Валентина Гордова – Ядовитый цветочек для тёмного мага (страница 13)
Так вот, Арнар его починил! Не клеем, как некоторые, а прям добротно так, даже со стороны было заметно. Свеженькие, слегка отличающиеся по цвету от всего стула ножки стояли уверенно на отведённой им площади и ломаться даже не собирались. В том, что руки на казенную мебель наложил Арнар, я не сомневалась и секунды. Больше некому было!
Шуршание слева отвлекло меня от созерцания приятно посвежевшей таверны. Я наконец спустилась с лестницы и заметила рядом с дверью кладовой целую выставку какого-то старья, смутно припоминая, что старьё это вовсе не какое-то, а очень даже моё.
Комод без ящиков, целая корзина уже неактуальных монет, два ящика пустых запылившихся бутылок, пожелтевшие журналы, какие-то неопознанные железяки, деревяшки, тряпки и прочий хлам, который я так боялась начать разбирать.
Ржавый уличный фонарь, пристроившийся под лестницей, удивил больше всего, ведь его братья сейчас стояли в парках Сиснана.
— Чего не спишь, хозяйка? — из кладовой ловко вынырнул мой инициативный помощник, выпрямился и обжёг прямым, почти суровым взором.
Даже совестно стало. Действительно, чего это я встала так рано?
Но тут же опомнилась, взглянула укоризненно, напоминая, кто тут, вообще-то, хозяйка психлечебницы и гроза питейного заведения.
Арнар молчаливый посыл осознал, вот только не испугался и даже не смутился, лишь бровь скептически вскинул, мол кого ты тут запугивать взялась?
— А ты во сколько встал? — осознав, что взывать к его совести бесполезно, спросила в свою очередь, невольным жестом заправляя волоски за ухо.
Мужчина устало приподнял уголок губ и неопределённо дёрнул плечом. Тут же кивнул на один из ящиков и перевёл моё внимание на радостную весть:
— Этот последний. Остаётся только всё выкинуть.
Я на хлам и не взглянула, вглядываясь в своего нового рукастого сотрудника.
На нём были чёрные штаны и майка, обтягивающая мускулистый торс, который ещё вчера под слоем ткани не казался таким внушительным. Да и руки виднелись лишь до локтей, так что неясно волнующим выпирающим венам я не удивилась, но вот бугрящимся мышцам, белесым полоскам шрамов и едва заметной строчке чёрных символов, нарисованных на внутренней части бицепса правой руки — очень даже.
Побледневшее лицо с упрямым выражением на нём, сжатые в узкую полоску губы, взгляд спокойный, но за этим спокойствием столь отчётливо ощущалась суровая серьёзность, что даже как-то не по себе было.
— Ты ведь не собираешься и дальше хранить тут весь этот мусор? — выдернул из задумчивости его ровный, чуть прохладный голос.
Моргнув, растерянно мотнула головой и пробормотала:
— Да какой мусор? Не нужен он мне…
И, наконец, разглядела то, что так пристально искала.
— Ты не спал, — заключила убеждённо и сложила руки на груди.
Маг коротко выдохнул, скопировал мой жест, который в его исполнении получился куда более внушительным, и одарил недовольным взглядом.
— Мирейна, — позвал предупреждающе, — я в воспитательных беседах не нуждаюсь.
Это хорошо, что я не мастер их проводить. Иначе не удержалась бы, блеснула своими выдающимися навыками. А так лишь кивнула безразлично, пожала плечами и, сойдя с лестницы, направилась на кухню.
Уже в дверях обернулась, не удержалась, и увидела, как Арнар легко поднимает несколько сложенных друг на друга ящиков и вместе с ними направляется на выход из таверны.
Ну и хорошо. Пусть делом занимается, пока я ему бодрящее зелье варю. А уж потом, когда он будет полным сил и, соответственно, не таким злым, я ему обязательно объясню, чем полезен здоровый сон и чем грозит его отсутствие.
Пока стояла у котла, привычно замешивая ингредиенты, взгляд упал на изображающего бурную деятельность Эфера. Жук усатый, по всей видимости, Арнара испугался сильно. Иначе я не могу объяснить, почему тот принялся работать за час до открытия нашего гостеприимного заведения.
Однако, достаточно было понаблюдать за ним около пары минут, чтобы понять одно: гад он, причём редкостный!
Эфер кряхтел, пыхтел, сопел, взваливая на себя очередной мешок с зерном, тащил его на улицу, по всей видимости к нашему небольшому амбару на заднем дворе, дальше возвращался за вторым мешком, третьим, пятым, а вот после… тащил их все обратно!
