Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 47)

Маша была возмущена, она не прятала гневный изумруд своих глаз, все равно уже не жить вместе.

Но она получила отсрочку, теперь может не будет гнать из дому.

Вера уже третий раз ехала к деду на уборку дома. Едва она влезла в его машину, Нико схватил ее за руку. Вера отдернула руку и строго сказала:

– Нельзя!

Всю дорогу он старался дотронуться до ее руки или колена. Вера откидывала его руку и смеялась.

– Какой шустрый дед, – сказала она по-русски.

– Говори по-итальянски, – попросил Нико.

Она не знала, как сказать шустрый, и сказала – молодой.

Нико довольно заулыбался:

– Да, я такой, – и положил руку на ее коленку.

Вера сбросила его руку.

– Сто евро, – сказала она, смеясь, и игриво подставила ладошку.

Позже она пожалела о своей шутке. Дед это понял дословно. Он достал из кошелька сто евро и положил Вере в подставленную руку. Она испуганно смотрела на деньги и не знала, что делать. Ей явно нравился этот крепкий старик. Ей нравилась его стать, его высокий рост, некрасивое, но очень мужественное лицо. А больше всего нравились его огромные горячие руки, которые постоянно пытались ее приласкать. Но она взяла сотню и положила ему на колени:

– Нет, нет.

Он был в растерянности. Что ей еще надо? Деньги дал, а она опять не хочет. Подъехали к дому. Когда Вера входила в дом, дед похлопал ее по пышному заду. Вера развернулась и ударила его по щеке. Он схватил ее в охапку:

– Бей, бей, только дай, – он крепко обнимал ее, наслаждаясь ее близостью.

– Дай, ну дай!

Когда Маша пришла убирать в доме, она понравилась Нико. Он жил с двумя взрослыми сыновьями и у него после смерти жены не было женщин. Ему не хотелось. Но когда он увидел Машу, ему показалось, что он еще на что-то способен. Он попытался за нею приударить, но, получив резкий отпор, отстал.

– Да, конечно, у нее есть муж. Зачем я ей?

Но когда он увидел эту полненькую и аппетитную Веру, он просто сошел с ума. В первый раз он не мог поверить своему счастью, когда она сразу согласилась поехать с ним в лес. Но когда он понял, что она ни слова не понимает из всего сказанного им, он отступил. Ему стало жалко эту чужую, рыдающую женщину. Он проникся к ней нежностью и с тех пор просто помешался на этой русской красотке. Он не мог поверить своему счастью, когда вместо Маши однажды увидел Веру. Он выскочил из машины, галантно открыл дверцу, взял за ее пухленькую ручку, которую так хотелось расцеловать, и помог ей сесть в автомобиль. Пока Вера убирала в доме, он все время крутился возле нее, не зная как подступить, чтобы опять не испугать ее. Он не предпринимал никаких действий, но Вера всем своим существом чувствовала силу, исходящую от его тела и невольно трепетала, когда он приближался к ней. Она опускала глаза, чтобы он не заметил вспыхнувший огонек интереса к нему. А сейчас, когда он ее жарко обнимал, она поняла, что хочет его. Она затрепетала, с наслаждением отдаваясь его ласкам.

Нико, дрожа от нетерпения, стал срывать с нее одежду.

– Как давно я тебя хотел! Боже, как хотел! – стонал он.

Через несколько дней Вера позвонила Маше:

– Машуня, приветик, – зазвучал ее радостный голосок.

– Ты даже не представляешь, какая у меня новость. Я ухожу от Дарье.

– Как уходишь, куда? – разволновалась Маша. – Мне казалось, что ты любишь его.

– Нет, не люблю. Мне сначала тоже казалось. Но теперь я поняла, что нет, не люблю. Да и он меня не любит. Ему просто удобно со мной. Денег давать не нужно, кормить можно чем попало, топить в доме не обязательно. Мать его вечно недовольна мною, а защитить меня он не может. И если сначала и вспыхнуло к нему какое-то чувство, то он своим поведением потушил его.

– И куда же ты теперь? – спросила Маша.

– К деду! – выкрикнула Вера. – Ты даже не представляешь, какой он сильный и ласковый. В постели он просто юноша. И он мне дал возможность принять ванну и накормил до отвала. Еще сто евро дал, и очень просил, чтобы я к нему перешла жить.

– Нет, ну ты даешь! Но я не знаю просто, – начала Маша. – Смотри сама, но нельзя решать так быстро. Ты приглядись к нему хорошенько.

– Нет, все решено! – сказала Вера. – Ухожу от Дарье!

Через несколько дней приехал расстроенный Дарье.

– Маша, ну уговори Веру вернуться ко мне. Ведь я люблю ее и не могу без нее.

– Дарье, раньше нужно было думать. Она в основном ушла из-за твоей матери. Ты не смог защитить свою женщину. Я ничем тебе помочь не могу. Ты не создал для нее нормальные условия. Она привыкла жить в тепле и сытости, а ты ее лишил всего этого.

Дарье понуро молчал. Что он мог сказать? Он в доме не хозяин. Пока живы родители, он должен им подчиняться и не противоречить, несмотря на то, что ему уже за полтинник. Он просто ничего не мог сделать. Он думал, что одной его любви хватит. Оказалось, не хватило.

