Валентина Мельникова – Под одним небом (страница 31)
Ларри смотрел то на меня, то на родителей, ожидая перевода.
Я смотрела на маму. Почему-то её реакция сейчас казалась мне особенно важной.
Она тоже смотрела на меня. И молчала.
– Мама?
– Я люблю Энн, – произнёс Ларри по-русски, приковав к себе взгляды.
– А я что говорю! – раздалось с другой стороны от меня.
Никто снова не отреагировал. Прости, ба.
– Ты знаешь, что я против твоих желаний не стану, – сказала наконец мама. – Мне главное, чтобы ты была счастлива. И если это то, что ты хочешь… – она не договорила. Всё и так было ясно.
– Спасибо, – одними губами прошептала я.
Ларри не выдержал:
– Что они сказали?
Я вновь повернулась к родителям:
– Скажите вслух «да», а то он мне не поверит.
Оба разулыбались, исполняя просьбу и даже кивая для большей убедительности. На лице Ларри тоже появилась улыбка – самая красивая из его арсенала. Потому что не вымученная и не для проформы, а самая искренняя.
– Спасибо. Я буть любить Энн всегда.
Все опять засмеялись и на этот раз вняли бабушкиным просьбам – чокнулись и выпили за любовь.
Когда Ларри вновь сел за стол, я спросила:
– Что-то я не пойму, тебе моё согласие вообще не нужно?
И впрямь похоже на арабскую помолвку: подарков привёз, у родителей разрешение выпросил и увёз в далёкие дали. А что я знаю об этой дали? Ой, мамочки, это ж теперь придётся снова бросать работу и жить не в Лондоне, а по большей части в Америке. А с документами сколько возни!
Я буду миссис Таннер. Энн Таннер. Круто звучит!
И каждое утро я смогу выходить на берег и любоваться океаном.
И будет вечное лето.
Я закусила губу, понимая, что все мои эмоции сейчас легко считываются с лица, но мысли переключались так быстро.
Как это не сделал?! Родители дали согласие. А моё решение ему и так известно.
Приставать к Ларри я больше не стала. Переводила ему то, что говорила бабушка – а она рассказывала о моём детстве, да такие подробности, которые я слабо помнила, но мне было стыдно. Ну разве Ларри интересно, что я закружилась на утреннике и меня занесло, но я не просто упала вниз носом, а ухитрилась завалить по цепной реакции ещё двух стоящих рядом девчонок?! Или что в детстве я ела всё, что давали, и даже больше – тащила в рот всё, что видела, а потому была самой полной (это ещё мягко сказано) в группе и меня называли тумбочкой. Обидно, ничего не скажешь.
Зачем сейчас Ларри знать об этом? Никому не интересные подробности совсем уж далёкого прошлого. Чтобы знал, на ком женится? Ругалась на бабушку, но переводила. Даже вошла во вкус, стараясь сделать так, чтобы перевод был практически синхронным. Ларри, однако, слушал внимательно, часто говорил «спасибо» и «хорошо» по-русски, и смеялся.
В общем, провожая через пару часов бабушку с дедом и целуя их в щёки, услышала бабулино:
– Анечка, я даю добро. Живите. На свадьбу-то пригласишь?
– А если она будет в Лондоне?
– Оплатишь билет, и я прилечу, – с присущим ей оптимизмом заявила бабушка.
– Ещё виза нужна. И загранпаспорт.
– Это ты заранее меня отговариваешь?
– Нет, хочу, чтобы ты заранее начала готовиться.
Родители спустились вниз – проводить, а мы с Ларри отправились в мою комнату. Здесь был только один диван, но ещё у нас была раскладушка и диван в зале – места всем хватит.
– Ну ты, Ларри, даёшь, – покачала я головой, закрывая дверь в комнату. – Ты мог хотя бы предупредить?
– Зачем? – обернулся он и посмотрел на меня таким ясным и искренним взглядом, словно и впрямь не понимал.
Ну, может, он и прав.
