Валентина Кострова – Эрлан. Горец с багажом (страница 1)

Эрлан. Горец с багажом

Валентина Кострова

1

Когда выхожу из зоны прилёта, у меня внутри всё подрагивает, будто в груди поселился маленький моторчик. Я ловлю взглядом толпу встречающих и сразу же ищу Лену — привычное лицо, знакомую улыбку, её быстрый взмах рукой. Но потом вспоминаю: её здесь нет. Она предупредила. Вместо неё меня встречает её босс. Чужой мужчина. Чужой, строгий, наверное, колючий. И, что самое тревожное, именно он решит, останусь ли я здесь работать или вернусь домой, в столичную суету, из которой так отчаянно сбежала.

Задерживаю дыхание, в голове на секунду мелькает мысль: «Может, зря?». Полмесяца назад я бездумно ткнула «лайк» под Лениной фотографией в горах. Глупая привычка — щёлкать сердечко, не думая. А теперь вот — стою в чужом аэропорту с чемоданом и ощущением, что подписалась на нечто большее, чем просто «работа».

Я ведь согласилась сразу. Даже не спросила деталей. Просто потому что воздух столицы уже не помещался в лёгких. Там всё стало тесным: улицы, люди, разговоры, даже собственная квартира. Слишком много воспоминаний, слишком много слов, сказанных в лицо и за спиной. Мне нужно было сбежать, и я ухватилась за первый шанс, как за спасательный круг.

Но сейчас, в толпе, чем дальше я иду, тем сильнее ком в горле. Я не знаю, какой он — этот босс. Лена описывала его скупо, как будто нарочно утаивая детали. «Суровый, но справедливый». Звучит как «готовься, будет непросто». И мысль о мини-интервью прямо по прилёту заставляет ладони вспотеть.

Я оглядываюсь — вдруг уже вижу его? Каждого встречающего примеряю на роль: слишком старый, слишком молодой, слишком улыбчивый, слишком равнодушный. Мне почему-то кажется, что его будет видно сразу. Он будет выделяться. Такой, от которого не спрячешься и не отведёшь глаза.

И чем ближе к выходу, тем сильнее тревога. В груди колотится: а вдруг я ему не подойду? А вдруг он решит, что я — ещё одна городская выскочка, которая только мешает? Я же хочу остаться. Хочу вдохнуть горный воздух и почувствовать, что жизнь ещё может быть моей, а не навязанной кем-то другим.

Выхожу на улицу. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышит вся площадь. И где-то в этом гуле я ловлю мысль: всё решается прямо сейчас.

У выхода резко обдаёт прохладой, и на мгновение я жмурюсь. Стоянка заполнена машинами, люди спешат, кто-то машет руками, кто-то обнимается. И вдруг замечаю его.

Он стоит, облокотившись на капот тёмного внедорожника. Высокий, широкоплечий, брюнет с чуть растрёпанными на ветру волосами. Джинсы, простая рубашка, ничего лишнего — и всё равно он выглядит так, будто пространство само расширяется вокруг него, люди обходят стороной, чтобы не задеть. Взгляд жёсткий, цепкий. Не просто оценивающий — пронизывающий, как будто за секунду способен прочитать всю твою подноготную.

Моё дыхание на миг сбивается. Я узнаю: это он. Даже если бы Лена не предупреждала, я всё равно догадалась бы. Слишком «слишком» он для того, чтобы быть кем-то случайным.

Есть люди, которых в толпе не заметишь, они растворяются в шуме, проходят мимо, не оставив и следа. А есть другие — редкие. Взгляд буквально спотыкается о них, и ты уже не можешь отвести глаза. Как будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем, и весь фон меркнет, остаётся только он. Такие люди словно обладают внутренним полем, от которого никуда не деться: ты смотришь, отворачиваешься, но через секунду всё равно снова ищешь их глазами. Оборачиваешься, даже если зарекалась не смотреть. И вот сейчас я словно скрепка, безвольно притянутая к магниту.

Он стоит спокойно, будто знает о своей силе и не считает нужным ею размахивать. Но это спокойствие обманчиво — оно в напряжённых плечах, в прямом, колючем взгляде, в едва уловимой насмешке на губах. Мужчина, который не просит внимания, но получает его по праву.

Я делаю шаг, другой. Сердце колотится. Но чем ближе подхожу, тем отчётливее вижу, что его глаза — не просто тёмные, они настороженные, даже колючие. Он не улыбается, не спешит навстречу. Он смотрит так, будто взвешивает на весах каждое моё движение, каждую черту лица.

Я привыкла к другой реакции. У меня голубые глаза, волосы, которые солнце подсвечивает золотом, фигура, ухоженность — всё это всегда работало безотказно. Мужчины сворачивали головы, женщины цедили сквозь зубы с завистью. Обычно. Я заставляла всех испытывать эмоции. Хотела того или нет.