И вот даже не знаешь же, наругать засранца за симуляцию бурной деятельности, либо просто наблюдать, на сколько же его хватит.
Я и зелье успела сварить, и пыль на полках протереть, и даже на столе прибраться, а Эфер даже и не думал заканчивать представление. Когда уже делать на кухне стало совершенно нечего, а я достаточно насладилась стонами своего подопечного, то прикрикнула:
— Эфер, тронешь ещё один мешок — и твоя зарплата урежется вдвое.
— За что?! — искренне удивился вредитель.
— За порчу имущества! — огрызнулась, беря со стола серебряный кубок с зельем. — Все мешки истрепал, скоро зерно посыпется.
Эфер буркнул что-то бессвязное, опустил взгляд и вдруг заныл:
— Мира, Мирочка-а, — жалостный всхлип, — дай мне работу подальше от господина страшного мага… П-пожалуйста!
Надо же, дожили! Эфер сам работу просит!
Не успела я было записать это великое событие в свой дневник, как вдруг из зала раздался какой-то грохот.
Чудом не расплескав бодрящее зелье, я выбежала из кухни. Картина маслом: входные двери нараспашку, несколько бумажек, которые Арнар ещё не успел определить в коробки, лежали теперь на полу, а куча старья рядом с кладовой стала более бесформенной, словно кто-то решил врезаться в неё с разбега.
От гневных комментариев в пустоту снова отвлёк звук, который теперь уже послышался справа, за дверью кладовой.
Шуршание и… Треск!
— Ай! — зашипели в кладовке, заставив одну управляющую на мгновение испугаться.
Кубок с зельем я предусмотрительно поставила на стойку слева, а сама осторожно подошла к закрытой двери, взялась за ручку, резко дёрнула и…
Ничего.
Дверь была явно заперта изнутри, о чём мне сообщил металлический звон защёлки, дрогнувшей от моих действий.
— Кто там? — спросила грозно, мысленно готовясь как минимум к концу света.
В ответ донеслось лишь шуршание чьей-то одежды.
— Я сейчас стражу позову! — осмелела я, прислонившись глазом к щели.
Вот как знала, надо было и в кладовке попросить зачарованный шар света сделать: не видно ничего!
— Зачем вы меня преследуете?! — вдруг истерично закричали за дверью. — Что вам от меня нужно?
Я даже на секунду забыла, как разговаривать. Лишь стояла, хватая ртом воздух и оглядываясь вокруг в поисках поддержки. Жаль только, что в зале кроме меня больше никого не наблюдалось, а стулья, столы и прочая утварь предпочли и дальше хранить молчание.
Только я было подумала, что снова придётся выкручиваться из очередной ситуации самой, как в дверном проёме спасительной скалой появился Арнар.
Глянув на меня, маг нахмурился, перевёл взгляд на закрытую дверь, ничего не понял и вновь воззрился на меня, не столько вопросительно, сколько требовательно.
Подняв руку, не отрывая от него взгляда, громко постучала в дверь и выразительно проговорила:
— Уважаемый, покиньте чужую кладовую и объясните своё поведение!
Хмурое лицо моего нового работника посветлело от понимания. Коротко кивнув каким-то своим мыслям, он в два широких шага оказался рядом, легко подвинул меня своим плечом и вежливо, очень-очень вежливо попросил:
— Одно мгновение.
Не то чтобы я могла спорить… с такими размерами и такой силой в целом крайне сложно спорить.
Отойдя, с интересом приготовилась к дальнейший действиям моего мага.
Оценив степень заинтересованности, Арнар беззвучно хмыкнул, изогнув губы в улыбке, а в следующее мгновение… с хрустом открыл дверь. Легко, без рывка, будто она всё это время была незапертой.
О том, что я не сошла с ума, свидетельствовал железный штырь щеколды, протаранивший дверной проём насквозь и беспощадно поломавший часть стены.
Надо же, какие крепкие гвозди. Надо было с их помощью стулья чинить, эх!
На поломку мы уставились в три пары глаз. Я и неудавшийся обитатель кладовой — в изумлении. Арнар — с лёгким неудовольствием, словно размышлял о том, что чинить вот это теперь ему придётся.
А потом забеглец опомнился.
— А-а-а, — начал медленно.
— Я бы не советовал, — холодно оборвал даже не взглянувший на него маг.
Мужик подумал, да и не стал продолжать. Вместо этого хрипло решил: