Валентина Кострова – Оправдай меня (страница 17)

На втором этаже интерьер не уступает первому этажу. Чего стоят картины, развешанные на стенах. Уверена, что все куплены на аукционах за баснословные деньги. Меня лично это богатство начинает душить. Не понимаю, как можно в подобном доме жить двадцать четыре на семь круглый год. И начинаю догадываться, почему мой муж при удобном случае сбежал отсюда. Пусть и на время.

Ильдар открывает дверь одной из комнаты, мы проходим в спальню. Правда, спальней эту комнату сложно назвать, скорее это квартира-студия без кухни с приличным метражом. К счастью, вензелей, хрусталя и антиквариата здесь нет. Мебель дорогая, но современная.

Я сажусь в кресло, ноги не в состоянии меня удерживать, наблюдаю, как заносят чемоданы, неся сразу в гардеробную. Несколько девушек в форме оценивают уборку и наличие полотенец, халатов ванной комнате. За всем этим коршуном наблюдает Елизавета Георгиевна. Убедившись, что все на высшем уровне, толпа народа покидает спальню, я и Ильдар остаемся одни.

Скидываю туфли, вытягиваю ноги, положив их на банкетку. Муж садится на софу, тоже вытягивает свои длинные ноги, раскинув еще руки на спинке. Смотрим друг на друга. Его глаза предельно серьезны и не блестят задорным блеском. Наоборот, будто предупреждают, что будет не до смеха.

— Добро пожаловать в мой мир, Милана.

Скрещиваю руки на груди. У меня четкое ощущение, что засунули в логово ядовитых змей. Нужно быть предельно внимательным. Глядя на Ильдара, он как тот факир, который умеет управлять гадкими существами.

— Есть что-то такое, что я должна знать о твоей семье?

— Никому не доверяй, — криво усмехается. — Даже мне.

— А это неожиданно.

— В этом доме есть уши, глаза и рот. Нужно обдумывать все, что ты хочешь сказать, сказанное тобой будет же использоваться против тебя. Старайся больше помалкивать.

— Почему ты так говоришь? Твоя семья не в курсе причин женитьбы?

Хочу знать чуть больше, чем знаю. Ильдар скуп на информацию о семье, а я чувствую себя уязвимой. И хоть инстинкты подсказывают, что лучше прислушаться к совету, упрямство подталкивает к тому, чтобы выяснить больше фактов, чем дают.

— Скажем так, — Ильдар склоняет голову набок. — Я не говорил им правду, немного приврал. Правда может оказаться опаснее, чем ложь, — его глаза темнеют, я непроизвольно сглатываю, чувствуя, как становится не по себе.

— Значит, ты сам не доверяешь своей семье? — спрашиваю, желая понять, что скрывается за его непроницаемой маской.

— Доверие — это роскошь, которую может позволить себе лишь наивный, — отвечает он, и я вижу, как светлеют его глаза, будто тьма отступает. — Но ты, кажется, слишком умна, чтобы не понимать этого.

— Чем занимается твоя семья? — пытаюсь уйти в нейтральные темы.

Чутье мне подсказывает, что я была на границе, пересекать которую не стоит ни при каких обстоятельствах. Ильдар может и выглядит приятным человеком, но внутри него явно живут бесы. Батюшку бы позвать и освятить его голову, только я не уверена, что он близок к христианству.

— Дед треплет нервы, — усмехается, явно расслабившись. — Дед сейчас ничем официально не занимается. Он на заслуженном отдыхе, но это совсем ему не мешает контролировать все действия работающих членов семьи. Каждый шаг подвергается критике и осуждению, редко хвалит. Ему главное осудить, за что, повод найдет. Отец управляет основным бизнесом — все, что имеет отношение к нефти. Остальным отраслями управляю я. Мелкими проектами заведует Адиль.

— Адиль? — удивленно вскидываю брови.

— Мой двоюродный брат.

Хочется взять блокнот и все записывать. Я понимаю, что с ходу не запомню имена всей семьи, и кто чем занимается. Не хочется в их глазах посрамиться.

— Чем занимается твоя мама?

— Женщины в нашей семье занимаются благотворительностью. Они создают хороший имидж нашей семье. Если вдруг возникает нехороший слух, как правило, этим слухам никто не верит, потому что считается, что люди, занимавшие хорошими делами, не могут быть связаны с чем-то нехорошим.

— В смысле? — трясу головой.

Подсознательно понимаю, о чем Ильдар болтает. Отец как-то говорил, что некоторые успешные люди специально создают приятное впечатление о себе. Если такой человек убьет кого-то, сразу в его преступление никто не поверит без существенных доказательств. Даже если улики будут указывать на него, все будут до последнего сомневаться.

— Ты думаешь, что мы все тут белые и пушистые? — хмыкает, встает с дивана. — Периодически мы для благополучия бизнеса поступаем не совсем правильно, но это между нами.

— Что ты делаешь? — шокировано спрашиваю, наблюдая, как Ильдар расстегивает рубашку. — Зачем ты раздеваешься?

— Хочу принять душ и немного отдохнуть.

