Валентина Кострова – Эрлан. Горец с багажом (страница 2)

Он скользит по мне взглядом. Холодным, прицельным. И у меня внутри всё обрывается, будто этот взгляд прошил меня насквозь. Я привыкла, что мужчины тают от моих глаз, начинают запинаться, забывают, что хотели сказать. Но этот… он смотрит, как будто я очередная статья в отчёте, цифра в таблице, объект для анализа. Ни тени восхищения, ни намёка на то, что он заметил, кто перед ним.

И это бесит ещё больше.

"Ну и что, что я блондинка с глазами цвета льда? Да, да, я выгляжу так, как будто сошла с рекламного билборда! И? Это повод смотреть на меня как на подозрительный багаж в аэропорту?!"

Грудь предательски сжимается. Потому что одновременно с раздражением меня прошибает дрожь — такая, которую не объяснить. Как будто этот мужчина, со своим колючим, бесцеремонным взглядом, не просто видит меня насквозь… а ещё и снимает с меня всю броню, к которой я привыкла. И мне это категорически не нравится.

— Нет. Просто сразу видно. Маникюр, волосы, эти… — его пальцы едва заметно шевелятся на руле, как будто он подбирает слово, — «городские привычки». Сюда обычно приезжают за экзотикой. На пару недель. Потом бегут обратно в бетон.

Я едва не усмехаюсь, но это выходит резче, чем хотелось:

— Удивительно. Не прошло и десяти минут, а вы уже решили, кто я и зачем сюда приехала. Прямо универсальный психолог.

— Не психолог, — отвечает спокойно, не повышая голоса. — Просто слишком много таких видел. Красивых картинок. Красивых лиц. Которые на деле оказываются пустышками, ценящими комфорт.

— Пустышки? — повторяю я, и голос мой звучит почти так же холодно, как его. — Может, вам стоит подождать хотя бы сутки, прежде чем ставить диагноз?

Он не отвечает. Только уголок губ чуть дёргается, будто от усмешки. И от этого я злюсь ещё больше. Потому что, чёрт возьми, он явно играет на моих нервах. И выигрывает.

Я отворачиваюсь к окну, вдыхая густой воздух гор. Но внутри у меня пульсирует одно: я ему докажу. Даже если придётся остаться здесь назло.

2

Я вытягиваю ноги, затёкшие после перелёта и дороги, и откидываюсь на спинку сиденья. В голове роятся мысли о том, что ждёт впереди. Новая работа, новые люди, горы… Кажется, я начинаю всё с чистого листа. Больше никаких эфиров, никаких лайков и комментариев, только я и место, где придётся быть полезной.

«Горный приют» — звучит так, будто это убежище не только для туристов, но и для меня самой. Может быть, здесь я наконец перестану искать, кем хочу быть.

Я погружаюсь в грёзы и сама не замечаю, как на минуту отключаюсь. Просыпаюсь от резкой тряски: машину подбрасывает на кочке. Резко выпрямляюсь и утыкаюсь взглядом в окно.

Шоссе давно позади. Дорога теперь узкая, петляет среди холмов, гравий хрустит под колёсами. По обе стороны — поля, такие зелёные, будто их специально вылизали для открытки. Лошади лениво жуют траву, их шкуры блестят в лучах заходящего солнца, и я вдруг ловлю себя на том, что замираю. Красиво. Нереально красиво. Почти как в кино. Только в моём кино, кажется, режиссёр любит триллеры, а не романтические драмы.

— Извините, — пробую замаскировать зевок, хотя сама понимаю, что выгляжу скорее как скучающая кошка. — Перелёты всегда выматывают. Нам ещё долго?

— Нет, — коротко отвечает Эрлан, даже не повернув головы. — Мы почти на месте. Видишь поворот? За ним база.

Я вцепляюсь в ремень. Всё внутри сворачивается в узел — не то от страха, не то от предвкушения. Такой себе коктейль «Добро пожаловать в новую жизнь».

Машина подпрыгивает на яме, я едва не бьюсь плечом о дверь и шиплю себе под нос что-то нелитературное. Впереди вырастают ворота — широкие, деревянные, с коваными узорами. На них название: «Горный приют». Буквы строгие, тяжёлые, будто предупреждают: забудь свои блестящие фотосессии, тут начнётся реальная игра.

И вот в этот момент меня, красавицу и блогершу, окончательно прошибает мысль: я правда приехала сюда работать. Не «отдохнуть». Не «переждать». А именно работать. На меня будут смотреть, требовать, критиковать.

Я втягиваю воздух, почти с вызовом. Ну что ж, «Горный приют». Давай попробуем. Только учти: я кусаюсь. И почему-то внутри смешок: интересно, кто тут кого быстрее свихнёт — я или этот хмурый хозяин с голосом, который звучит как приговор?

Мы въезжаем на территорию, и я, к своему стыду, ловлю себя на том, что замираю, как туристка на экскурсии. Перед глазами — картина уровня «инстаграм без фильтров»: деревянные корпуса базы стоят среди зелени и гор, дым из труб лениво тянется в небо, пахнет деревом и чем-то до безобразия уютным. Чуть дальше — конюшни, и лошади так синхронно поднимают головы, что мне хочется аплодировать за массовку. Где-то звенит колокольчик — ну конечно, у козы. Полный комплект «деревенский рай».

