Валентина Кострова – Эрлан. Горец с багажом (страница 7)

Интересно, он спит в пижаме или… И тут мой мозг делает неожиданный кульбит: я отчетливо представляю его обнаженным. И замираю возле шкафа, краснея от собственной наглости. Обычно я так о мужчинах не думаю. На самом деле, последние месяцы я старательно избегаю этих мыслей, как репортер проблемной зоны избегает неприятных новостей. Но Эрлан Канаев — не просто мужчина. В нем есть что-то такое, что мгновенно заставляет мое сердце работать на повышенных оборотах, а мозг — тихо материться.

Я ловлю себя на том, что улыбка появляется сама собой, несмотря на внутренний протест: «Ну вот, Наташа, ты опять позволила себе глупости. Он же спит, а ты уже устроила собственный сериал с участием главного героя». Ирония и юмор — единственное, что спасает меня от полного позора перед самой собой. Но это не мешает маленькому трепету в животе, который упорно отказывается подчиняться логике.

Хочется одновременно и смиренно распаковывать вещи, и тихо ругать себя за мысли, которые внезапно стали слишком яркими. Впрочем, кого я обманываю? В этом доме скучно точно не будет, и мое «только работать» сегодня уже выглядит слегка комичной фразой.

Просыпаюсь от солнечного света, который пробивается через окна, и на мгновение ловлю себя на приливе оптимизма. Ну, почти приливе — пока не взглянула на часы на ночном столике. Половина десятого! Полдня уже в утиль!

Откидываю одеяло, ногами цепляюсь за черные тапочки и хватаю с кровати легкий хлопковый халат — моя верная броня от утреннего хаоса. Завтрак давно закончился, а те, кто собирался на верховую прогулку, уже растворились в горах, как будто их и не было. Судя по всему, и Эрлан уже покинул усадьбу, оставив меня одну с моими мыслями и явным желанием не встречать его очередную ироничную улыбку.

После душа одеваю джинсы и голубую рубашку, стягиваю волосы на затылке серо-голубым шарфом, чтобы хоть как-то выглядеть человеком, а не только после сна. Легкий штрих помады на губах, чтобы напоминать себе: я всё ещё умею контролировать хотя бы внешний вид, даже если мой внутренний мир напоминает разъярённый ураган.

Ирония ситуации не ускользает от меня: приехала сюда «работать и учиться новому», а первое утро встречает меня солнечным светом и пустыми тарелками — и где же тут логика? Но я улыбаюсь сама себе, потому что без чувства юмора в этом доме просто не выжить.

Спускаюсь на первый этаж и сразу замечаю женщину, которая вчера убирала со стола после ужина. Но она меня почти не интересует. Всё внимание привлекает маленькая госпожа за главным столом — дочь Эрлана. Она занимает своё «почётное кресло», видимо, часто отведённое для отца. Как только она замечает меня на пороге, сразу замолкает и перестаёт жевать оладьи с шоколадной пастой, которые явно ей нравятся.

— О, вы проснулись! — слышу привычный дружелюбный голос женщины. — Что будете на завтрак?

— Кофе с молоком, — отвечаю автоматически, не смея даже взглянуть на маленькую собственницу хозяина базы. Она сверлит меня своими тёмными глазами, и я понимаю: завоевать доверие этого крошечного диктатора — мой первый серьёзный вызов.

— Привет, — говорю мягко, присаживаюсь немного поодаль, пытаясь расположить её к себе. — Вкусно? — глазами показываю на тарелку с оладьями.

Малышка игнорирует меня, продолжает жевать, будто меня вообще нет. Вот коза, думаю про себя, молоко на губах ещё не обсохло, а уже строит из себя гору. Но если гора не идёт к нам — значит, иду к горе я сама.

— Папа тебя с собой не взял кататься на лошадях или ты их не любишь? — спрашиваю, присаживаясь чуть ближе, пытаясь наладить контакт. Малышка облизывает ложку и смотрит на меня темными, недоверчивыми глазами. Я улыбаюсь про себя: «Ну что ж, Наташа, придётся завоевывать эту маленькую колючку, если хочу хоть как-то спокойно ужинать рядом с её папой».

— Папа меня не берет, — бурчит обиженно малышка, надувая губы так, что у меня невольно появляется желание ущипнуть её за щечку. Но сдерживаюсь — мало ли что, кто знает, как она реагирует на проявление ласки.

— Я умею кататься, можно потом вдвоём прокатиться по территории, — говорю, словно протягивая мирный буфер между её недоверием и моей доброжелательностью. Глаза у малышки сразу загораются, и я понимаю — попала точно в цель.

— Правда? — с надеждой спрашивает она, не удержавшись и немного подаваясь ко мне. Сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться — кто бы мог подумать, что маленькая «командирша» так сразу ломанется на контакт.

— Мы с тобой ещё не знакомы. Меня зовут Наташа, а тебя?

— Сая, — произносит она с важностью, словно объявляет себя единственным судьёй справедливости во всём доме, и задрав носик, будто только что выиграла спор.