– А у вас как с Лукой, все нормально? – спросил Дарье.

– Мы разводимся.

– Как это разводитесь? Ведь совсем недавно он мне говорил, что любит тебя и что у него никогда не было такой доброй и хорошей женщины! – воскликнул Дарье.

– А сейчас разлюбил, – сказала Маша, – и мало того, он меня просто выгоняет из дому.

– Как это выгоняет? Он не имеет права. А если он не хочет, чтобы ты жила с ним в его доме, он должен снять и оплатить тебе квартиру, и еще давать деньги на еду. У нас закон на стороне женщин. Тебе только нужно обратиться адвокату. Итальянские женщины при разводах из мужей тысячи выбивают.

– Да нет, Дарье, никуда я не пойду. Все же он много сделал для меня: он дал денег на дорогу, чтобы я прилетела сюда. Он приютил меня в своем доме, он меня кормил, слегка одевал. Он дал мне возможность выучить итальянский язык, сделал для меня документы. Я видела, что его многое не устраивает в нашей совместной жизни, но он терпел. Бурчал, но терпел. Сначала, конечно, его опьянила любовь, но когда это пламя стихло, он понял, что совместной жизни у нас не получится. Очень сложно ужиться пожилым людям со сложившимися привычками и разными характерами, с разными понятиями и менталитетом, с разным воспитанием и образованием, с совершенно разной кухней. Он меня замучил своими макаронами, которые он обожает, а я его борщом с котлетами, разными там варениками, пельменями. У нас совершенно разное воспитание, разная культура. Я старалась вычистить его дом до блеска, но это было по-русски. Я ему готовила его макароны с суго, но это было по-русски, а не по-итальянски. Что там говорить, разное все. И он терпел все неудобства, которые я создавала ему. И я благодарна ему за это. Ну, кончилась любовь, прошла, исчезла. Так бывает. И не его вина, что он больше не хочет со мной жить. Я не буду с ним судиться из-за денег. Я уйду достойно, мне бы только дождаться докуменов.

– Ну как хочешь, – сказал Дарье прощаясь.

Он был удивлен. Нет, не понять этих русских женщин. Как можно отказаться от денег, которые тебе по закону принадлежат?

Маша решила съездить к дочке. Она заскочила в магазин, купила для Димочки его любимые ириски в красивой коробочке, вкусный большой бисквит с повидлом, типа русского пирога, и направилась к автостанции.

Она услышала сигнал машины и обернулась. Высунувшись из окна и улыбаясь ей, махала рукой Лена. Машина остановилась.

– И куда это моя красавица направилась? – спросила Лена.

– Да к дочке, – улыбнулась Маша и поцеловала Лену в щеку. – Приветик.

– Знаешь что, – сказала Лена, – садись в машину. Я сегодня выходная, муж на работе, сын в школе. Я тебя отвезу.

Обрадованная Маша вскочила в машину.

– Леночка, как у тебя дела? Рассказывай быстренько, – улыбнулась она.

– Ой, да у меня все хорошо! – сказала Лена. – Муж вот цепь золотую подарил. Мне, правда, не нравится, что она очень крупная, но он в восторге от нее и я ношу. А у тебя как дела?

– Дела, дела как сажа бела, – усмехнулась Маша. – Мы разводимся с мужем.

– Как? Ты что? – подпрыгнула Лена на сиденье. – Куда же ты ухолишь?

– Я не ухожу – меня выгоняют, как собаку, на улицу среди зимы. А с другой стороны я даже довольна, что так все получилось. Я давно хотела уйти от него, но все не решалась, все жалела его, как он будет один.

– Я тебе сколько раз говорила, что твоя жалость к добру не приведет, – вставила Лена.

– Я не знаю, почему он так решил, но я благодарна судьбе, что все так обернулось. От судьбы не уйдешь. Значит, в моей жизни этот сценарий заканчивается так. Спасибо судьбе. Я сначала испугалась такому обороту, – продолжала Маша. – Но потом успокоилась и даже, кажется обрадовалась. Как в том анекдоте, когда у одного мужика умерла жена, а он сидит печальный: «Один, совсем один». Потом поднял голову, улыбнулся: «Один, совсем один». Потом вскочил, расхохотался: «Ура! Один, совсем один!» Так и я. Отряхнула свои перышки, взмахнула крыльями: «Одна, совсем одна, ура! Да здравствует свобода». Единственное, что меня держит в его доме, это пермесса. Первая, которую дали на два года, закончилась, а вторую никак не сделают.

– И куда ты пойдешь? – спросила Лена.

Она внимательно посмотрела на подругу. В ее голубых глазах была тревога.

– Да поживу у дочери, а потом что-нибудь найду.

Когда они подъехали к дому, навстречу выскочил Димочка. Он бежал к машине, улыбаясь и смешно размахивая ручонками.

– Маша приехала! Моя Маша приехала! – кричал он.

Маша подхватила его на руки.

– Солнышко мое, радость моя. Ты еще не знакома с моим внучонком? – повернулась она к Лене. – Посмотри, какой чудесный ребенок. Димочка, это тетя Лена.