Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 41)

– Да сегодня я убираю в одном доме после обеда, а сейчас решила отоспаться. Как ты? – опять потянулась Люба.

– Ой, Любань, у меня вообще плохо. Муж требует, чтобы я платила по счетам, его дочь ворует у меня деньги.

– Да ты что?! – воскликнула Люба. – А ну, расскажи, расскажи поподробнее.

Когда Маша все рассказала, Люба спросила:

– А куда ты запрятала остальные деньги, Къяра не найдет?

– Да замотала в тряпки, не знаю, может и найдет. Наверное, лучше в банк отнести.

– Ну, надо же, – сокрушалась Люба, – ты бедняга так надрывалась, а они что творят.

– Ничего, я ее все равно поймаю, – сказала Маша.

Поболтав еще немного, подруги расстались и Маша пошла в магазин за продуктами.

Она шла медленно, размышляя о своей невеселой жизни, вдруг, как из-под земли перед ней вырос Фабио.

– Машя, как я тебя долго ждал! Я уже три часа жду. Я знал, что если ты пойдешь в магазин, то пойдешь этой дорогой, потому что другой нет. Я так соскучился по тебе!

Он взял ее под руку и слегка прижался. Маша отстранилась и шепнула:

– Я тоже соскучилась, но не надо давать повод для разговоров.

– Завтра я улетаю в Америку, – сказал Фабио. – Полетели вместе, – он заглянул Маше в глаза.

– Нет, Фабио, не могу, – сказала Маша. – У меня нет пермессы – разрешения на проживание в Италии, и потом я два года терпела эту невыносимую жизнь с мужем, чтобы сделать гражданство и чтобы остаться жить возле моих детей. И если я сейчас с тобой уеду, я потеряю все. Да и потом, меня просто не пустят на самолет без пермессы. Мне очень жаль, но тебе придется лететь самому.

Фабио сник, его добрые глаза наполнились грустью, и он печально сказал:

– Я знал, что это все так кончится.

– Ну что ты, Фабио, не печалься, у тебя все будет хорошо, – улыбнулась Маша. – Счастливо долететь и вообще удачи тебе! – и она быстро пошла от него.

Маша спиной чувствовала его взгляд, ей было жаль его и только, сердце ее молчало.

«Значит, не судьба», – подумала Маша, входя в магазин.

Вернувшись, домой Маша оставила в кошельке две десятки и запомнила положение сумки. Когда она вернулась с нижнего этажа, Къяра разговаривала по телефону. Маша вошла в спальню, сумка ее была сдвинута.

«Опять лазила в мою сумку, – Маша открыла кошелек, деньги были на месте. – Не успела взять», – подумала Маша.

На следующий день, только Маша спустилась на нижний этаж, Къяра влетела в спальню. Маша бегом взлетела на второй этаж и забежала в спальню. Къяра выскочила оттуда:

– Я в зеркало смотрела, – сказала она и бегом побежала наверх.

Сумка была опрокинута, из нее торчал кошелек. Маша его открыла, десятки не хватало.

– Ах ты, скотина, украла все же! – воскликнула Маша и побежала наверх. Она заскочила в спальню, тяжело дыша от негодования и быстрого шага. Къяра, укрывшись покрывалом по самую голову, притворилась спящей.

Маша подскочила к ней, сорвала с нее покрывало. Девушка лежала в постели одетая в брюки и майку. Маша стала шарить у нее по карманам и кричать:

– Где деньги? Отдай мои деньги!

А Къяра лениво открыв глаза, сонно протягивая слова, сказала:

– Маша, ну что ты, какие деньги? Не мешай мне спать, – и укрылась с головой.

Еле сдерживая себя, Маша сказала:

– Приедет отец, он разберется с тобой.

Но когда приехал Лука, он не только не разобрался, а во всем обвинил Машу.

– Это ты сама растеряша, что так часто теряешь деньги, и поэтому я тебе не буду давать на продукты деньги, а буду покупать их сам.

Маше было горько и обидно, но она только вздохнула и сказала:

– Как хочешь.

Она не стала доказывать своей правоты, не стала осуждать его дочку, она молчала. Ей нужно было жить в этом доме еще два-три месяца, пока не будет готова ее пермесса. Если раньше Маша жалела мужа и сомневалась, уходить от него или нет, то сейчас она твердо решила: «Уйду!»

Лука был в отчаянии. Он любил Машу и не хотел с нею расставаться. Он, конечно, понимал, что все равно долго не удержит жену. Врач котегорически запретил принимать таблетки для занятий любовью. Лука очень страдал от этого и был постоянно в плохом настроении. Но он надеялся, что Маша все же пожалеет его и останется с ним, но его дочки все больше были недовольны его женитьбой. Къяре нужна была свобода в доме и деньги отца. С появлением Маши отец резко урезал ее бюджет и постоянно гнал на работу. Она работать не хотела и все время делала вид, что ищет работу и не может найти. Она постоянно огрызалась и говорила отцу:

– Почему я должна работать, а твоя жена сидит у тебя на шее, да еще твои денежки в Россию отправляет.

– Да нет, она не мои деньги отправляет. Ведь она подрабатывает понемногу, – отвечал Лука.

