Валентина Мельникова – Под одним небом (страница 30)

– Мам, давай пока не будем обострять ситуацию.

«Ну, щас начнётся», – подумала я. Мама категорически не хочет отпускать свою дочь за границу. Хотя будь я в Москве, в Америке или в Лондоне, мы всё равно друг от друга на расстоянии.

Нет, в Америке ещё временная разница слишком большая. Но факт-то один! Те же телефонные звонки, разговоры по скайпу и редкие встречи, как бы мне не хотелось иного. И переехать со мной они не захотят.

А вообще-то, лететь самолётом не так уж и долго.

Пока я размышляла и вкратце переводила свой диалог с бабулей для Ларри, они уже сменили тему.

– Ну, они молодые, пусть пробуют, если им нравится, – отстаивала мои права бабушка. Впрочем, это была мирная дискуссия, а не спор, так что бояться нечего. – Нам-то по заграницам мотаться – силы уже не те. Может, и получится что. Парень-то хороший, как мне кажется. Ты гляди, с подарками приехал.

– Арабы тоже с подарками приезжают, а потом детей в розыск объявляют, потому что они там в гареме шестыми жёнами становятся и не могут сбежать, – вставил свои пять копеек отец.

– Пап, ну ты-то куда? – возмутилась я.

Вот спасибо! Подлил в огонь масла. А вроде мирно настроен был.

– В гареме можно только четыре жены иметь, – вставила бабушка, всё больше проникаясь любовью к Ларри. – Так ведь он не араб и не турок. А какой человек – тут уж Ане виднее. Давно вы знакомы-то?

– Четыре года.

– У-у-у, четыре! Мы б за четыре уже двоих детей родили, да, Петь? – толкнула она мужа локтем и засмеялась.

Дурдом. Хорошо всё-таки, что Ларри по-русски не понимает.

– Да я ж не против твоего Ларри, – сказал отец. – Он мне даже нравится. По-моему, нормальный парень.

И тут произошло нечто. Ларри, который всё это время внимательно слушал, пытаясь, видимо, вникнуть в чужую речь и понять хоть что-то по интонациям, выдал:

– Я согласен.

Это ж даже не описать словами, как все напряглись. А вдруг он всё понял? Вдруг притворяется «немым» и «глухим»?

– Али шпион? – спросил дед.

Не-е-ет, только давайте с арабов на немцев не будем перескакивать. Это любимая тема деда, и если он только начнёт, мы до ночи не разойдёмся.

До меня вдруг дошло. Мы это учили. Но прошло уже больше года. Он помнит?

– Ларри попутал, он имел ввиду «взаимно» – ты ему тоже нравишься.

И быстренько перевела на-английский. «Я согласен» и «Я тоже» – объясняла я когда-то – одно и тоже. Плохой из меня учитель. Ну а «мне он нравится» Ларри прекрасно знал: он часто говорит мне и пишет: «Ты мне нравишься». Вот и решил блеснуть знаниями, услышав знакомое выражение.

Разрешив неловкую ситуацию, мы посмеялись, и вечер продолжился. Чуть менее непринужденно. Мы в основном общались с Ларри, бабушка с дедом и родители – друг с другом. Почти гармония. Тему наших с Ларри отношений и иностранцев в целом больше не затрагивали, испугавшись дипломатического скандала («Али шпион?»).

После четвёртого или пятого поднятого бокала Ларри вдруг встал.

Все мы подняли головы, не понимая. А он попросил и меня подняться.

Интере-е-есно… Что он ещё задумал?

Ларри прочистил горло и попросил:

– Переведи, пожалуйста, дословно всё, что я сейчас скажу.

Он был так серьёзен, что я напряглась.

– Ты как будто собираешь сообщить всем, что только что передумал и нам надо расстаться, – пошутила я, стараясь сбросить с себя напряжение.

Он с усмешкой качнул головой:

– А ещё говорят, что у женщин хорошая интуиция.

Потом повернулся к моим родителям.

– Я хочу сказать вам спасибо за то, что приняли нас сегодня, – перевёл взгляд на меня, понукая переводить.

Исполнила. Вновь взглянула на Ларри. Это что, мы уже прощаемся? Вроде бы завтра утром собирались уезжать.

– У вас очень хорошая дочь. Очень добрая и с тёплым сердцем. Я рад, что мы встретились, – посмотрел на меня с нежностью.

Смущаясь и закусывая изнутри губу, чтобы не разулыбаться, перевела, показывая всем своим видом, что не подозревала об этом разговоре. Может, для Ларри это тоже экспромт? Прямо сейчас надумал? Так сильно ему у нас понравилось?

А Ларри, не подозревая о моих внутренних раздумьях, продолжал:

– Я бы хотел вас попросить об одной очень важной вещи. Самой важной, может быть.

Кивок в мою сторону.

Перевела.

О, Боже…

– Позвольте мне жениться на Энн.

– Что? – воскликнула я, забыв о том, что мы не одни.

Все удивленно смотрели на нас, ожидая перевода, а я не могла найти в себе сил произнести это – сначала самой бы переварить.

Всего за секунду я догадалась. Но её не хватило для того, чтобы успеть подготовиться.

Жениться? Мне не послышалась?

Я не сводила глаз с Ларри.

– А у меня ты не хочешь сначала спросить?

– Переведи, пожалуйста, – мягко попросил он, глядя мне прямо в глаза.

Мне хотелось взять его за руку. Хотелось понять, что он чувствует. Вряд ли он делал кому-то предложение до меня.

Хотя, можно ли это считать предложением?

– В английских семьях так принято? – сострила я.

– В приличных семьях принято сначала просить благословения родителей.

– А если я скажу «нет»? – сорвалось с языка. – Или ты так уверен в себе?

Даже не подумала о том, что своим резким тоном могу обидеть его.

Просто это было большой неожиданностью, и, контролируя внезапно охвативший меня восторг, я не могла в то же время управлять своей гордостью, которая взвилась вдруг: «Как это? Почему меня не спросили?».

Ларри не успел ответить. Папа поторопил:

– Энн, ну что там? Что он говорит?

– Жениться он на нашей Анечке хочет, что же ещё, – быстрее всех догадалась бабушка и тут же подхватила бокал. – За это и выпьем.

– Подожди, ма, – осадила её моя мама, требовательно глядя на меня.

Я подтвердила:

– Да, Ларри спрашивает, позволите ли вы нам пожениться, – и добавила шёпотом: – Честное слово, я не знала об этом.

– Ну, ты девочка взрослая, рассудительная, сама решай, – ответил отец как глава семейства.

– Да она давно уже всё решила, – снова вмешалась бабушка, опять поднимая в воздух бокал. Никто не отреагировал.