Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 43)

И только когда она убирала тарелки, то увидела, что тарелка Чинто совершенно чистая, а он ничего не ел.

Когда он вошел на кухню, Маша спросила:

– Чинто, а ты почему не ел, не голоден?

– Нет, просто в супе рис разваренный, я такой не ем. А эти твои равиоли я вообще не ем.

– Ты такой же ехидный, как и мой муж! – Маша отвернулась и стала мыть посуду, а Чинто отрезал кусок сухого сыра и стал жевать его.

Маша вдруг поняла, почему она, как ни старалась, не могла полюбить своего мужа? Он такой же точно, как и Чинто – полный эгоист. И как Маша не старалась перевоспитать его, ничего не вышло: эгоист он навсегда эгоист. Ведь Чинто мог сказать Маше, что он не голоден, что ел недавно. Но он сказал так, чтобы было обидно. Не в его правилах щадить людей, если ему себе любимому в ущерб.

Вбежала улыбающаяся Розеля, но ее улыбка сразу погасла, как только Чинто сказал:

– Ты же знаешь, что я люблю на обед макароны.

– Да. Но мы же… но ты же… – растерялась Розеля. Она не стала ему перечить, так как знала, что это кончится скандалом. – Если хочешь, я сейчас сварю макароны.

– Вот и свари, а то что это я голодный, – строго сказал Чинто.

Розеля схватила кастрюлю и захлопотала у печи. На глаза ее навернулись слезы.

«Ну что он так?» – думала она. Ведь они не виделись целый месяц, она так соскучилась по нему.

Когда он появился на пороге, Розеля почувствовала, как у нее вспыхнули щеки, и как по телу ее потекло желание. Она просто не могла ни одной минуты медлить и потащила Чинто в свой номер. Ей казалось, что он с удовольствием шел за нею. Как только вошли в комнату, они сбросили одежду и накинулись друг на друга. Он пожирал ее взглядом, требовательными губами ласкал все ее трепетное тело. Она всем своим существом приникла к нему. А он, большой и красивый, навалился на нее и целовал, целовал, обжигая огнем своих мужественных губ.

– Боже, как я тебя люблю! – стонала Розеля. – Как я тебя хочу, я просто умираю от наслаждения. Милый мой, дорогой, как я соскучилась по тебе.

И сейчас, когда она готовила обед для Чинто, ей было обидно и больно. Она боялась взглянуть в его свирепые глаза и все приговаривала:

– Сейчас, сейчас, я быстренько.

Когда он поел и успокоился, Розеля вывела его в коридор и чтобы не слышала Маша, спросила:

– Ты что, меня разлюбил? Ты что, спишь с Галей?

– Что ты выдумываешь! Ты же знаешь, что я только тебя люблю, – строго ответил Чинто.

И Розеля прильнула к нему и заглянула в глаза:

– Я так тебя люблю!

Он небрежно оттолкнул ее:

– Ну ладно, ладно. Маша увидит.

Розеля весь день переживала и думала: «Неужели он в Галю влюбился, ведь он же мне обещал, что берет ее только лишь для работы по дому. Нет, нет, – успокаивала она себя, – он уже три раза от меня уходил и всегда возвращался ко мне. Нет, он любит меня».

На следующий день Чинто уехал.

– Мне завтра лететь в Японию, нужно еще успеть собраться – сказал он Розеле и, повернувшись к Маше, добавил:

– Кстати, через вашу Россию летим. Ну и огромная она у вас, я тебе скажу.

Женщины пожелали ему счастливого полета, а Маша добавила:

– Передай привет России.

Дни летели монотонно и одинаково. Кончался октябрь, и заканчивалась работа. Маша несколько раз звонила мужу, что не может на выходные приехать.

Лука был всегда недоволен, но Маша всячески старалась его успокоить:

– Лука, мой дорогой, когда я вернусь, мы будем с тобою вместе каждый день. Я тебя целую! – и чмокала в трубку.

Отработав последний день и распрощавшись с Розелей, Маша поехала домой. Она ехала в автобусе и вдруг поняла, что ей ужасно не хочется возвращаться домой.