А с другой стороны младшая дочь постоянно требовала денег от него.

– Зачем тебе такая жена, которая так много тратит денег! – кричала она со слезами на глазах. – У меня квартира пустая, а ты ни чем мне не помогаешь.

– Доченька, ну как пустая, – возражал отец, – я ведь купил тебе и кухонный гарнитур, и диван. Постепенно помогу еще.

Но дочь не унималась:

– Она твои деньги отсылает в Россию, а ты терпишь такое.

– Да не отсылает она мои деньги в Россию, откуда вы взяли, и ты, и Къяра!

– Да я видела ее возле конторы, где деньги за границу отсылают.

– Да свои она деньги отсылает, не мои!

– Откуда у нее свои деньги? – не унималась Симона.

Лука уже боялся приходить в дом тещи, где по выходным собирались дочери. Теща Литиция приносила кофе и всегда бурчала:

– Я говорила тебе, что ничего хорошего не выйдет из твоей женитьбы. Мало, что она много денег тратит да еще нападает на Къяру, что та у нее деньги ворует. Как ты можешь допустить такое! Девочке совсем жить невозможно стало в ее собственном доме. Она не может даже привести друзей в дом! – возмущалась она.

Литиция была еще нестарой, полной и несимпатичной. У нее что-то проскакивало мужское и злое. Ее маленькие глазки невозможно было рассмотреть, какого они цвета. Они постоянно бегали и смотрели в сторону. Маша видела эту женщину два раза и так и не запомнила ее серое невзрачное лицо. Литиция вроде улыбалась, но улыбка больше походила на хищный оскал, и Маше была очень неприятна эта женщина.

– Почему не может? – защищал жену Лука.

– Может, но только не в два часа ночи, как это она делала раньше. Вот ты всегда жену защищаешь, а на дочек тебе наплевать, – не переставала нападать теща.

– Литиция, ну согласись, как только появилась Маша, мне стало лучше и легче жить. Мой дом стал чистым и ухоженным, мы стали хорошо питаться, она вкусно готовит. А посмотри на кухню и мою спальню, там всегда лежали груды Къяриных тряпок и кучи пыли, а сейчас какая чистота и порядок. Я привык уже, что у меня все вещи всегда постираны и выглажены и аккуратно сложены в шкафу. И потом, она тихая и добрая, она никогда не кричит на меня, она ласкова со мной, в конце концов! – воскликнул Лука.

Но Литиция не унималась:

– Ты эгоист, ты думаешь только о себе!

– И вообще, – встала из-за стола Къяра, – или я, или она. Я уйду из дома, буду скитаться по друзьям, и тебе пусть будет стыдно, что ты кормишь какую-то иностранку, а родная дочь умирает с голоду, – она вышла, хлопнув дверью.

– Ладно, я пошел домой, – расстроено сказал Лука и вышел вслед за Къярой. Он увидел ее далеко и не стал догонять. Он думал. Думы его были невеселыми. Что же ему делать? Луке не хотелось расставаться с Машей, но и дочек он любил. И он решил Маше денег совсем не давать, еду покупать самому, а дочкам добавить выдачу денег.

И он сказал об этом жене. Лука думал, что Маша возмутиться или будет плакать, и очень удивился, когда она сказала: «Как хочешь». Он заметил в ее глазах вспыхнувший огонек, но она сразу же захихикала дурочкой.

– Ты хозяин в доме, поступай, как хочешь, – сказала она.

– Вот так бы давно, а то совсем хозяином меня не считаешь, – улыбнулся он.

Лука любил жену, но его постоянно возмущала ее независимость. Ему не нравилось, что она, не спросив его, может привести в дом какую-нибудь подругу. Ему не нравилось, что она могла сама найти себе работу без его помощи. Ему не нравилось, что она собирала деньги, которые зарабатывала, для того чтобы поехать в Россию, навестить родственников, не посоветовавшись с ним. Перед ним она бегала на задних лапках, но он часто замечал в ее глазах изумрудный блеск ее гордой и независимой натуры. Она была вроде с ним, и вроде не с ним. Он никак не мог ее понять. Ему больше нравилось, когда она хихикала дурочкой. Он боялся ее строгого взгляда, он чувствовал в этой женщине независимый характер и пасовал перед нею. Но он любил ее. Душа его наполнилась нежностью и счастьем, когда он женился на Маше. Он взял отпуск на месяц и не отходил ни на шаг от своей любимой. Он не мог на нее налюбоваться. Он даже никогда не думал, что ему так повезет и такая женщина ему достанется. Он был в восторге от своей жены. Ему нравилась ее стройная фигурка. Он не мог пройти мимо, чтобы не потрогать ее круглые твердые ягодицы, зазывно выпирающие из джинсов. Ему все время хотелось дотронуться до ее небольшой твердой груди. Он не мог насмотреться на ее прекрасное личико с прямым носиком, пухлыми, красными губами. И особенно притягивали ее глаза зеленые и загадочные. А белокурые, коротко подстриженные волосы делали ее похожей на подростка.

Когда Маша стояла рядом с Дашей, то казалось, что они не мать и дочь, а две сестры. Одно и то же лицо, одна и та же стать и одинаковые загадочные глаза.