Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 48)

Дима с интересом посмотрел на чужую тетю. Она была светловолосая с голубыми глазами. Ее красивый ротик улыбался. Она понравилась ему.

– Чао! – сказал малыш.

– Чао, чао, – сказала Лена. – Ну, я поехала, мне еще по магазинам пробежаться нужно.

– Ты что, не зайдешь? – спросила Маша.

– Да нет, дела. Чао! – Лена помахала рукой Диме, поцеловала в щеку Машу и уехала.

Маша взяла внучонка на руки, и они пошли в дом. Пока поднимались наверх, Дима рассказал свои новости. Маша с удовольствием слушала его русскую речь вперемежку с итальянской, наслаждалась его любимым голоском и удивлялась, что этот ее клубочек, оказывается, уже человек со своими мыслями и рассуждениями.

– Когда я умру, я буду птичкой. Я хочу высоко, высоко летать. А может львом. Я буду большим и страшно рычать. Ой, а если я стану мухой, меня могут сразу убить, – рассуждал малыш.

А затем, тихо вздохнув, сказал:

– Если вокруг тебя будет летать и жужжать муха, ты ее не убивай – это я.

– Ах ты, дурашечка мой!

Маша любовалась своим сокровищем. Увидев его любимую мордочку, она забыла о своих невзгодах, и сердце ее наполнилось счастьем и радостью.

– Давай лучше ты останешься мальчиком. Хорошо?

– Хорошо, – согласился малыш. По-видимому ему совсем не хотелось быть мухой.

В коридоре стояли весы. Маша, сбросив куртку, встала на них и взвесилась. Димочка тоже снял свою курточку и встал на весы.

– А я уже двадцать один килограмм весю, – воскликнул он.

Маша подхватила его на руки, расцеловала это самое любимое существо на свете и сказала:

– Ах ты мой любимый двадцать один килограммчик!

«Боже! – подумала Маша. – Я всю жизнь ищу любовь. А она вот, рядом. Самая огромная любовь моей жизни этот маленький мальчик, этот ненаглядный ребенок со своим вихрастым чубчиком, с умными черными глазенками, вечно улыбающийся и постоянно что-то напевающий. Песенка моя любимая!»

Когда они вошли в комнату, то застали Дашу и Марио сидящими на кровати в обнимку и смотрящих телевизор.

– Приветик, – улыбнулась им Маша. – О, новый телевизор купили!

– Приветик, – Даша подскочила к матери и поцеловала ее в щеку. – Да и еще антенну параболическую. И теперь можно смотреть и передачи из России.

Марио неохотно поднялся с кровати.

– Чао, – сказал он, и направился к выходу. – Мы здесь смотрели передачу про Советский Союз, когда он еще был. Мне все интересно о России. Я люблю вашу страну, – улыбнулся Марио.

– Ну и смотри, смотри, не стесняйся, – сказала Маша. – А мы пошли на кухню, погреемся возле печки.

На кухне печь топилась дровами, но горела она целый день, и поэтому в доме было тепло. Старики сидели возле печи и грели свои старые кости. Они обрадовались Маше и оба улыбались беззубыми улыбками. Старики были довольны, что им попалась такая хорошая невестка. Они радовались, что их сын наконец-то нашел свое счастье, и были довольны, что у них появился такой чудесный внучек и такая хорошая теща у их сына.

Немного поговорив со стариками, Маша села рядом с Дашей за стол.

– Как дела, ласточка? – обняла она дочь.

– Наконец-то и до меня очередь дошла, – улыбнулась Даша.

– Моя девочка, ну рассказывай, рассказывай.

– Ой, мама, у меня здесь наполеоновские планы. Я хочу из этого дома сделать дворец. Я хочу весь дом побелить в какой-нибудь розовый или желтый цвет, хочу понакупить новых штор и больших цветков типа фикуса в коридор. Еще хочу накупить картин и повесить в коридоре и вдоль лестницы.

– А как Марио, не возмущается? – спросила Маша.

– Ну, он сначала возмущается, бурчит, а потом, когда покупка уже сделана, он доволен. Вот телевизор не хотел покупать, говорил, что на кухне есть и достаточно. А сейчас не отходит от него. Он и не знал, что оказывается можно лежать на кровати и смотреть телевизор, а не корчиться на стуле, – улыбнулась Даша.

