов, ту же нежность и бесконечно-неудержимое желание скорее обняться и не отпускать друг друга.

Но, может, эта разлука нам даже на пользу? Никогда прежде я не ощущал, что люблю Энн так сильно… Или мне это только кажется, потому что сейчас все чувства обострены.

Мы бросились друг другу навстречу, и розы в этой истории были далеко не главным поводом для ее слез.

Я не думал, что мне придется ее утешать, но Энн действительно плакала.

Я поскорее увел ее в машину, сообщив, что безопаснее будет все же провести эту ночь в моем доме, нежели здесь. А она всё смотрела на меня, словно не верила, что это не сон, и спрашивала:

— Как ты здесь оказался? Почему ты мне не сказал?

— Просто я должен был увидеть тебя. И поцеловать. Один раз. Ну, или, может быть, два. Или три.

Энн засмеялась, и я бы многое отдал, чтобы увидеть ее глаза в этот миг, но, к сожалению, вынужден был смотреть на дорогу.

— Я хотел, чтобы был сюрприз. Получилось? — добавил спустя мгновение.

— Это лучший сюрприз в моей жизни, честно.

Я тоже смотрел на нее, постоянно отрывая взгляд от дороги, потому что хотел побольше визуально запечатлеть и запомнить сегодняшний день (то есть ночь). Ее распущенные волосы ниже плеч, сияющие то ли от слез, то ли от света дороги глаза, мягкие руки с накрашенными бледно-розовым цветом ногтями, голубые джинсы с порезами и белая футболка с радугой. Мне казалось, что если я отведу от нее взгляд, мираж исчезнет.

Но мне нужно было в целости и сохранности довезти нас обоих домой, поэтому я не слишком-то злоупотреблял этим делом.

— Где у нас музыка? — потянувшись к автомагнитоле, протянул я, перелистывая радиостанции в поисках какой-нибудь подходящей моменту песне.

Где-то болтали, где-то транслировали рекламу, а если и попадались песни, они нам не нравились.

— Ну что это? — закатила глаза Энн, явно недовольная ротациями.

— А ты бы что хотела сейчас услышать?

— Твою песню, конечно, — лукаво прищурившись, сообщила она.

— Ладно, а если серьезно?

Она задумалась на секунду, а потом выдала:

— Вряд ли это будут крутить по радио.

Я взглянул с удивлением. Интересно.