«И что я там не видела? – подумала Маша. – Лука все равно в командировке, а с его дочкой как-то не очень хочется общаться. Заеду я к Вере», – решила Маша и попросила водителя остановить автобус на развилке к дому Дарье. Немного поголосовав, Маша пошла пешком. Не останавливаются итальянцы, у них не принято подвозить чужих людей. Идти было километра два, и Маша быстро пришла. Она вошла во двор и увидела Веру. Та сидела на скамейке с надутыми губами.

– Вера, подруженька моя, – подскочила Маша к ней и обняла. – Кто обидел мою подруженьку дорогую?

– Ой, Машунь, не могу я больше здесь жить. Представляешь, эта старая – мать Дарьо – вечно недовольна. Что я ни сделаю – все не так. А когда кто-нибудь приходит, она всем говорит, что я не работаю, а только сплю. Она кричит, что я должна в пять часов утра вставать и убирать в доме. А что убирать? Я уже вылизала все! И зачем именно в пять утра.

Маша смотрела на сильно исхудавшую подругу, и ей было жалко Веру.

– Я здесь без выходных, без проходных и всегда не так! И всегда плохо! – продолжала жаловаться Вера.

– А что, ты уже понимаешь по-итальянски?

– Да как не понять, когда она всегда одно и тоже: не так, не так, не так!

– Верочка, ты просто устала, тебе нужно немного отдохнуть. Давай я тебя отпрошу на сегодня, должен же быть у тебя выходной.

– Давай, давай, – улыбнулась Вера – Дарье за домом, что-то делает, скажи ему.

– А что, он опять не работает? – удивилась Маша.

– Нет, его мать не пускает на работу. Ей нужно, чтобы все вокруг нее сидели и жалели ее, какая она бедная и несчастная. Она уже замучила всех, никто не может из дому никуда выйти, – ответила Вера.

Из-за дома выскочил Дарье:

– О, чао, чао, как дела? – он поцеловал Машу в щеки.

– Хорошо, а ты, как твои дела?

– Отлично! – он обнял Веру за талию и склонил голову на ее плечо. – Только вот Вера капризничает немного.

– Вера устала, отпусти ее на выходной, на сегодняшний день. А вечером заберешь ее обратно, – попросила Маша.

– Да, да, конечно, я не против. Пусть поедет, отдохнет, – сказал Дарье.

Но по глазам было видно, что ему не хочется, чтобы Вера уезжала.

Через несколько минут они уже стояли на перроне, поджидая местный поезд. Всю дорогу подруги оживленно болтали, но когда пришли домой, моментально умолкли обе. Лука был дома.

– Чао, мой дорогой, – подскочила к мужу Маша.

– А ты почему дома, что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось, сегодня забастовка и нас отпустили домой.

– Что за забастовка? – удивилась Вера. – Вам что, плохо живется? – она это сказала наполовину по-русски и Лука не понял.

– Да они здесь часто бастуют, это у них бывает по графику. Один день рабочие, другой день водители, третий еще кто-нибудь. Это у них так положено, – сказала Маша.

– Ну ладно, ну и чудесненько, – сказала Маша. – Сейчас сходим в магазин, купим еды и приготовим обед.

Маша видела, что муж не в восторге оттого, что приехала подруга.

– Опять притащила в дом без разрешения подругу, – недовольно бурчал он.

Придя из магазина, Маша приготовила обед и все сели за стол. Разговор не клеился. Лука мрачно молчал. Когда почти закончили есть макароны, Лука полез в холодильник и достал маленький сверточек, грамм на сто. Там оказалась колбаса, тончайше нарезанная и красиво сложенная. Он положил ее возле себя и стал жевать, не предлагая никому больше. Маше не хотелось колбасы, но ей стало обидно и неловко за мужа.

«Хоть бы при чужих вел себя нормально», – с досадой подумала Маша.

Вера сидела как на углях.

– Это он не хочет, чтобы я у вас была, – шепнула она Маше.

– Ничего страшного, успокойся, он все равно сейчас пойдет спать часа на три, – успокаивала она подругу.