Маша залюбовалась на дочь. Ее нежное белое личико обрамляли светлые пушистые волосы до плеч. Зеленый махровый халатик подчеркивал зелень ее огромных глаз в пушистых ресницах, а пухлые чувственные губы растянулись в улыбке.

– Ласточка моя, ты хорошеешь прямо на глазах, – сказала Маша.

– Ма, ты знаешь, когда я плохо понимала Марио, мне не хотелось с ним жить. Я держалась возле него только ради Димочки. Он такой хороший отец для моего сына. Но сейчас, когда стала хорошо понимать по-итальянски, я просто влюбилась в своего мужа. Ты знаешь, он такой умница, он так много знает, с ним так интересно.

– Ну вот, а я тебе что говорила? Я говорила, что у тебя хороший муж. Я старая ворона и людей по запаху чую, – засмеялась Маша.

Она была довольна, что у ее любимой доченьки все так хорошо складывается.

– Дашенька, мне придется какое-то время пожить у вас. Как твои родные, не будут против? – спросила Маша.

– Да нет, мам ты что? Вон зал пустой. Иди и живи. А потом, если найдешь квартиру, можешь переехать туда, если хочешь. А Марио тебе поможет найти квартиру и работу. Правда Марио? – спросила она вошедшего мужа.

– Конечно, конечно. Я даже знаю, где есть квартира свободная. Я помогу ее отремонтировать, – ответил он и добавил:

– Димочка, ты спел бабушке гимн Советского Союза, который мы с тобой выучили на русском языке? А ну, спой.

– Союз нерушимый… – запел с выражением малыш, а Марио с удовольствием ему подпевал.

– Браво, браво, – женщины захлопали им в ладоши. А дед Франко подсел к Диме и подпевал по-итальянски. К Машиному удивлению, он знал слова гимна Советского Союза. Они пели с выражением и воодушевлением. Получилось такое интернациональное трио.

– Надо же, семья коммунистов!

После ужина Маша засобиралась домой.

– Маша, останься, – попросил Дима.

– Солнышко, не могу. Мне завтра с утра на работу надо, убирать в доме у одной старушки. Она сама уже старенькая и не может ничего делать. Вот я у нее и убираю.

– Такая старенькая, как наша Менька? – спросил малыш.

– Да, такая же старенькая. Ты мне лучше скажи, что тебе на Новый год и на день рождения купить? – спросила Маша.

– Не знаю, – задумался мальчик.

– Ну, ты подумай.

Маша расцеловала всех и пошла к автобусу.

Вечером, когда пришел с работы муж, Маша попросила его:

– Лука, давай завтра съездим в контору, где делают документы, узнаем, почему задерживают. Ты итальянец, тебе легче все разузнать. Ты же завтра не работаешь, а там в субботу до обеда открыто. Лука нахмурился, но все же согласился.

– Ладно, поехали.

Когда они приехали в контору, то им сказали, что пермесса еще не готова, так как очень много иностранцев, и они просто не успевают. Но заверили, что пермесса Маше будет сделана в любом случае, несмотря ни на что, но придется еще немного подождать.

Когда возвращались назад в коротком местном поезде, Лука начал вздыхать:

– Бедный я, бедный.

Маша строго взглянула на него:

– Нет, мой дорогой, бедный не ты, а я. У тебя есть дом, у тебя есть работа. А у меня нет ничего, но я в отличие от тебя не стону.

Он сразу замолк, и молчал всю дорогу, глядя в окно.

Вечером, когда легли спать, он придвинулся к Маше и обнял ее.

Маша оттолкнула его и закричала по-русски:

– Выгоняет из дома, не кормит, не поит, и еще и лезет! – Но потом, чуть успокоившись, сказала по-итальянски. – Нет, мой дорогой. Между нами все кончено. Мы с тобой только друзья. Ясно? Только друзья.

Он обиженно отодвинулся и долго ворочался и вздыхал. Лука хоть и решил расстаться с Машей, но ему все же очень не хотелось, чтобы она уходила. Он думал, что она сейчас начнет каяться, валяться у него в ногах и просить, чтобы он не разводился с нею. А она так быстро согласилась с ним, что было просто обидно. И чем ближе было их расставание, тем больше ему не хотелось этого. Ему было больно каждый день видеть Машу и знать что она уже не его. Он проклинал тот день, когда решил развестись с нею, поддавшись напору дочерей и тещи. Ему уже хотелось вернуть все, как и было, но по глазам Маши он видел, что возврата не будет.