Валентина Колесникова – Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть. Книга 1 (страница 7)

— Ты где была? — прошептал Ярн, наблюдая за тем, как скалится Федя. Дракон явно получал истинное удовольствие от всего происходящего.

— Говорила же, что для призыва нужен пот и слезы. Ну, я вот и постаралась их добыть…

— Про пот я в курсе, но слезы Зела? Обязательно было призывать самого правителя подземного мира? — голос Ярна стал тонким и высоким.

— Это случайно вышло…

— Да хватит вам языками чесать! — не выдержал Федор, — ты будешь призывать раманш или нет? Мне уже не терпится посмотреть на его охреневшее лицо, когда магия сработает!

Они явно знали больше, чем я… Они что—то не договаривают, раз оба пришли посмотреть на мою смерть… на мою возможную смерть… Почему? Что должно произойти?

— Так, а вы ничего мне рассказать не хотите? — страх почему—то улетучился, словно я не на смерть шла, а просто поговорить с давним врагом.

— Неа, мы тебе больше ничего не скажем, — попытался улыбнуться Федор, но получилось у него с трудом, — люди этот призыв придумали? Придумали… Нашли единственный возможный способ… в общем… Короче, прыгай, а мы посмотрим.

— Сэрех… — Ярн схватил меня за руку. Он все еще пытался прийти в себя, но у него явно ничего не получалось, — может не надо?

— Надо, Ярн, надо… Выбора, правда, нет, и ты это знаешь…

Стараясь не смотреть на лица присутствующих, я прыгнула в воду, полностью погружаясь до самого дна.

Созданное зелье будто бы встраивалось в водную структуру. Оно сияло, мерцало еле заметным белым светом, будто каплями оседало на самое дно. Ноги по щиколотку ушли в трясину, в горле пересохло, глаза мгновенно защипало, и сохранять спокойствие становилось до жути сложно.

Когда капли зелья прикасались к коже, они оставляли странный след… Словно мазок красок или… или рыбьи чешуйки — совсем небольшие, но очень яркие, перламутровые… Они скапливались вокруг моего тела, словно подсвечивали его для раманш.

На самом деле я не любила воду. Верховная ведьма не должна ничего бояться, поэтому этот момент очень активно игнорировался мной на уровне подсознания, но сейчас, когда в голове творился полный сумбур, когда постоянно хотелось впадать в истерику, и при этом не позволять эмоциям выйти наружу, страх детства дал о себе знать в значительной мере.

Мне казалось, что прошли часы, но на самом деле пролетело лишь несколько секунд. Время изменилось — ожидание, страх, неконтролируемые эмоции — все это выводило из равновесия и…

Силуэт появился мгновенно, словно возник из самой воды. Разглядеть его было сложно, но…

Что—то резко схватило за горло, я чисто на инстинктах открыла рот и мгновенно захлебнулась водой, не имея возможности откашляться. Чувство, когда не можешь дышать… Когда легкие словно пронзает раскаленным железом, и глаза наливаются кровью… Пальцы с силой впивались в руки раманш, но тут же соскальзывали с прочной, будто бы каменной, кожи.

Внезапно вода отступила. Резко. Без предупреждения.

Воздушный кокон возник лишь по желанию раманш, что с силой продолжал сжимать мое горло. Я не видела его лица, не касалась кончиками пальцев илистого дна, потому как существо без особых усилий подняло меня в воздух, прижимая к холодным камням.

Я слышала, что откуда—то сверху доносятся голоса, но никто ничего не мог сделать.

— Ты хоть знаешь, что сделала сейчас?

Голос низкий, до безумия злой. Мокрые пальцы слегка ослабили хватку, и я наконец—то упала на дно, погружаясь в ил на уровень ладони.

Отдышаться… Мне нужно отдышаться… Сплюнуть воду.

Я зашлась диким кашлем, пыталась побороть головокружение и боль в висках, хоть как—то сфокусироваться, но ничего не получалось… Я лишь чувствовала, как кто—то навис надо мной, как уперся руками в камень позади меня. Чувствовала ледяное дыхание у шеи:

— Ты хоть осознаешь, кто перед тобой?

— Ра… раманш, — говорить полноценно не получалось, я могла лишь шептать, и то не с первого раза. Перед глазами все еще мелькали пятна, не позволяя разглядеть существо.

Внезапно за спиной раздался громкий хруст — раманш с силой ударил по камням, и большие осколки упали рядом, частично погружаясь в илистое дно.

Я подняла голову, стараясь рассмотреть его и…

Он стоял надо мной, на удивление похожий на человека. Большие глаза цвета морской волны смотрели с дикой ненавистью и злобой. Зрачки вертикальные, словно у кошки. Оскал — видны длинные острые клыки… Волосы… Мокрые, светлые, словно серебряные, они доходили ему почти до поясницы и были убраны за уши, которые оказались совсем не похожи на человеческие. Ушная раковина более широкая, с перепонками странного темного окраса и несколькими хрящевыми лучами. Судя по всему, за ними скрывались жабры…

Раманш, вопреки представлениям, оказался вполне одетым — кожаная жилетка на голое тело и мокрые мешковидные штаны белого цвета, которые из—за воды полностью облегали мощные ноги существа.