Мне хотелось спросить: «И что дальше?», но я не решалась поднимать эту тему первой. А Ларри со свойственной его менталитету спокойностью вёл себя так, словно ничего особенного не произошло. Словно он каждый день просит руки девушки у её родителей.
– Не возражаешь, если я немного подремлю здесь? – спросил он.
Кивнула. Достала с полки тёплый плед, которым укрывалась ещё в школьные годы. Знать бы тогда…
Я выключила свет и вышла из комнаты. В эту же минуту в прихожей хлопнула дверь.
– Он решил поспать немного, – пояснила я в ответ на мамин вопросительный взгляд. – Помощь нужна?
Мы вместе убирали со стола, распихивали недоеденную еду по полкам в холодильнике, перемывали тарелки и бокалы. Мне вспомнилось, как моют посуду в Великобритании. Я однажды увидела у Люси – девушки, с которой недолго работала вместе в творческом коллективе в Лондоне. Она родилась и всю жизнь прожила в этом городе. Так вот, они набирают полную раковину воды, заливают туда средство для мытья посуды, окунают столовый прибор и прямо так, не вытирая и даже не ополаскивая, ставят на сушилку. Я не поверила своим глазам. Спросила прямо:
– Как же так? Ведь это химия, вредно для здоровья.
На что она мне ответила:
– Мы всю жизнь так делаем. Никто не умер и даже не отравился.
Может, закаляются так? Детей, вон, тоже не щадят: одни и те же сандалии могут использоваться и летом, и зимой. И никто не следит, что там ребёнок делает – с земли ли какой-то лист поднял и суёт в рот, или чипсы – а ведь малышу чуть больше года!
А Ларри пришлось научить снимать обувь, когда входишь в дом. Мои родители бы просто не поняли британской привычки. А в Лондоне все ходят в обуви. Для них это норма.
В этот раз Ларри вспомнил о правилах без моей помощи и разулся, едва переступив через порог. Носков на нём не было – так и ходил босиком целый день. Сомневаюсь, что ему так было комфортно, но он не жаловался. Мужественно терпел.
Потом мы с мамой почти до полуночи сидели на кухне и, как в старые добрые времена, просто беседовали. Самые близкие люди, которыми мы всегда и были. И есть. Несмотря на расстояние.
Я наконец-то искренне смогла расспросить её о впечатлениях и получить весьма обнадёживающий ответ:
– Кто знает, что суждено? Но раз вы так долго вместе, и всё время вас снова жизнь сталкивает, может, стоит попробовать?
Перед сном я тихонько вошла в собственную комнату чтобы взять вещи, и на пару минут замерла рядом с Ларри. Он спал, раскинувшись на кровати, с голым торсом, с полуоткрытым ртом и растрёпанными волосами. Спал беззвучно, так что казалось, что даже не дышит.
Осторожно взяла его за руку.
Какой же ты непредсказуемый, Ларри!
И тем сильнее я люблю тебя. Слышишь?..
Глава 17
Утром следующего дня мы с Ларри позавтракали аппетитными мамиными оладьями, потом долго прощались, а мама всё спрашивала: «И как вы эту свадьбу будете проводить? Он же иностранец, наверняка нужно собрать кучу документов». Я тоже полагала, что в этом году мы вряд ли успеем. Тем более с графиком Ларри.
Отвезти нас в Москву чуть дешевле, чем то такси, на котором мы добирались сюда, согласился папин друг.
Обнялись на пороге, и я заметила, что мама едва сдерживает слёзы:
– Когда же теперь увидимся? А выйдешь замуж, вообще раз в два года приезжать будете.
– Неправда, – постаралась утешить её я, хотя и сама не знала, как оно дальше сложится. – Не думай, что я забуду о вас. Мы с Ларри толком ничего ещё не решили.
Мама вытерла слёзы и улыбнулась.
– Всё будет хорошо, – как можно бодрее заявила я, крепко-крепко её обнимая. Ну почему я должна выбирать между ними?