Но этот мужчина — не «обычно». Его взгляд не скользит по моим ногам или талии, не задерживается на улыбке. Он смотрит прямо в глаза, от этого мне становится почти не по себе. Будто я вовсе не красивая блондинка с небесными глазами, а книга, которую он собирается открыть, проверить и решить: оставить или выбросить.

— Наталья? — его голос низкий, хрипловатый, и в нём нет ни капли любезности. Ни тени восхищения, к которому я привыкла. Просто сухая проверка факта, как будто я — имя из списка.

Я киваю, и уголки его губ еле заметно дрогнули. Не улыбка, а скорее, тень иронии. Словно он уже знает обо мне больше, чем я сама хотела бы показать.

Он идет первым в сторону, уверенно, без паузы, даже не оглядывается, будто убежден, что я пойду за ним, как послушный щенок. И я иду. Щурюсь от яркого солнца, вдыхаю густой горный воздух и краем глаза ловлю отражение в зеркале стеклянных дверей: длинные ноги, светлые волосы, неброский, но безупречный стиль. Та самая картинка, ради которой мужчины обычно теряют голову.

Но не он.

Он открывает дверь машины, кидает мой чемодан в багажник и, даже не удостоив взглядом, садится за руль. Никаких «разрешите помочь», «устроились удобно?». Только тишина и его широкие плечи, силуэт в окне, будто вырезанный из камня.

Я устраиваюсь на пассажирском сиденье, закидываю ногу на ногу, слегка наклоняюсь вперёд, ловя свет так, чтобы глаза сияли, как это всегда работает на фотографиях.

— Значит, вы — Эрлан? — произношу лёгким, обволакивающим тоном, который ещё ни разу не подводил.

Он бросает короткий взгляд сбоку. Его глаза холодные, стальные, ни на миг не задерживаются на мне. Самый настоящий бесчувственный чурбан, который, похоже, не вылезает из своих гор и ничего стоящего в жизни не видел.

— Значит, вы — Наталья, — произносит он так, будто это констатация факта, а не повод для улыбки.

Машина трогается, и в салоне воцаряется тишина, наполненная только звуком мотора и моим собственным дыханием. Я чувствую себя так, словно со мной сыграли в игру «раздевай до сути». Он видит не мою красоту, не мой эффектный образ, а что-то под ними. И это пугает сильнее всего.

Я смотрю в окно, пытаясь скрыть смущение. Но внутри разгорается странное упрямство. Если он решил, что я здесь лишь картинка без содержания — он ошибается.

Горы завораживают. Они будто дышат — мощно, медленно, величественно. Дух перехватывает, и я не могу отвести взгляда от склона, который тянется вверх, утыкаясь в облака.

В такие моменты понимаешь, насколько ничтожен шум и суета города по сравнению с этой природной монументальностью. Все же круто, вырваться из огромного мегаполиса, где каждый день похож на предыдущий, и оказаться в месте, где природа диктует свои законы, а не пробки и клаксон соседней машины.

Я улыбаюсь так широко, что щеки начинают ныть. Не верю до конца, что решилась на такую авантюру — согласиться на предложение подруги и поехать в горы, чтобы поработать администратором на базе отдыха. Звучит дико, если вспомнить, что еще неделю назад я сидела в квартире с ощущением разбитости и думала, что выхода нет. А вот же — есть.

— Значит, вы блогер? — голос босса звучит как рычание, роняет слова так же легко, как камни с обрыва. — Или как это сейчас называется? Инфлюенсер. Красиво жить, показывать всем, как красиво живёшь.

Я вздёргиваю подбородок, будто он только что ткнул меня пальцем в самое больное место. В его интонации слышится такая снисходительная насмешка, что внутри меня всё начинает зудеть от раздражения.

Ну да, конечно. Для него я наверняка — та самая пустая картинка с фильтрами, из тех, кто снимает кофе с пенкой и делает сто одинаковых селфи на фоне гор. "Девочка из глянца, которая сюда приехала за лайками". Чёрт. Даже смешно.

Спасибо за лекцию по современным терминам. Мысленно огрызаюсь. Чуть позже додумываю: Может, дальше вы объясните мне, как работает вай-фай?

Но вместо слов я улыбаюсь так, что любая телеведущая позавидовала бы. Чуть больше зубов, чем нужно, и ни капли покорности. Пусть думает, что я — именно та глянцевая кукла, которую он так презрительно описал. Тем интереснее будет смотреть, как у него потом перекосится лицо, когда я не сломаюсь и не уеду обратно.

Внутри меня поднимается упрямая волна: "Ах, блогерка? Ах, красиво жить? Ну-ну, держись, хозяин базы. У меня тоже есть свои спецпрограммы. Для занудных брюнетов, которые путают прямоту с хамством."

Несколько минут молчим. Я закипаю как чайник на газовой плите без свистка. Чувствую, что ещё чуть-чуть, и пар из ушей от злости будет валить. Но стараюсь сдерживаться. Мне нужно всё же пройти это мини-собеседование для получения работы.

— А вы, похоже, эксперт по столичным профессиям? — стараюсь ответить с лёгкой иронией, но слышу, как внутри у меня дрожит раздражение.