Валентина Мельникова – Под одним небом (страница 25)

Так и не закончила фразу.

Всё, слёзы не остановить. И это заставило его отстраниться.

Сперва взглянул на меня с недоумением. Потом вытер слёзы – без слов – и улыбнулся.

– Включить свет? – спросил.

Начинало темнеть. День подходит к концу. А завтра утром у меня самолёт.

От этой жизненной несправедливости захотелось рыдать ещё больше. Как будто все обострённые чувства и тщательно скрываемые за последние дни эмоции вдруг нашли щель и вырвались разом – целым водопадом солёных слёз.

Помотала головой. Представляю, какой красоткой я буду при ярком свете.

Он усадил меня на диван и снова обнял, пробормотав куда-то в макушку:

– Это не мой ребёнок. У Алисии.

– Я знаю. Она приходила.

Ларри вздохнул. Кажется, с облегчением? Хоть это объяснять не придётся.

В этот вечер мы говорили о многом. Первое время я только плакала, забыв о том, что пришла сюда сильной и независимой.

– Прости меня, Ларри. Тебе так много пришлось пережить. Я знала, что Пол собирается опубликовать наш контракт. Он хотел, чтобы мы с Энселом изображали пару, а потом они сняли это видео, где он режет себе вены.

Ларри лишь крепче прижимал меня к себе, словно без слов пытался утешить.

– А этот звонок на мой день рождения… Ты хотел меня поздравить?

– Я и сам не знаю, чего хотел, – выдохнул он.

– Этот парень – просто мой друг. Мы отмечали большой компанией и веселились, а затем позвонил ты, и подруга, которая была в курсе нашей истории, сказала, что, раз уж я поставила точку, лучше нам и не общаться. Я знаю, что поступила ужасно, – провела рукой по его щеке.

Ларри, пожалуйста, не исчезай. Ты такой измученный, такой бледный. Я понятия не имею, что происходило в твоей жизни в последние месяцы, наверняка и без меня забот хватает, а тут снова – встреча с никак не желающим закончиться прошлым.

– Всё в порядке, – заверил он. – Значит, так должно было быть.

Он рассказал о том, как узнал об интервью Пола (когда вернулся в Лос-Анджелес после Рождества), как у Мэтта возникла идея представить общественности ребенка Алисии как их общего (исподволь, конечно же, чтобы потом деликатно удалиться в сторонку и сказать: «Мы ни при чём, это вы всё придумали и сами поверили»), о решении взять шефство над Центром реабилитации, и о том, как за эти полгода уже четверо детей отправлено домой со значительными улучшениями здоровья.

Не просто сумерки, а самая настоящая темнота уже окутала комнату, а мы всё сидели, прижавшись друг к другу, и говорили, говорили…

На журнальном столике беззвучно подсветился экран телефона Ларри, и он потянулся за ним, чтобы прочесть эсэмэску. Затем усмехнулся.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, хотя и мало что видела.

– Найл, – пояснил Ларри. – Напоминает, что завтра у меня самолёт в Лос-Анджелес. Переживает, как бы я из-за нашей встречи не забыл о нём.

– Передай ему от меня спасибо.

– Ты не останешься? – теперь уже он смотрел вопросительно.

– У меня тоже самолёт завтра, – эхом отозвалась я.

Он не ответил.

Мы разобрались со всем, кроме этого. Кроме самого главного: как же нам быть.

Глава 15

Конечно, он не мог меня проводить. Появись Ларри в аэропорту, это вызвало бы немалый ажиотаж. Но мы созвонились с утра, и парень вдруг между дел обронил:

– Я уже говорил, что у тебя слишком сложная фамилия?

– Что ж поделать? – усмехнулась, придерживая телефон ухом и вытаскивая свой багаж за порог номера. Увожу почти в два раза больше, чем привезла

– Хочу предложить тебе свою, – заявил он, и у меня чуть челюсть на кафельный пол не упала. А вместе с ней и дорогой телефон.

– Это шутка?

Или предложение по телефону?

– Нет. Новая мысль для обдумывания.

– Ну ладно, – произнесла я в ответ, так и не решив, как правильно это воспринимать.

– А если серьёзно: может, купить тебе билет до Лос-Анджелеса? Ещё не поздно передумать.

Так всё-таки то была шутка?

– Спасибо, но вновь терять работу я не могу.

– Тогда ты должна пригласить меня к себе в гости.

– И ты впрямь приедешь?

– Спорим?

– Боюсь, даже если и сдержишь своё обещание, ждать придётся слишком долго.

– Через две недели, – выдал он безо всякой паузы.

– А если обманешь?

– Пройдусь голышом по Красной площади.

– О-о-о… Погоди, я включу диктофон, и ты повторишь. А то если забудешь, у меня доказательств не будет.

Он засмеялся. И задал новый вопрос:

– Маму с папой увижу?

– Кого? – тупо переспросила, не поспевая за ходом его мыслей.

– Твоих родителей, – произнёс едва не по слогам. – Ты за полгода забыла английский?

– Ничего я не забыла! Зачем тебе мои папа с мамой?

– Давно не виделись.

– Они считают, что ты меня бросил.

– Это ты так сказала?

– Нет. Просто решили и всё.

Да, мама и слышать ни о каком Ларри не хочет. И почти после каждого телефонного разговора вздыхает, когда же я найду себе нормального парня. Нормального в её понимании – это: русского, работящего, заботливого, пусть скучного, но чтоб стабильно. Чтоб как у всех. Но дочь у них с папой вышла непутёвая: ветер в голове и годы не на пользу.

Так ни до чего и не договорились. Только решили, что Ларри приедет. Когда-нибудь.

А он всё настаивал. На следующий день в разговоре опять напомнил: родители приедут?

– Ну конечно нет, я же сказала. Я им не говорила даже, что встретилась с тобой, не то что… – и прикусила язык.

Вряд ли мне было бы приятно услышать такое от Ларри. В наших периодических встречах и расставаниях он виноват не больше меня.

Он вида не подал. Но отступать явно был не намерен. Через неделю напомнил опять.

И тут уж я рассердилась.