Валентина Мельникова – Каникулы в Лондоне (страница 68)
— Просто всё это затевалось исключительно ради контракта. Цель достигнута. И дальше я буду только мешать, чтобы сейчас он не чувствовал. Это пройдет. При такой жизни как у него постоянство бывает лишним.
Я в сотый раз повторяла всё то, что уже говорила Мэй и себе неоднократно. Что это пройдет. Что он меня возненавидит. Что я не хочу такого конца.
— А сейчас, значит, бросить всё будет лучше? Не дать шанса ни себе, ни ему? Может, ты просто не доверяешь?
— Ему?
— И себе. Может, это не он, а ты не веришь в то, что вы справитесь?
— Люд…
Уже не первый человек говорит мне об этом, но… От этого только больнее, ведь мосты уже сожжены. И… нет, я не жалею.
Люда хорошо меня знает. Почувствовав мое кислое настроение, она мгновенно сменила тактику, и вместо того, чтобы обвинять, тут же бодрым тоном подвела черту.
— Знаешь, что я могу сказать? Значит, оно того просто не стоило. Ты получила отличный опыт, пожила в Лондоне — воспринимай всё с этой, положительной стороны.
Я кивнула и выдавила улыбку.
— Скорее бы влиться уже в ритм жизни.
Через два дня мне позвонили из редакции одного московского издания и пригласили на собеседование. Я взяла с собой фотографии, которые считала наиболее удачными, в том числе сделанные в Лондоне и Лос-Анджелесе.
Собеседование прошло успешно и мне безо всяких размытых фраз вроде: «Мы вам позвоним», предложили контракт на один год, который я с радостью подписала. Это было первой моей маленькой победой, шажком вперед. И я вновь стала верить, что всё и правда может быть хорошо.
Глава 48
С работой жилось веселее. Я сразу же познакомилась с коллективом — преимущественно молодым, заняла свое место у окна с видом на живущий в непрестанно оживленном ритме город, получила задание и стала к нему готовиться. Отсмотрела архив фотографий, выбрала несколько наиболее удачных, на мой взгляд, для утверждения на общем собрании.
Мыслей о Ларри стало меньше.
Но третий рабочий день ознаменовался звонком с неизвестного номера.
— Алло, — после некоторого колебания ответила я.
Мне всё ещё чудилось, что это отзвуки прошлого. И я не ошиблась.
— Анна Княгинина? Добрый день! Вас беспокоят из редакции программы «Люди с обложки». Вам удобно сейчас говорить?
— Да, — произнесла я, припоминая это ток-шоу на одном из федеральных каналов.
— Мы хотим предложить Вам участие в новом выпуске нашей программы, где Вы можете стать одной из героинь. Тема передачи будет посвящена западным звездам, в том числе Ларри Таннеру. Вы могли бы рассказать о кумире молодежи как человек, который лично знаком с ним. Поведать историю, так сказать, изнутри.
Интересно, они уже в курсе, что я в Москве? Может быть, им известно также, что мы расстались?
Моё молчание девушка-редактор оценила по-своему:
— Вам хорошо заплатят за выпуск. Не нужно будет делиться никакими экстраординарными фактами или сенсациями, Вы просто расскажете то, что было и является для Вас допустимым.
— Мне нужно подумать, — решила взять время я.
А нужно было сразу сказать, что не буду! Ведь не буду же.
— Хорошо. Я свяжусь с Вами завтра. Всего доброго!
Мне не хотелось наживаться на имени Ларри, делать себе на этом пиар (ведь именно так все и посчитают и, наверное, будут правы), но сомнения всё равно были.
Я решила посоветоваться с Людой, когда мы готовили вечером ужин (что угодно, лишь бы не оставаться надолго одной), и она, мешая салат, заявила:
— Я бы не стала с ними связываться, но решать тебе.
Я тоже решила, что лучше не стоит, но…
Но в последний момент передумала. И кто меня дернул, блин, за язык?
Я подумала, что будет правильно, если я расскажу о нём как о человеке, только хорошее — то, что я о нём знаю. Этим я смогу поднять его рейтинг в России.
И только глубоко внутри вкрадчивый голосок нашёптывал, что пекусь я совсем не о Ларри — просто хочу ещё раз откопать в себе эту боль, выплеснуть, поговорить о нём, поделиться...
Меня пригласили в студию в пятницу вечером, и я, прямо с работы отправилась по обозначенному в эсэмэс-сообщении адресу. Редактор, которая беседовала со мной по телефону, оказалась очень любезной и в жизни — встретила, провела в комнату отдыха, где были уютный диван, зеркало, вода и фрукты.
— Съемка через сорок минут. Можете пока отдохнуть и подготовиться, я за вами зайду.