Я прижимаюсь к стеклу, как ребёнок у витрины с мороженым. Слишком красиво. Даже подозрительно красиво. Как будто кто-то заказал себе «идеальный приют» по каталогу.

И тут, естественно, моя рациональная часть подаёт голос: чем красивее картинка, тем громче тревога. Потому что сказки хороши до тех пор, пока не окажется, что принцесса тут лишняя.

Сжимаю губы и думаю: ага, вот сейчас выяснится, что для местных я — экзотика уровня «городская кукла с телефоном». И что? Я уже готова. Пусть попробуют сделать вид, что я тут чужая.

В конце концов, если я и окажусь не в своей тарелке, то, как минимум, блесну красивыми манерами — ирония, сарказм и умение довести до белого каления любого мужчину у меня в стандартной комплектации.

— Ну? — Эрлан косится на меня, уголок губ дернулся вверх. Улыбка с намёком на насмешку, но глаза… чёрт, глаза мягче, чем подушка в бизнес-классе. — Испугалась?

— Немного, — вырывается честнее, чем я планировала. Вообще-то я собиралась изобразить железную леди, но, видимо, на практике вышло «пластилиновая Наташа».

Он усмехается. Коротко, с хрипотцой, будто ему и смешно, и скучно одновременно. Но злости нет.

— Ничего. Тут все сначала боятся. А потом остаются.

Ага, прям местная секта «бойся и оставайся».

Я отвожу взгляд в окно, потому что от его спокойствия у меня внутри всё путается. И вдруг понимаю: да, я хочу остаться. Несмотря на страх, на то, что всё тут чужое, на свои сомнения. Хочу рискнуть.

В голове мелькает столица: пробки, сигналы, блестящие апартаменты, где эхо повторяло каждый скандал. И я — та, которая всегда старалась громче всех смеяться, чтобы перекрыть собственные крики. Всё это осталось там, в прошлом, которое хочется выбросить в мусорное ведро и не доставать даже на черновики.

Машина выезжает на поляну, и я моргаю. Передо мной — сказка из рекламы: главный корпус, окна в свету, запах хвои такой густой, что его можно мазать на хлеб. У меня внутри щёлкает странное ощущение: будто всё это — пролог к чуду.

Эрлан глушит мотор, выходит из машины и, не моргнув, подкидывает фразу:

— Ну вот, твой будущий «офис».

Отлично. Значит, теперь я офисный планктон… только с видом на горы и коз.

Я вылезаю, разминаю ноги и тороплюсь за ним. Территория огромная, и сразу ясно: если заблужусь, то меня найдут только весной, вместе с первыми подснежниками. Но вместо паники я ловлю каждый запах хвои и влажной земли. И думаю: ну что, Наташа, добро пожаловать в новое измерение.

На пороге дома сталкиваюсь с Леной. Подруга сразу сияет, как лампочка на рождественской ёлке, но тут же тухнет, заметив Эрлана рядом. Ну да, при начальнике нельзя быть слишком жизнерадостной — будут лишние вопросы, а нам сейчас нужны только улыбки и видимость, что мы обе в норме.

— Лена, покажи ей дом, комнату и расскажи о порядках, — бросает босс, отворачиваясь и исчезая куда-то вглубь дома. Я еле сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. Какой же бесячий тип.

— Наташка!

— Ленка!

Мы обнимаемся, подпрыгиваем на месте и тихо смеёмся. Лена несколько минут разглядывает меня как музейный экспонат, я её не тороплю. Мы слишком долго не виделись в реале, а если меня и можно было отследить по соцсетям, Лена же существовала там только в редких фотографиях. Тоже разглядываю подругу и понимаю, что именно настоящих чувств по отношению ко мне не хватало в той жизни, от которой сбежала. В очередной раз порадовалась, что согласилась на предложение. Трудности не пугают, трудности должны закалить.

— Ну что, смотри, здесь твоя будущая жизнь, — говорит Лена с ухмылкой, толкая меня к дому. — Не упади, а то Эрлан это увидит и решит, что я плохая подруга.

Я улыбаюсь и, едва переступив порог, чувствую лёгкий прилив тревоги. Внутри всё как нельзя лучше отражает строгий и слегка колючий характер хозяина базы: просторный холл с высокими сводчатыми потолками, столовая с тяжёлыми деревянными столами, открытые галереи ведут к комнатам. Центральная лестница разветвляется в обе стороны, и я ощущаю лёгкость и простор… но одновременно строгость и порядок, словно Эрлан сам стоит за каждым углом и проверяет: «Все ли на своих местах?»

Моя комната расположена со стороны фасада. Всё здесь деревянное — потолок, стены, пол, покрытый тёплыми ткаными ковриками. Огромная кровать застелена вышитым вручную покрывалом. Улыбаюсь — уютно до невозможности. Сердце сжимается от радости… и чувствую чуть раздражение: где мой привычный городской шик? Тут слишком настоящая жизнь, без блеска, без лампочек, без шелеста дизайнерских занавесок.