Я не удерживаюсь и чуть иронично улыбаюсь:

— Сая, значит? Отлично. Надеюсь, твоя способность быть начальницей всех и вся не распространяется на лошадей. Но если будет, обещаю, мы с тобой разберёмся на тропинках.

Сая задумывается, хмурится и снова проверяет взглядом: насколько я ей нравлюсь? Ответ приходит мгновенно — она с хитрой улыбкой, чуть нахально, кивает:

— Посмотрим.

6

После завтрака я знакомлюсь со своей новой обязанностью. Лена терпеливо вводит меня в курс дела: показывает папки, объясняет, где какие бумаги лежат, на что обратить внимание, какие звонки чаще всего приходится принимать. Всё чётко, спокойно и практично — видно, что она давно в этой системе и прекрасно понимает, что к чему.

А вот у меня внутри пока всё скачет. Вроде ничего сложного — бумажки, записи, списки, но сама мысль, что это теперь моя зона ответственности, слегка давит. Не паника, конечно, но где-то глубоко внутри всё равно зудит мысль: «А если я накосячу?»

И всё это время вокруг меня крутится Сая. То сидит на диванчике, уткнувшись в своих лошадок и куклы, то вдруг исчезает, оставляя после себя звенящую тишину, а через пару минут снова появляется, как маленький инспектор с проверкой. Мой личный маленький надзиратель. Она крутится вокруг, как спутник на орбите. Ненадолго исчезает, наверное, отправляет мысленный отчет отцу, и возвращается на свой диванчик с игрушками.

Отчётливо чувствую её взгляд. Он не тяжёлый, не оценивающий, скорее нетерпеливый, полный скрытого вопроса: «Ну когда?» Вот сижу я, расписываю какие-то накладные, а у меня ощущение, что у виска мигает красная неоновая вывеска: она ждёт.

И я уже не могу сосредоточиться на бумагах. Стоит мне услышать шорох её игрушек или увидеть, как она краем глаза наблюдает за мной, и всё, внимание ускользает. Она маленькая, но в её упорстве есть что-то по-настоящему взрослое.

Кажется, будто мы с ней играем в молчаливую игру: я делаю вид, что занята, а она делает вид, что играет. На самом деле мы обе прекрасно знаем, что она ждёт моего обещания — похода на конюшню.

И вот это её немое «Ну когда?» бьёт по нервам не хуже любого начальника, что стоит над душой. Я закрываю все вкладки, улыбаюсь малышке и встаю. Она тут же соскакивает с дивана и бежит в сторону выхода, не оставляя мне шанса дать заднюю.

Подходя ближе к загону, я зависаю взглядом на лошадях. Красота да и только: масти одна к одной, как на картинках из детских энциклопедий. Одни будто сошли с рекламы женских духов — тонкие, грациозные, каждый мускул играет. Другие — прямо трактор на четырёх ногах, запрягай да и в поле. Но мой взгляд почему-то намертво приклеивается к широкогрудому гнедому, который нервно мечется вдоль ограды, словно ищет выход или недоволен своей долей. Симпатизирую — в нём столько беспокойства, что чувствую родственную душу.

Сая, как маленький ураган, несётся вперед меня. Из конюшни выскакивает парень — молодой, улыбка во все тридцать два зуба. Подхватывает девчонку прямо на лету и начинает кружить, от чего та заливается таким смехом, что у меня на сердце теплеет. В этот момент она похожа на обычного ребёнка без колючек и подозрительных взглядов.

Парень усаживает её к себе на руку, и вот тут я попадаю под прицел. Его глаза скользят по мне без особого стеснения, и у меня возникает ощущение, будто по одежде прошлись руками — причём дважды. Я, конечно, привыкла к мужскому вниманию, но обычно оно хотя бы завёрнуто в фантик приличия. А тут — наглая проверка на прочность.

Я решаю играть первой:

— Здравствуйте, меня зовут Наташа, я новый администратор.

— Марк, старший конюх, — протягивает он, улыбаясь так, будто рекламирует зубную пасту.

И в этот момент у меня внутри щёлкает саркастическая мысль: ну конечно, идеально — лошади для отдыха глаз, мужчина для проверки самооценки. Осталось только шампанского в руки и можно открывать курорт "Для одиноких дам".

Вежливо улыбаюсь, но в голове уже ехидничает мысль: этот конюх всегда так глазами ощупывает новичков, или особая программа «Добро пожаловать»?

Он удерживает Саю на локте так легко, словно та пушинка, и смотрит на меня с улыбкой, которая, похоже, работает у него вместо визитки.

— Новый администратор? — уточняет он, будто хочет ещё раз прокатить мой статус через своё восприятие. — Тогда нам с вами точно придётся часто встречаться.

— О, не сомневаюсь, — отвечаю я тоном, в котором одинаково слышится и «приятно познакомиться», и «держи дистанцию, горный малый».

Марк ухмыляется, и по его лицу сразу читается: он принял мои слова не как предупреждение, а как вызов. Прямо вижу, как в его голове щёлкает — «Ага, играет!».