Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 86)

— Но прошло столько времени… — уже чуть не плакала я. — Где ты был? И вообще, может, это была судьба, что мы не смогли увидеться? Может, нам уже стоит забыть об этом?! Ведь это была всего лишь игра, временно придуманные для нас роли. А мы никак не можем опять начать жить.

— Нет, Энн. Игрой это было только вначале. Я не притворялся с тобой. Ты одна из немногих, с кем я могу не притворяться.

Он замолчал, не сводя с меня глаз.

Теперь я должна решить?

Разум или сердце? Вечный вопрос: кого слушать?

— Как ты нашел меня здесь?

— Ну, мне пришлось перерыть весь офис, чтобы найти договор и узнать адрес. Я чуть не подрался с Полом… Но это не важно. Я знал, для чего это нужно.

Я почувствовала, как щека сделалась влажной и поспешно отерла ее рукой. Неужели я снова позволю себе ему поверить?

Но разве не этого я ждала?

Ведь он прилетел, проделал такой невероятный путь, где был лишь однажды и мельком, в сопровождении команды профессионалов, которая встретила его, разместила, накормила и отправила обратно. Разве это совсем ничего не значит?

Или ему не хватает экстрима, а я — лишь удобное средство? «Почувствуй себя героем», «включи романтика» — что-то вроде заложенной в нем программы. Пока этот квест интересен, пока не достигнута планка, он будет идти.

Нет, я не должна так думать о Ларри. Неужели я совершенно его не знаю, не чувствую?

Боже, ну почему всё так сложно? Я не хочу обжечься опять…

Но буду ли я довольна, если позволю ему уйти и на этом всё точно закончится?

Сколько раз я уже так думала?

Почему же никак не закончится?

— Я не отпущу тебя, Энн, — предупредил Ларри, будто разгадав мои намерения.

— А Кенди не против, что ты прилетел ко мне? — съязвила я.

Ларри нахмурился, сплел руки в замок на груди.

— Понятно. Хорошо, скажу тебе один раз, но доступно и чётко: у нас с ней никогда ничего не было.

— И ты не дрался ради неё в клубе? — поддела я.

— Знаешь, она из тех, кто любит создавать вокруг себя шум. Мы общаемся, можно сказать даже, дружим, и только.

— Хорошенькая дружба, — фыркнула я.

— Ей было выгодно, чтобы о ней говорили в таком духе — будто Ларри Таннер подрался из-за нее, а я просто не стал комментировать это. Ведь эта версия звучит более романтично, нежели то, что случилось на самом деле.

— И что же случилось?

— Мы с Диком подрались из-за ерунды. Из-за расхождений взглядов. Он перебрал с алкоголем, я в тот вечер был не в духе, вот и сцепились — нашли повод выпустить пар. Но у прессы всегда своё мнение на этот счет. Они приплели сюда Кенди, она была только «за», я молчал, — Ларри пожал плечами и замолчал, мол, что тут ещё добавить?

— А ваш роман, о котором недавно писали в прессе? Фотки с яхты — это тоже постановочное шоу? Ты стал невольным соучастником? — усмехнулась я. — Ай-ай-ай! Используют бедного мальчика.

Ну, знаете, я уж когда на коня по кличке Гордость взберусь, так никак не слезу. Хоть и твержу про себя: «Скажи, что это неправда, и я поверю. Ну и ладно, пусть дура», а марку независимой и уверенной в себе девушки, которую за нос-то не поводишь, держу. Хоть это неправда, конечно. Вот он, мой кукловод, стоит прямо напротив. Не поленился совершить перелет, чтобы вновь начать манипулировать.

Ну вот опять! Перестань, Аня… Энн… Кто я теперь? Я запуталась…

— Энн, ты знаешь обратную сторону этого бизнеса, но всё равно продолжаешь ему верить. Ему, а не мне. Да, я был там. Был, потому что нужно было успокоить фанатов, которые знали, что мы с тобой больше не вместе, а потом догадались, что ты в моем клипе. Кто-то из массовки выложил твое фото в гримерке, и Пол совершенно взбесился. Предложили кандидатуру Кенди — у нее готовился к выходу новый альбом, нужен был дополнительный пиар-ход. К тому же её все знают, и нас давно подозревали в таинственной связи. Подогреть этот слух опять было легче, чем затевать новую историю. Это просто была деловая сделка, мы не развлекались.

— А потом ты, наверно, в нее влюбился…

Он хмуро смотрел на меня и, наверное, едва сдерживался от вопроса: «Ты совсем дура?». Я и сама себя так ощущала, но меня было не удержать. Столько всего накопилось в душе! Так сложно было поверить в любовь снова, после того как она причинила мне столько боли и оставила столько ожогов в душе.

— Мне нужно время, Ларри. Я слишком много пережила за эти дни… разного. И боюсь, что боли было гораздо больше, чем счастья. Я не знаю, как поступить.

Мы оба молчали. А потом я решила расставить все точки сразу же.

