Валентина Кострова – Эрлан. Горец с багажом (страница 4)

Эрлан, не двигаясь и не моргая, оценивающе смотрит на меня глазами цвета черного кофе. Мне становится неловко не только из-за полотенца, но и из-за того, как этот взгляд заставляет чувствовать себя маленькой, хотя я привыкла управлять вниманием. В то же время появляется странная дрожь — ощущение, что этот человек производит впечатление настолько сильное, что на него можно положиться, что в моей городской жизни я давно не испытывала.

Я пытаюсь смиренно улыбнуться, но улыбка выходит кривой, с оттенком сарказма: «Ну да, Наташа, вот твой шикарный дебют на горном ретрите — мокрая, бестолковая, перед мужчиной, который умеет расставлять акценты одним взглядом».

Он не уходит, не отворачивается, нет. Стоит и нагло продолжает рассматривать меня — спокойными, колючими глазами черного цвета. В уголках губ едва заметное движение — то ли усмешка, то ли издёвка. Ну хоть посмейся громко, что ли, чтобы я знала наверняка.

Вблизи он выглядит ещё опаснее, чем снизу с конюшни и в машине, когда мы ехали: кожа загорелая, натянутая на скулы, подбородок тяжёлый, будто высеченный, волосы тёмные, густые, как у главного героя в рекламе шампуня. И, конечно же, выше меня — хотя я сама не из маленьких. Черт, почему я сейчас это так отчетливо подмечаю, чем в первую встречу в аэропорту.

— Всё нормально? — наконец произносит он, голос низкий, с лёгкой насмешкой.

Да уж, нормально. Сижу, реву мыльными слезами, в душе, полуголая, а хозяин базы любезно интересуется моим самочувствием.

— Прекрасно, — огрызаюсь я, хватаясь за остатки самообладания, пока полотенце норовит предательски сползти. — У вас, что, тут так принято? Врываться в ванную, когда она занята другим человеком?

— Дверь не была заперта, — спокойно отвечает Эрлан, даже не пытаясь изобразить извинение.

— А вы не догадались, что шум воды — это знак, что здесь кто-то есть? — прищуриваюсь я, вытирая слезящиеся глаза краем полотенца.

— Через дверь? — его тон настолько невозмутим, что хочется чем-нибудь запустить.

— Самое лучшее, что вы можете сейчас сделать, — это выйти за неё, и побыстрее! — я указываю на дверь подбородком, потому что руки заняты полотенцем.

Он не двигается. Только чуть склоняет голову, будто размышляет, и ровным голосом добавляет:

— Я подумал, что вам нужна помощь.

— Да уж, помощь... — у меня едва не срывается истерический смешок. — Хотите полотенце подать? Или может, сразу фен?

— А в чём, собственно, проблема? — он смотрит на меня так, будто действительно не понимает, что не так. — По-моему, с вашей профессией у вас не должно быть предубеждений против наготы.

Я давлюсь воздухом и моргаю. Вот ведь гад! Наглость уровня "пожизненный чемпион мира".

Сперва мне хочется вспыхнуть и отрезать всё, что я думаю о таких "шутниках", но второе желание оказывается куда сильнее — как минимум зарядить ему кулаком в глаз. Типичная реакция мужчин, стоило узнать, что я модель и блогер: сразу начинают представлять себе голые фотосессии, словно я хожу по жизни исключительно в перьях да блёстках. Как будто профессия автоматически даёт лицензию пялиться.

— Я полагаю, вы не увидели ничего такого, чего бы вам не встречалось тысячу раз, — выпаливаю зло, закутываясь в полотенце так, будто это броня.

— Ошибаетесь, — он улыбается той самой насмешливой улыбкой, от которой кровь приливает к щекам ещё быстрее. — Никакая тысяча не стоит одного этого раза.

У меня внутри всё взрывается. Вот ведь самодовольный тип. Наверняка привык, что женщины млеют от каждого его слова.

— Ну раз уж у вас такие восторги, — я вскидываю подбородок, — запишите момент в дневник: "Сегодня подглядел за мокрой девушкой. Чувствую себя на высоте".

— Кстати, — продолжает он спокойно, будто мои колкости лишь подкидывают ему дров в костёр, — если вы уже закончили, я бы не прочь занять ваше место.

— Ради Бога, — я отступаю в сторону, указывая на душ широким жестом. — Только не забудьте табличку повесить: "Занято. Наглый хозяин моется".

Я сама поражаюсь, как у меня хватает наглости бросать эти фразы, когда сердце колотится так, что гул стоит в ушах.

Продолжая отчаянно прикрываться полотенцем, я пытаюсь проскользнуть мимо него. Он лениво отступает в сторону, но, конечно, не настолько, чтобы мне было легко пройти. Как нарочно, край полотенца цепляется за ручку двери, и оно предательски сползает вниз. Я успеваю ухватить болтающийся конец, но ноги скользят по мокрому полу, и на мгновение я понимаю: всё, сейчас рухну — и прямо у его ног.

