Валентина Маршалович – Золотые пески Аравии (страница 3)

Огни Джидды мерцали и отражались в Красном море. Современные небоскребы с пятизвездочными отелями соседствовали здесь со старинными зданиями мечетей, построенными десятки лет назад. Одной из них была плавающая мечеть с бирюзовым куполом с белыми минаретами, находящаяся в северной части набережной. Я никогда не подходила к ней близко, лишь наблюдала исламскую святыню издалека, будто боясь прикоснуться не к своей религии. Мечеть поражала меня, даже на расстоянии в ней чувствовалась магия. Аль Рахма так четко вписывалась в морской пейзаж и даже сливалась с ним, ведь построена она была на сваях. Во время прилива казалось, что святыня парит над волнами Красного моря.

Мы купили замороженный йогурт с жидким шоколадом и кокосовой стружкой и сели прямо на траву на набережной. «Что будет завтра?» – спросила я себя, глядя в темноту, в бескрайние морские просторы. И перевела взгляд на филиппинского рыбака, который смотрел вдаль с таким спокойствием и безмятежностью, что к этому захотелось прикоснуться. Он не ждал, что рыба клюнет на его удочку. Он не ждал, что волны принесут из-за горизонта сказочный корабль. Он просто жил мгновением, не стремясь опережать жизнь.

Я знала, что будет новое завтра. Придет новый день, и солнце будет ярко светить над Арбатом, а огни Бурж Халифы будут освещать неспящий Дубай. На острове Богов Бали стремительные волны будут носить по своей глади австралийских серферов, а на другом конце света город из детских снов на восточном побережье США будет медленно просыпаться, стряхивая свой сон. И мне вдруг там яростно захотелось жить, не теряя в жизни ни единой секунды. Захотелось наблюдать за незнакомым для себя миром и проникать не только в свою пустоту, но и в боль каждого иммигранта, оказавшегося в чужой стране, но оставившего сердце на родине. Подобно Люси.

ВТОРАЯ ЖЕНА ШЕЙХА

Я познакомилась с Люси в доме шейха Эяда, где она работала. Сам шейх владел несколькими магазинами и фабриками по пошиву женской одежды в Джидде. Но его единственной любовью всегда оставались арабские лошади. Мой муж, работавший с этими грациозными животными, проводил много времени на ферме шейха на окраине города.

– Смотри, это самый высокий флаг в мире! – сказал Адам, когда мы ехали по трассе к дому шейха, указывая вдаль. Вдали, на флагштоке длиной в 171 метр, развевался насыщенно зеленый флаг Саудовской Аравии, что было символично для страны с бескрайней пустыней. По легенде, зеленый цвет был связан с Фатимой, дочерью Пророка, и был выбран ваххабитами еще в конце XVIII века, когда они начали свою кампанию по объединению Аравийского полуострова.

На улицах стояла духота, мы ехали в центр Джидды, в район Аль-Равда, где за высокими заборами отдыхали у бассейна местные саудовцы.

Такие дворцы, как у шейха Эяда, с фирменными вензелями на заборах я видела только в фильмах. Нас встретила широкая аллея с финиковыми пальмами. Вымощенная дорожка вела к главному входу, возле которого стояли скульптуры, напоминающие творения в парке Гуэль. Позже я узнала, что парк на западе Барселоны – любимое место Мариам, второй жены шейха. И сад, который так и остался незаконченной мелодией маэстро архитектуры Антонио Гауди, нашел свое место за тысячи километров от города, где творил знаменитый архитектор.

– Какие колонны! – изумилась я.

Благодаря фонтанам, выложенным разноцветной мозаикой, ярким скульптурам и округленным аркам их сад казался мне волшебным местом, зеленым оазисом посреди необъятной пустынной Джидды. Мне казалось, что мы шли по этому саду вечность – фонтаны сменяли друг друга, а павлин медленно прогуливался у клетки с кроликами. Мне было сложно оторвать взгляд, пока на пороге не появилась она.

Звенящие золотые браслеты и тонкий запах восточной амбры – в этом была вся ее женственность, ее непоколебимое достоинство и неиссякаемый источник женской силы. Она была одета в шелковое длинное платье цвета слоновой кости, расшитое бисером и мелкими пайетками, играющими на жарком солнце. А в длинные черные волосы, раскиданные по плечам, были вплетены косички с такими же бусинами, как на платье.

Я читала, что женщины в Королевстве не могут сделать практически ничего без согласия мужа. Им было не разрешено одним выходить на улицу, принимать решения по поводу своей учебы, работы или детей. Они вынуждены были жить в безмолвной покорности и молчании, склоняя головы и опуская длинные черные ресницы. Изоляция, стены родной крепости и безмолвный страх сопровождали в то время многих саудовских женщин. Но точно не ее.

Мариам, сирийка по национальности, из древнего города Алеппо, который многие считают истоком цивилизации, была радостна и улыбчива. Она была хозяйкой этого дворца, в котором, казалось, смешались все культуры мира. Мариам была второй, любимой женой шейха, на которой он женился по истинной любви.