— Вначале я буду медленно, постепенно снимать с тебя кожу, — он сел рядом, на корточки, скалился, произнося каждое слово с нескрываемым восторгом, — затем сломаю каждый палец, и только после этого вырву все еще трепещущее сердце из твоей груди. Ведьма, ты знала, кого вызывала…

— Знала, — не понимаю, как это объяснить, но… Но страх ушел — голос стал тихий, спокойный и ровный. Я подняла голову, уставилась ему прямо в глаза. — Я знала, кто вы такие, знала, что никто не выжил после призыва. Но у меня не было выбора. Или от вашей руки, или от человеческой, но на мгновение позже. Лучше умереть с осознанием того, что для спасения собственного имени испробованы все возможности, чем гореть заживо на костре и жалеть о том, что так и не решилась призвать вас. Мне нужен амулет истины.

— Ты совершила обряд только ради амулета?! — раманш взвыл, вновь с силой ударив камень позади меня. — Ты что, не знаешь, что сделала?

— П—призыв… Я сделала призыв, чтобы попросить вас дать мне амулет…

— Амулет хочешь, ведьма? — последнее слово было произнесено с таким презрением, на которое ни один живой человек просто не способен. — А что взамен? Или ты думала, что просто возьмешь его и пойдешь что—то там кому—то доказывать?

На самом деле, в старых записях написано, что если сделать все правильно, раманш будет обязан подчиниться. Люди придумали это зелье для того, чтобы управлять этими существами, и если я поняла правильно, они не могли ослушаться просьбы.

— Судя по твоему молчанию, ты действительно поверила в те писульки на старой бумаге… — в глазах ехидство, на лице — надменность. Внезапно он прищурился, замер напротив, отошел чуть в сторону и произнес самую странную и нелепую в данной ситуации цену. — Твоя жизнь. Не душа, как ты могла подумать после встречи с демоном, а именно твоя жизнь в обмен на амулет.

— Простите, но… Я же скоро умру… — пытаясь встать на ноги, я все сильнее проваливалась в трясину, теряла равновесие, но не решалась колдовать в присутствии раманш, — я действительно умру… Мне не позволят жить… Но только благодаря амулету я уйду в иной мир достойно. Мой род не будет запятнан. Когда магистры высшей степени увидят ваш амулет, они поймут, что я не могу врать. Какие бы доказательства ни придумали враги, в чем бы ни захотели меня обвинить, я смогу доказать свою невиновность. И даже так я уверена, что из зала приговора я живой не выйду. На моей ноге тюремный браслет — он блокирует мою силу почти полностью — я не смогу себя защитить, и впутывать в заговор своих товарищей, прося их о помощи, не имею права.

— Что ж, — раманш наклонил голову, — значит, это вполне приемлемая для тебя цена, ведьма, ведь так? Раз ты знаешь, что умрешь, то подобная сделка очень выгодна.

Мы замерли — он в ожидании, я в ужасе. В горле все пересохло, я не понимала, что делаю… но почему—то кивнула в знак согласия.

Раманш вновь прищурился, хмыкнул с презрением, сложил перед собой ладони лодочкой, и спустя мгновение в его руках появился металлический круг на серебряной цепочке. По ободу шли странные древние письмена. В самом его центре сиял драгоценный камень — именно он доказывал подлинность амулета, потому что подобные минералы хранятся только у самих раманш. Если честно, я думала, что они не существуют…

— Когда ты должна быть в зале Приговора?

— На восходе солнца…

Он пристально смотрел, затем слегка поклонился, явно против собственной воли, щелкнул пальцами и воздушный кокон лопнул…

***

— Ты все еще можешь сбежать, — удивленно заметил Зел, наблюдая за тем, как меня трясет. — Как жаль… лица его не увидел…Одна сплошная вода и магия… Как хоть выглядел—то?

После встречи с раманш я не осознавала, что осталась жива. Словно все это не со мной случилось. Лишь амулет в руках доказывал обратное.

Ноги сильно тряслись, руки будто бы задеревенели. После того, как на кожу упали капли зелья, она действительно окрасилась в перламутровый цвет — стереть эту краску оказалось очень сложно, но она лишний раз доказывала, что призыв действительно был совершен.

Мокрая одежда неприятно прилипла к телу, под светлую, уже изрядно испачканную рубашку, попали несколько веток водорослей — они слегка царапали кожу, вызывая еще более неприятные ощущения.

Ил был везде — в носу, на губах, на одежде — везде! Идти в таком виде в зал Приговора просто ужасно, но, судя по всему, времени на переодевание у меня попросту нет…

Я не слушала Зела. Сбежать можно всегда, Ярн знает как, но…