Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 55)

«Ну как? У меня уже получается без акцента?»

«Не очень. «Четыре» вообще-то не совсем так произносится».

Я пробовал назвать это число еще раз десять. Больше даже. Отправлял ей, но она всё время присылала в ответ смеющиеся смайлики и говорила: «Не-а». Так что пришлось взять с нее слово, что она потренирует меня в этом навыке, когда мы встретимся. Мы не говорили: «если» мы встретимся — когда мы встретимся.

За три дня я успел всё, что запланировал, и даже успел соскучиться по работе (со мной всё нормально, ведь правда?). Мама и Шон проводили меня в аэропорт, и на вопрос, когда я приеду снова, не услышали ничего вразумительного. Хозяином своего времени я был только в эти три дня. Всё остальное время как оно сложится было загадкой и для меня самого.

В Лос-Анджелесе мы записали две новые песни — из «прошлой жизни», потому что теперь я не чувствовал прежней боли, когда пел:

Я бы хотел перемотать назад плёнку.

Я делаю это каждый раз в своих воспоминаниях.

Я бы хотел вновь оказаться в том времени,

И сказать тебе, что ты стОишь для меня.

Мне жаль, что я ошибался.

Мне жаль, что я не сказал тебе этих слов.

Мне жаль, что я не сумел убедить тебя остаться.

Теперь ты это знаешь.

Мне страшно представить,

Что мы больше никогда не увидимся.

Я хочу стереть все песни, написанные во время разлуки.

Я хочу проснуться в том дне и всё исправить,

Сказать тебе, что ты стОишь для меня.

А после записи, выходя из студии уже за полночь, я обнаружил в своем мобильном кучу пропущенных вызовов от Кенди.

Недолго думая, набрал эсэмэску: вдруг уже спит? Вдруг что-то серьезное?

Она не спала. Перезвонила сразу же.

— Ларри! Ты совсем пропал! Как поживаешь?

Ага, значит, просто светская беседа, ничего не стряслось.

Я запихнул свое уставшее тело в машину, перевел разговор на громкую связь, отбросив телефон на соседнее сиденье, и вырулил на дорогу. Каких-то сорок минут, и я буду спать.

— Да нормально всё. Записывал новую песню в студии. Как ты? Почему не спишь? Уже поздно.

— Я никогда не ложусь в это время.

— Нравится ночной образ жизни? — это была больше шутка, но Кенди восприняла всё всерьез.

— Ага. Не хочешь присоединиться? Отличное место недавно раскопала. Друзья посоветовали. Говорят, звезды очень любят этот клуб. «Paper» называется. Не бывал здесь?

— Нет.

И вряд ли буду. Если выступать не позовут, конечно.

Эра клубов осталась позади. Раньше я любил тусовки, но то ли старею, то ли просто интересы сменились — сейчас нет никакого желания тратить время впустую.

А девушка продолжала меж тем нахваливать это место, где нет папарацци и напитки просто шедевры, а, главное, готовятся по уникальным рецептам. Половину из ее слов я пропустил мимо ушей. Ответ был готов давно.

— Извини, но я дико устал.

— Ладно, — кажется, немного расстроилась. Но лучше нам не встречаться. Тем более в клубе.

Мы еще перекинулись парой фраз, а затем попрощались.

Я думал, что на этот раз ей точно стало понятно, что ждать от меня нечего (если она всё же что-то ждала), и стоит переключить внимание в другое русло, но не тут-то было.

Через два дня она появилась в студии. Феерично появилась, стоит заметить. С большими сумками из бутиков, как героиня «Красотки», с собачкой («Смотрите, это мой Джимми! Правда, милый?»). При всём при том Кенди не была пустышкой. Я много раз с ней общался, и знал, что она может поддержать любую беседу. Она хорошо воспитана, начитана и красива. Но, видимо, в жизни избрала для себя такую роль — простой и чуть глуповатой, чтобы мужчина рядом с ней мог чувствовать себя выше. Многим это по вкусу, но мне не нравится. Я согласен, в чем-то мужчина должен быть выше. В принятии решений по главным вопросам, в ответственности за содержание своей семьи. Но я не люблю, когда мне учтиво заглядывают в глаза и выражают восторг по каждому брошенному вскользь слову.