Мгновенная реакция спасает меня: сильная рука обхватывает мою талию и удерживает от падения. Его ладонь горячая, а тело твёрдое, будто вырезано из дерева. И это ощущение — его близости — сводит меня с ума больше, чем угроза остаться нагой перед ним.

— Осторожнее, — советует он, медленно отпуская меня, а в его голосе звучит та самая лениво-хищная интонация, от которой кровь приливает к лицу. — Кажется, вы просто созданы для несчастных случаев.

Прикусываю губу, чтобы не выругаться вслух. Моё достоинство трещит по швам, а сердце грохочет так, будто я пробежала марафон.

— Не беспокойтесь, — бурчу я, вырываясь из его рук и крепче затягивая полотенце, — спасибо за помощь. Без вас я бы, наверное, тут трагически погибла.

Его губы кривятся в усмешке. Черные глаза сверкают, и я чувствую, что он прекрасно наслаждается моим смущением.

— Да уж, пожалуй, — отвечает он с насмешливой лёгкостью, будто обсуждает погоду.

А я внутри взрываюсь: великолепно, Наташа, просто блестяще. Приехала работать, а в итоге уже устроила бесплатное шоу в стиле "блондинка и полотенце против гравитации".

Глубоко вдыхаю и поднимаю подбородок выше, чем позволяют мои шейные позвонки. Видимо, решила сыграть роль королевы, попавшей в нелепую ситуацию. С полотенцем, криво завязанным на груди, и красными глазами после шампуня — да, именно так я всегда и представляла себе величие.

— Ну что ж, — говорю я как можно ровнее, будто только что сошла с подиума, а не едва не растянулась на мокром полу, — спасибо за заботу. Но дальше я справлюсь сама.

Он снова ухмыляется, и этот взгляд, пронзительный, оценивающий, явно говорит: он прекрасно понял, как мне неловко.

Я, стараясь не показать дрожь в коленях, прохожу мимо. Каждый шаг словно говорит: «смотри, я выше этого, я не какая-нибудь девчонка, которая теряется из-за того, что её поймали полуголой». А внутри меня вторит ехидный голос: «ага, выше… если не считать, что полотенце норовит сползти ещё ниже».

Сердце бьётся, щеки горят, но я демонстративно вскидываю брови и бросаю через плечо:

— И кстати, если я действительно создана для несчастных случаев, то вам стоит держаться подальше. Кто знает, может, следующая катастрофа затянет и вас.

И тут в его глазах снова вспыхивает этот дьявольский огонёк. Он не отвечает, только смотрит, как будто я — самая интересная загадка, которую он встречал за последнее время.

А я ухожу, изображая уверенность, хотя внутри чувствую себя, мягко говоря, героиней плохой комедии.

4

В комнате я бросаю на кровать полотенце и шапочку для душа, а сама застываю перед зеркалом. Стройные очертания талии и бедер, высокая и упругая грудь, длинные ноги — классика жанра, именно за это в своё время мне регулярно предлагали сняться обнажённой. Ну конечно, как же без этого. «Вы же идеально подходите!» — всегда говорили модные фотографы, желающие попробовать в жанре ню. Только вот меня никогда не прельщала перспектива стать чьим-то календарём на автосервисе или изображением на картах плюс восемнадцать.

Я рекламировала всё подряд: от колготок до зубной пасты, вела подкасты с начинающими ведущими и не только начинающими, позировала для каталогов. Но так и не урвала тот золотой билет — крупный контракт, после которого твоё лицо в каждой семье узнают быстрее, чем президента. И ладно. Я давно поставила на этом крест. Этот этап закрыт, как плохой сериал, где сценаристы устали на середине.

Натягиваю узкие трусики и шелковый бюстгальтер, пару раз провожу щёткой по волосам и мажу губы помадой пудрового цвета. Всё. Брови и ресницы у меня свои, тёмные и густые — никакой химии не надо. Да и если бы надо было, сегодня точно не тот день, когда я собираюсь устраивать салон красоты.

Я же не знала, что жизнь решила: «Ага, Наташа, ты расслабилась? Держи встречу с мужчиной, который видел тебя в одном полотенце и теперь явно не забудет». От одной мысли, что снова увижу Эрлана после ванной, кровь приливает к щекам. Он-то, наверное, привык. Уверена, я не первая женщина, которую он застал в таком… антураже. И не последняя.

Но всё равно чертовски неприятно, когда тебя мысленно записали то ли в ханжи, то ли в эксгибиционистки. Ирония в том, что я ни то, ни другое. Я просто человек, который хотел спокойно помыться, а в итоге получил бесплатный аттракцион «сюрприз-аудитория».

Я выхожу из своей комнаты, дверь в ванную ещё закрыта, но стоит мне приблизиться, как она тут же распахивается. Эрлан появляется так, словно заранее рассчитал эффект: светло-серые брюки, чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, обнажающим загорелую шею. Уже не горец с гор, а хозяин дорогой базы отдыха, уверенный и собранный. Он скользит по мне взглядом и иронично усмехается, и я снова чувствую, как внутри всё переворачивается.