Валентина Мельникова – Рассвет утраченной мечты (страница 40)
Я увидел знакомую фигуру, облаченную в голубые джинсы и светлую ажурную кофту — ту, в которой она гуляла со мной и сидела на спуске в первый раз.
— Энн! Стой!
Она не обернулась. Но к выходу рванула с удвоенной скоростью.
Я не мог ошибиться.
Это была она.
— Энн!
Я схватил ее за плечо с одной только мыслью: ни за что не отпущу. Никогда.
Почему она решила сбежать?
Я сделал ей больно?
Или кто-то еще?
Что, блин, вообще происходит?
Она не должна быть здесь!
— Я уезжаю. Моё участие больше не нужно. Условия нашего контракта я выполнила.
Что, прости?
Я схватился за голову.
— Всё в порядке, Ларри, — по-своему истолковала она мою реакцию. — Ты своего добился: теперь весь мир — твои фанаты. У тебя есть контракт, у тебя есть светлое будущее. Будь счастлив.
А сама плачет.
Я так и знал: ее заставили это сделать.
Я убью Пола.
Единственным моим желанием сейчас было обнять ее, прижать к себе и сказать, что всё это — ерунда, и мы с этим справимся. Но я не знал, как она отнесется к этому.
И, может быть, нас уже снимают, потому что журналисты всегда пасутся в аэропорту, поджидая артистов, которым, как ни крути, эту зону не миновать. Осторожность была при мне.
— Энн, пожалуйста, давай поговорим.
Я всё еще держу ее за плечи и смотрю в глаза, словно пытаясь внушить свои мысли без слов. Но она отводит глаза, а когда на секунду всё же встречается со мной взглядом — готова вот-вот расплакаться снова. Я не верю, что человек, который сознательно принял такое решение: порвать со всем и уехать — может так реагировать.
— Энн, не твори глупостей.
— А что меня ждет, Ларри? Ожидать тебя в Лондоне и наслаждаться твоей интересной жизнью через экран? Ловить полные ненависти взгляды девчонок и бояться выйти из дома? Делить тебя со всем миром и радоваться пяти минутам общения в день по телефону? — взрывается она, но голос ее звучит не громко, а укоряюще. Как будто нам уже пришлось через это пройти.
Но кто знает, что она чувствовала, когда я был в туре? О чем думала?
Мама говорила, что уезжать всегда легче, чем оставаться. И я не знаю, вправе ли удерживать ее, если не смогу изменить свою жизнь.
А я не смогу.
Хотя в здании аэропорта довольно шумно, я слышу эту звенящую тишину между нами. И в эту тишину врывается голос, который вновь напоминает Энн о посадке на рейс.
Так не должно быть! Не должно быть!
Я непроизвольно сжимаю руки на ее плечах, боясь сделать ей больно, но в то же время боясь отпустить.
Не могу поверить, что Энн может вот так запросто взять и исчезнуть из моей жизни.
Но она может.
— Мне пора, — произносит она тихо, но я слышу.
— Подожди хоть секунду…
Смотрю просительно ей в глаза и чувствую себя тряпкой. Но что можно сделать? Она всё решила. Решила без моего участия.
Она ясно дает мне понять, что я не нужен. Так о чем речь?
Как иначе можно объяснить ее поступок?
Только полные боли и сожаления глаза не дают мне поверить в это окончательно. Где здесь несостыковка?
Она отказывает мне даже в этой малости — отрицательно качает головой и делает шаг назад.
Я невольно ее выпускаю. Как держать человека, который не хочет этого? Который в тебе не нуждается?
И всё-таки вопреки своим мыслям, я всё ещё руководствуясь чувствами и твержу:
— Я не пущу тебя, слышишь?
В отличие от меня, Энн без труда находит слова, которыми ей легко удается ранить меня еще глубже.
— Зачем тебе это, Ларри? Очередная блажь? Ты можешь легко найти девушку, которую не придется упрашивать дважды. Твой язык будет для нее родным, и у нее не будет столько проблем. Она будет понимать тебя и, главное, понравится твоим родителям и менеджеру. Всё в порядке, я справлюсь. И ты справишься тоже. Так что не надо меня жалеть.
Я никогда не был в такой ситуации. Не знаю, как нужно себя вести. И у меня есть только одно решение — искренность.
— Я не жалею тебя. Я люблю.
Но и это не помогает.
Ей это просто не нужно.
— Уходи, Ларри, — вот ответ на признание. Она даже не хочет смотреть мне в глаза. — Уходи, — повторяет она.
Я уже знаю, что иного финала не будет. Мне не переубедить ее.
И я сдаюсь.
Но не могу не уколоть напоследок.
— Я уйду. Только ответь мне на один вопрос: если ты так уверена в правильности своего решения, то почему плачешь?
Она не ответила. Еще бы! Схватила свой чемодан на колесиках, в другую руку тоже взяла сумку, которая стояла до этого между нами, и, не произнося больше ни слова, уверенно зашагала к выходу.
Я не могу передать свои чувства.
Я начал ей доверять. Я испытывал чувства, которые по-настоящему открылись мне только теперь. Но всё это лишнее. Всё это глупости, если можно вот так в одну секунду неясно почему взять и сказать: «Прощай». Без объяснения причин, без уведомления о своих намерениях. Просто кинуть. Развернуться спиной и дать понять, что я ничего в ее жизни не значу. Что наши прогулки, поездки, разговоры — всё было лишь частью работы.
Пол с ней расплатился, и Энн решила уехать. Всё логично. Я здесь не вписываюсь.
— Ларри!
Мне хочется, чтобы это был
— Ларри, пожалуйста, дай мне автограф! Я так люблю тебя!
Лучше бы меня любила она…
Всё ещё смотрю ей вслед, борясь со своими чувствами.
Хочется что-то разбить, ударить во что-нибудь кулаком, но я не имею права вести себя так на публике.
Я перевожу рассеянный взгляд на девочку рядом со мной. Она гораздо ниже Энн.