Через полчаса в дверь действительно постучали (когда я уже не знала, куда деваться со скуки). Жанна — редактор — пригласила меня пройти в студию.
Я безумно волновалась. Чувствовала, что меня колотит. Что я могу им сказать? Что
Когда я вошла в освещенную софитами и окруженную со всех сторон камерами комнату, где уже сидели люди, меня совсем выбило из колеи. Зачем я вообще согласилась на это?
Когда ведущий вышел в центр и чей-то голос скомандовал: «Мотор!», волнение вдруг ушло. В этот момент я поняла, что только мне выбирать, что говорить про него — хорошее или плохое. Я выбираю хорошее.
Сперва в студии говорили о западных звездах в целом, отчего пробиться там легче (миф), и сколько денег вкладывается в какого-нибудь мальчика или девочку, наделенную хотя бы каплей таланта, чтобы раскрутить и сделать звездой. Потом тема плавно перевернулась к Ларри (как к одному из тех самых мальчиков), и настала моя очередь высказаться.
— У нас в студии сегодня Анна Княгинина — девушка Ларри Таннера! Аня, во-первых, спасибо, что согласились приехать на эфир. Вы как никто другой знаете Ларри. Но вот эти слухи, которые стали появляться в последнее время якобы о том, что вы расстались — это правда?
Вот так вот сразу — пулю в лоб.
— Да эти слухи каждую неделю появляются! — попытался защитить меня какой-то аналитик (он-то здесь что забыл?), но я спокойно произнесла:
— Да. Это правда.
— И что подтолкнуло вас к этому?
— Я не хотела бы посвящать в это публику. Люди итак знают о нас слишком много. Скажу лишь, что Ларри действительно талантлив и ему есть чем гордиться. И к чему стремиться.
— Значит, его в большей степени интересовало достижение музыкального олимпа, нежели отношения?
Я помедлила с ответом.
Что тут сказать?
Что я уже пожалела, что с этим связалась? С этой программой, не с Ларри.
Я не могла объяснить им, что воспринимаю и чувствую Ларри иначе, без призмы экрана и блеска софитов. Потому что сперва узнала его как человека, прошла эту стадию притирки, и только потом — как талантливого артиста в ярком ореоле славы. Что я не воспринимаю его как ожившую картинку, кумира, голос из наушников. Он был мне другом.
Был… Вот блин.
Ведущий снова пытался вывернуть на тему нашей «личной жизни», и мне пришлось повторить свой ответ более категорично:
— Ну мы же здесь собрались, чтобы поговорить о западных звездах в целом. Об их таланте, творчестве, музыке. Моя личная жизнь и жизнь Ларри теперь — не одно и то же. Я не знаю, что вам сказать. Я не знаю того Ларри Таннера, о котором вы говорите. Мне он был известен с другой своей стороны — непубличной, но говорить об этом я не имею права.
Конечно, это не вписывалось в рамки ток-шоу, и ведущий ждал от меня совсем иного, однако выудить больше так ничего и не смог, а потому переключил внимание на других гостей студии.
Кое-как высидев до конца эфира ещё целый час, я забрала из гримерки вещи и отправилась в парк Сокольники — немного проветрить мозги. Здесь мне никто не кричал в спину: «Смотрите, это она!», никто не шептал проклятья и угрозы. Я была одной из тысячи девушек.
И я понимала Ларри. Иногда вместо того, чтобы быть в центре внимания, хочется вновь стать «одним из многих». Незаметным. Обычным.
Никаких звонков из редакции больше не поступало (равно как и обещанного гонорара), зато через неделю Люда принесла мне журнал с большим заголовком: «Не знаю никакого Ларри» — и моё фото. Почитав статью, я не знала, плакать мне или смеяться. Так безбожно перевирать текст! Исковеркать всё ради сенсации.
«Бывшая девушка Ларри Таннера вернулась в Россию и сразу же посетила студию программы «Люди с обложки», где темой очередного выпуска стали иностранные селебрити и их путь к успеху. В своем интервью Анна призналась, что не поддерживает никаких отношений с Ларри, но комментировать причину разрыва отказалась. «Я не знаю никакого Ларри Таннера, и говорить о нем не хочу», — заявила она. Возможно, причиной расставания пары стали измены звездного красавчика, который славится своей любовью к роковым красоткам».
Потрясающе! Люда была права. А мне захотелось славы. Экстрима. Ещё хоть немножко побыть приближенной к Ларри.
«Больше — ни слова», — пообещала я себе.
Но мой телефон, который каким-то неведомым способом оказался доступен теперь всем желающим, разрывался и день и ночь. Пришлось менять номер. Два раза. Журналисты и просто интересующиеся предлагали огромные суммы, заманивали перспективами, а если не помогало — запугивали угрозами.