— Но почему тут? — озираюсь по сторонам. Меня немного накрывает паникой. Я морально не готова лицезреть мускулистую грудь своего мужа. Нервы могут сдать в неподходящий момент. Мои чувства к нему перегружены противоречиями.

— А где? — Ильдар все же до конца расстегивает рубашку. — Это наша комната. Совместная.

— Что?

Вскакиваю на ноги, путаюсь в них как идиотка и падаю. Если бы кое-кто не подхватил, распласталась на полу, разбив нос. Ильдар крепко меня держит, еще зачем-то прижимает к груди. Я вскидываю на него глаза и зависаю, погружаясь в темноту его глаз. У меня сбивается дыхание. Чувства обостряются, сумбурно скапливаются в области сердца, заставляя его болезненно сжиматься.

— Ой, какая картина маслом! Голубки милуются! — слышу язвительный женский голос за спиной. Пытаюсь отскочить от Ильдара, но лишь крепче меня стискивает в своих объятьях, я едва дышу.

— Не учили стучаться, прежде чем войти? Могла стать свидетельницей более пикантной сцены, — чувствую, как горячи ладони Ильдара смещаются с лопаток на талию.

— Старые привычки трудно искоренить одним махом, — слышу, как цокот каблуков раздается в нашу сторону. — Не терпелось познакомиться с твоей женой.

— Могла бы дотерпеть до ужина, и все залпом познакомились. За дверью случайно очередь не выстроилась?

— Если только из прислуги, желающей посплетничать о жизни хозяев. Так ты нас познакомишь? Или ждать ужина? — женский голос совсем рядом. Наверное, не прошеная гостья стоит в нескольких шагах от нас. Я упираюсь ладонями в грудь Ильдара, он вынужден меня отпустить, чтобы со стороны не выглядело, будто насильно удерживает. Оборачиваюсь.

Передо мной стоит красивая брюнетка. У нее блестящие гладкие черные волосы до талии. Раскосые с восточным разрезом карие глаза, обрамляющие темными ресницами. Губы и скулы точно сделаны у косметолога, но очень грамотно, не бросаются в глаза. Фигурка тоненькая, то ли природа наградила миниатюрностью, то ли результат диет, спорта, непонятно.

Она действительно красивая. Не знаю, какая по характеру девушка, но первое впечатление перехватывает дух и заставляет немного закомплексовать. Мне кажется, ее уверенность и легкость в движениях лишь усиливают ее привлекательность.

Она с ухмылкой разглядывает нас, и в моей голове появляются сомнения: может, я недостаточно хорошо выгляжу рядом с Ильдаром на фоне такой девушкой? Я стараюсь не выдавать свои переживания, пытаюсь сосредоточиться.

— Вы случайно дверью не ошиблись? — говорю, пытаясь задать тон.

Девушка фыркает, как будто смеется над моими словами. Внутри меня все бурлит, но надо держаться. Не хочу в первый день прослыть скандалисткой.

— Меня зовут Милана.

Очаровательно улыбаюсь, протягиваю руку для рукопожатия. Девушка слегка приподнимает брови, в глазах читается откровенная насмешка. Пренебрежительно смотрит на мою руку, и я сразу ее убираю, поняв, что со мной никто дружить тут не собирается. Прищуриваюсь и прекращаю строить из себя дружелюбное создание.

Внутри меня бурлит недовольство. Почему я должна демонстрировать интерес к такой самодовольной особе? Неприятное ощущение стыда смешивается с осознанием, что, возможно, меня не воспринимают всерьез. Хочу понять, что за личность скрывается за этим внешним блеском.

— Я думала, у тебя вкус улучшился, Ильдар, а он ухудшился, — мажет по мне незнакомка равнодушным взглядом как по пустому месту.

Стискиваю кулаки, чувствуя, как закипаю. Я бы на нее посмотрела, как она выглядела после утомительного перелета. И вообще испытываю к ней стойкую неприязнь. И это вызвано не из-за приветствия. Она мне не нравится, потому что слишком по-хозяйски смотрит на Ильдара. Будто он ее собственность.

— Со своим вкусом я разберусь сам, а пока выйди из моей с женой спальни.

Ильдар обнимает за талию и придвигает к себе. В этот раз я не протестую. Брюнетка движение замечает, недовольно поджимает губы. Ничего не говорит, разворачивается в сторону двери и лениво покидает комнату. Даже не прикрывает за собой дверь. Ильдар сам идет к двери и закрывает ее, еще щелкает замком.

Тишина в комнате становится ощутимой. Я смотрю на Ильдара и вижу в его глазах легкое облегчение. Но в груди продолжает гореть огонь.

— Это кто? — стараюсь не спрашивать слишком ревниво.

С голосом справляюсь, а вот со своим внутренним состоянием никак. Меня бесит поведение этой наглой брюнетки. На каком основании она себя так вольно ведет в чужом доме!

Ильдар снимает рубашку и кидает ее на софу. Мой вопрос игнорирует, но я слишком упряма, особенно когда хочу докопаться до правды. Иду за ним следом. И совершенно спокойно смотрю, как муж оголяет свой зад. Он замечает меня в зеркале, оглядывается через плечо. На лице появляется хитрое выражение.