Энн не была такой с самого начала, и до сих пор четко придерживается своей позиции. Ей плевать, артист ты, продюсер, уборщица — для нее ты прежде всего человек. А уж в плохом или хорошем смысле, зависит от общения.

Я вспомнил наши первые громкие стычки и еле сдержал улыбку.

Кенди восприняла это на свой счет.

— Рада, что у тебя хорошее настроение. Поговаривают, скоро выйдет фильм с твоим участием? Я, кстати, пиццу прямо сюда заказала, ты не против?

Мы с парнями часто так делали, засиживаясь допоздна. Правда, кому-то из нас — самому невезучему — приходилось спускаться за ней, потому что злые охранники никого постороннего в помещение не пускали.

— Здорово. Я с удовольствием воспользуюсь твоей добротой.

Кенди сбросила босоножки и забралась на диван с ногами, помахав проходящим мимо ребятам через приоткрытую дверь.

— Это Майк и Джейми, мы с ними пересекались на съемках рекламы в прошлом году. Так что с фильмом?

— Через пару месяцев должен выйти, но не в широком прокате, а в Интернете, скорее всего. Мы снимали его в туре, немного здесь, в студии, за кулисами телевизионных шоу, в которых я недавно принимал участие, еще чуть-чуть — в доме моих родителей. Они там что-то наговорили для интервью, друзей моих еще опросили… Самому интересно, что в итоге получится. Ну и финальные кадры с концерта в Нью-Йорке.

Я рассказывал это так, как будто мы это сняли за пять минут, и не было в этом ничего сверхъестественного. На самом деле четыре камеры преследовали меня почти круглосуточно, выключаясь лишь на ночь, когда я возвращался домой. И так два с половиной месяца, которые уложатся в девяносто, максимум в сто минут.

— Круто. Уже не терпится посмотреть.

— А ты здесь какими судьбами? Да еще с Джимми, — я кивнул на ее собачку, беспокойно суетящуюся в руках хозяйки.

Кенди погладила ее (его, точнее сказать) по голове и разулыбалась:

— Я теперь здесь работаю. Только этажом ниже.

Как называется ее должность, я не запомнил. Что-то вроде «быть лицом лейбла», так она объяснила. Это потом уже, по слухам, я узнал, что должность эта была придумана специально для Кенди, потому что ее будущий муж, с которым она тогда только-только познакомилась и начала общаться, был очарован ее красотой, пригласил в ресторан, а там встретил своего друга Мэтта, ну и вы поняли.

Дружеские связи часто имеют вес, и мир шоу-бизнеса — не исключение, а скорее явное тому подтверждение. Здесь либо работает «рука помощи», либо везение. Одного таланта, увы, недостаточно.

Сперва я вел себя настороженно в общении с Кенди. Мне не хотелось быть грубым и неучтивым, но и переходить границы я не хотел. Не подпускал ее слишком близко, потому что боялся, что она только этого и ожидает, чтобы сделать еще один шаг. Поэтому я тщательно контролировал себя.

Но потом мы ели пиццу, хохотали над шутками, смотрели видео из Интернета, которые сбросили ей друзья, Кенди доверительно рассказывала о своих поклонниках… И я как-то утратил свою настороженность.

А зря. Потому что не прошло и часа, как вдруг оказалось, что мы сидим очень близко друг к другу, рука Кенди находится на моей полусогнутой ноге, а сама она смотрит на меня с тем выражением лица, с которым ожидают поцелуя. Я знаю.

Я быстро сбросил с себя наваждение, стоило лишь представить Энн рядом. Если бы она зашла сейчас… Она бы меня не простила. Даже несмотря на то, что между мной и Кенди ничего не было.

Я демонстративно прочистил горло и улыбнулся, так что она отлично поняла, что продолжать дальше я не намерен.

— Я думала, мы уже достаточно знаем друг друга, чтобы…

— Чтобы что?

Я просто прикинулся дурачком. Я им не был на самом деле.

— Чтобы перейти на новую ступень развития отношений.

— Мы можем быть только друзьями, — я пожал плечами и нагнулся, чтобы обуться.