— К тому же в Великобритании, да еще и успешному артисту, не слишком уместно жениться так рано. А мне уже хочется замуж, хочется воспитывать детей. Я хочу семьи и стабильности. С меня довольно этих американских горок.

А, ну да, американские горки для них — русские. Тавтология получается. Не скажу же я: «Хватит с меня русских горок».

Ларри молчал. Ну, по крайней мере, я благодарна ему за честность. Создать семью сейчас он не готов. Или попросту не задумывался над этим.

— Я не знаю, что нам делать, Ларри, — честно призналась я.

Похоже, к такому повороту не был готов и он. И наши отношения совсем зашли в тупик.

Оставалось только одно — расстаться друзьями.

Глава 62

Мне так сложно понять себя: я отталкиваю Ларри, но вместе с тем больше всего хочу остаться с ним. Я не понимаю, как правильно нужно себя вести и какой путь будет лучшим для нас обоих. Я не хочу, чтобы через месяц или год всё обернулось для нас ещё хуже, ещё больнее, ведь я только-только с трудом вернулась к своей прошлой жизни. Попыталась.

А быть с Ларри — значит, оставить здесь всё: работу, подругу, квартиру (пусть съемную, но уже родную), страну. Родителей, с которыми мы итак видимся всего один раз в пару месяцев. Учиться жить в другой стране, от которой я уже успела отвыкнуть, вновь приспосабливаться к его звездной жизни, толпам фанатов, которых с тех пор стало больше, гастрольной жизни и вечной занятости. Мне всё время придется ждать. Не год, не два, а всю жизнь. Контракты, концерты, выступления, съемки, фанаты… Он не готов менять жизнь. Он и не должен. Всё это я получу вместе с ним как весомое приложение. Взамен на то, чтобы считать его своим парнем и время от времени бывать вместе.

— Я не могу тебе ответить честно на этот вопрос, — возвращаясь к теме семьи, произнес наконец Ларри. — Я правда не думал пока об этом. Но я точно знаю, что не хочу тебя терять и хотел бы попробовать выстроить отношения. Нормальные и настоящие — насколько это возможно при моей сумасшедшей жизни.

— Ты предлагаешь мне бросить всё, Ларри? Но при этом ты сам останешься в той же среде, к которой привык. А мне придется пожертвовать всем — всем, что у меня есть, просто для того, чтобы быть с тобой рядом. Как думаешь, это справедливо?

Он промолчал.

А я запоздало подумала, что уже делала так однажды: рисковала всем ради неясной цели. Теперь эта цель очевидна, но я боюсь.

— Ты знаешь, мне почти нечего тебе предложить. Я могу пообещать, что буду помогать тебе материально, пока ты освоишься в Лондоне, но мы оба знаем, что ты откажешься. Выходит, всё, что я могу предложить тебе, это моя любовь.

Звучало, конечно, весьма романтично, и многие ждут этих слов всю жизнь. Что уж говорить о том, что значили бы эти слова для многих из уст самого Ларри Таннера. Но насколько можно им верить? Никто ведь не может ручаться за то, что завтра или через год эта любовь никуда не исчезнет.

Сорваться опять… сейчас… в никуда…

— Я хочу познакомиться с твоими родителями, — вдруг выпалил Ларри.

И у меня в буквальном смысле упала челюсть. Вот это подход!

С другой стороны, я знала, что знакомство с родителями в стране, где вырос Ларри, воспринималось иначе. Это вовсе не означает, что дело к свадьбе. Просто знакомство.

А ведь было бы неплохо узнать мнение моих мамы и папы.

И я согласилась.

Самолет у Ларри был этой же ночью, поэтому организовать эпичную встречу людей, не говорящих на одном языке решили недели через две-три, как только у Ларри будет возможность вернуться. Разумеется, о том, чтобы вести в Великобританию или, тем более, Америку моих родителей не могло быть и речи.

Расстались мы с Ларри друзьями. Сейчас как никогда было сложно подвести наше общение под какую-то определенную грань. Мы просто обнялись на прощание, я проводила его до аэропорта, мы обменялись контактами. И вновь настала пора ожидания.

Правда, мы снова стали общаться. Каждый день присылали друг другу какие-то месседжи, фотографии, смайлики. Я знала, что иногда Ларри очень занят, и у него нет времени на разговоры. Но, когда оно находилось, он всегда рад поболтать. Зато как приятно было снова иметь возможность узнать, где он и как себя чувствует из первых уст.

Ну и раз уж Ларри решил, что нашел себе идеальную девушку (о чем однажды упомянул во время беседы), он сделает всё, чтобы мы были вместе. А о ценах на билеты, счетах от мобильных операторов и служб доставки он подумает позже.

Каждый раз, видя мою счастливую улыбку, Люда качала головой и делала вид, что верит моим оправданиям: «Это еще ничего не значит».

Но однажды всё же не удержалась:

— Вижу, свой выбор ты уже сделала.

Ну, может быть. Только в Лондон меня ведь никто не зовет.

Да и, по большей части Ларри сейчас в Америке.

В течение трех месяцев такой жизни на расстоянии мы виделись трижды, и это ужасно мало. И жутко несправедливо.