– Пойдем, я покажу тебе дом! – взяв меня за руку, мягко сказала она.

Я бродила с ней по дворцу, как по музею. Облако из пряностей, пудры и благовоний закружили меня в медленном танце. Картины европейских мастеров, китайские фарфоровые статуэтки, клетки с морскими свинками, зимний сад с хвоями – все это казалось несочетаемым, но почему-то в этом доме все было на своем месте, все слилось в едином ансамбле.

– Когда-то мама Эяда привезла с гор Сирии маленькую хвою. Спустя много лет дерево выросло. Его мамы уже нет, но есть тонкий запах хвои, круглогодично летающий по дому. Запах с гор ее и моей родины.

Мы подружились с Мариам мгновенно. С той первой минуты во дворце. Мы пронесли нашу дружбу сквозь пески пустыни и волны Красного моря, сквозь кровавые закаты и шторма. Мы болтали ночами и посвящали друг друга в детские мечты. Казалось, дружбу, рожденную в тех стенах в начале саудовского лета, ничто не могло разрушить. Но спустя пару лет лишь один запрет шейха общаться со мной из-за увольнения моего мужа лишил меня, как мне тогда казалось, верной подруги. И знаменитая арабская поговорка заиграла для меня новыми цветами и смыслами. «Люди подобны стеклу. Обращаясь с ним неправильно, можно пораниться».

Но в тот, пятый день Рамадана, сидя на кожаных диванах, мы пили кофе с кардамоном и болтали о Гауди, романах Дюма, обучении английскому детей, рецептах имбирного печенья. Кофе для арабов – символ щедрости и гостеприимности. Это то, что в первую очередь предлагают гостю. Я не любила арабский кофе, но знала, что отказ может оскорбить хозяев, поэтому с улыбкой взяла фиджан – маленькую круглую чашечку без ручек.

– Попробуй! Это особый сорт, он продается только в Рамадан, – указала Мариам на поднос с финиками, который принесла Люси.

Королевство было самым большим поставщиком фиников во всем мире. Конфет пустыни насчитывалось около трехсот разных сортов, а некоторые были настолько эксклюзивные, что продавались только на аукционах. Согласно легенде, Аллах сотворил финиковую пальму из остатков той глины, из которой вначале вылепил человека, вдохнув в него жизнь.

– Финики здесь – отдельная любовь! Аравийцы даже сравнивают достойного человека с плодоносящей финиковой пальмой, – сказала Мариам, допивая третью чашку кофе.

Спустя несколько минут Люси позвала нас ужинать. На столе в столовой стояла кабса – национальное блюдо Саудовской Аравии, баранина с рисом, в которую добавляется ароматная смесь пряностей: кардамон, корица, тмин, гвоздика, мускатный орех, кориандр. Стол был заставлен традиционными блюдами – хумусом, виноградными листьями. Стоял и джариш – одно из старейших блюд в Королевстве, которое готовится из измельченной пшеницы, лука, риса, мяса, бульона и специй.

Когда Мариам поднимала бокал с саудовским «шампанским» – так здесь, в стране, где был полностью запрещен алкоголь, назывался яблочный сок, смешанный с газировкой, среди звенящих золотых браслетов я увидела символ вечной любви и узнаваемую сквозь века классику – Cartier Love. Знаменитый браслет с отверткой был создан итальянцем Альдо Чипулло еще в 1969 году, но и по сей день он символизирует неразрывную связь и взаимозависимость двух людей. Помню, как подумала тогда, что я тоже хочу получить в подарок тот самый неразрывный символ вечной любви и преданности, носить его не снимая и всегда помнить – любовь рядом.

После ужина под светом звезд в их саду мы курили фруктовый кальян, рядом бегали дети, периодически появлялась Люси с разными подносами арабских сладостей, а я слушала нежную историю любви одного из саудовских королей.

– Летом 1932 года будущий король Фейсал путешествовал в Турцию. Услышав, что саудовский принц приехал в Константинополь, молодая девушка обратилась к нему с вопросом о собственности в Саудовской Аравии, принадлежавшей ее покойному отцу, – рассказывал Эяд. – Говорят, что принц мгновенно влюбился в нее, помог ей вернуть собственность, а позже они сыграли свадьбу. Девушку звали Иффат ас-Сунайян. Став женой Короля, она прилагала все усилия для улучшения саудовского образования, основала первый колледж для девочек в стране.

Вечер пролетел как в восточной сказке. Я унесла с собой десятки историй о любви и верности и мозаику фраз, которую мне еще предстояло собрать воедино.

FASHION SHOW

– Это семейный дом Эяда, в котором когда-то жил его дедушка, известный в Джидде банкир, – рассказывала мне историю ее дворца Мариам, когда мы встретились с ней на закрытом показе мод спустя несколько дней.