Валентина Гордова – Избранные духом Весны. Пари с заклятым врагом (страница 28)
Он сделал шаг, уверенный и спокойный, и… застыл. Даже дышать перестал. Только глаза, сверкнув, заметно расширились и засверкали чем-то, очень напоминающим восхищение.
— Нравится? — поинтересовалась неловко, поправляя спадающую из высокой причёски завитую прядку и бросая взгляд на своё тёмно-тёмно зелёное, почти чёрное платье прямого кроя, на груди украшенное серебряными крохотными камушками, похожими на пыль.
Только сейчас поняла, что цвет в одежде мы с Элтоном выбрали один на двоих.
— Очень, — гулко сглотнув, хрипло подтвердил маг. — Ты красавица, Рина.
И с тихим шелестом достал из-за спины букет нежнейших алых роз.
Одна конкретная дриада окончательно поплыла, уже не в силах перестать улыбаться.
— Карета ждёт внизу, — произнёс всё ещё находящийся под впечатлением некромант.
И… остался стоять с протянутой рукой.
Хихикнув, я подплыла к нему, осторожно забрала оказавшийся увесистым букет и сбегала, поставила его в воду, а то жалко же, завянут за вечер.
Терпеливо дождавшись, пока закончу, лорд Лемир взял мою мантию и помог мне одеться, а после галантно предложил локоть и повёл вслед за собой в вечер, который по всем моим ощущениям обещал быть просто превосходным.
Я не ошиблась. Всё действительно было просто чудесно. Представление в театре и волнующий шепот Элтона на ухо, точно знающего, что в отдельной ложе мы никому не помешаем и, главное, никто не помешает нам. Ужин на балконе и вид на освещённую огнями столицу с высоты четвёртого этажа. Танец, в котором некромант увёл меня прямо посреди улицы под воображаемую мелодию. И я смеялась часами напролёт, чувствуя себя бесконечно и совершенно счастливой.
А потом, уже в академии, случилось трепетное прощание под дверью моей комнаты. Элтон Лемир сопроводил меня до самого порога, поцеловал ладонь, бережно и галантно, после губы, чувственно и горячо, поблагодарил за изумительный вечер и сказал, что мы обязаны его повторить… например, завтра. А я лишь рассмеялась и не стала отказываться.
Однако утром все наши планы полетели к хоргу под хвост.
— Ри, — соседка запулила через всю комнату своей подушкой, — мама.
Я машинально села. Сонно моргая и пошатываясь, оглядела комнату и попытки с третьей только заметила на полу чуть светящуюся жемчужную лилию, проросшую прямо из камней в нашей башне. Это растение, обладающее целебными свойствами, растёт только на территории моего родного леса, так что Лия оказалась права: мама.
Скатившись с постели, подбежала к цветку, опустилась перед ним на колени, обняла, не касаясь, двумя чуть подрагивающими ладонями, прикрыла глаза и позволила магии скользнуть внутрь.
Через секунду перед внутренним взором появился как всегда безупречный образ мамочки — светло-зелёные, украшенные золотыми цветочками очень длинные волосы, светло-розовая кожа, большие пронзительно-зелёные глаза в обрамлении тёмно-коричневых ресничек, а на розовых губах расцвела искренне-радостная, такая светлая, почти детская восторженная улыбка, стоило маме разглядеть меня.
— Радость моя! — поприветствовала лучшая женщина в моей жизни.
— Мамочка! — запищала я в ответ, сильнее всего сейчас желая оказаться в её крепких тёплых объятьях. — Как ты?
Зелёные глаза сверкнули, улыбка чуть увяла, старшая Царица Изумрудного дома мягко, почти виновато сообщила:
— Отец настаивает на твоём немедленном возвращении под защиту дома, — и добавила раньше, чем я успела открыть рот. — Терновые розы запели.
Весь набранный для спора воздух вышибло из груди, мои плечи поникли, руки опустились, а внутри разлилось сожаление и нежелание пополам со страхом.
Терновые розы — древние предсказательницы моей родины. В последний раз они пели шестьдесят лет назад, когда первый советник Царицы, моей прабабушки, устроил мятеж и убил всю царскую семью. Бабушке повезло выжить, прабабушка в последний момент отдала её лесным духам, те передали королю Ингареда, семья которого взяла ребёнка царских кровей на сохранение и подавила мятеж. С тех пор наши семьи и дружны, как и народы.
Раз терновые розы запели вновь, значит, планируется что-то совсем плохое.
— Сколько у меня времени? — спросила встревоженно, думая о том, чтобы сбегать и объясниться с Элтоном.
Но мне не позволили даже этого.
— Прости, милая, — мама грустно поджала губы.
Вспышка! Пол исчез, и меня затянуло в точечный портал, чтобы пронести через половину королевства и бережно опустить на шелковистой тёплой траве родного дома.
Вот только радости не было. Лишь горечь и чувство вины за то, что ушла, не сказав ни слова даже Лие.
Глава 9
— Каррин, — несмотря на то, что переносила мама, именно папа шагнул первым из лесной тени.
Появился из ниоткуда, использовав тайные тропы леса, шагнул на траву в светло-бежевых свободных штанах и расшитой золотыми узорами тёмно-зелёной длинной рубашке, позволил ветру уважительно коснуться светлых, снова чуть отросших волос и улыбнулся.
— Папочка! — настроение было ужасным, но я ему обрадовалась со всей искренностью.
Подскочив, пробежала по лугу и нырнула в родные, крепкие, самые любимые на всём свете объятья. Папочка поймал, оторвал от земли и закружил сначала на краю поляны, а потом и над ней, призвав ветер и подняв нас в небеса на уровень верхушек молодых елей.
— Рад, что ты дома, мой цветок, — с теплом приветствовали меня, когда перестала весело визжать.
Моя улыбка медленно увяла.
Я тоже была рада вернуться, правда, но Лия и Элтон…
— Я не успела объясниться с друзьями, — призналась папе, нежась в его надёжных, готовых защитить от всего на свете объятьях.
— Дело серьёзное, — вмиг посуровел правитель Изумрудного дома.
И отдал ветру безмолвный приказ. А когда ноги по колени утонули в зелёном травяном океане, отпустил меня и сделал движение в сторону, открывая одну из тайных троп.
Через минуту мы вышли во дворе родительского дома и сразу стало ясно: меня ждали.
— Каррин! — завопили, завизжали, закричали сестрёнки и рванули ко мне со всех сторон.
В следующую секунду я была уронена на землю неконтролируемой девчачьей толпой, затискана, зацелована, обслюнявлена и обкусана. Кто как умел, так и радовался, и слезать с меня никто не планировал.
— Помогите… — прохрипела задыхающаяся под весом шести тел от трёх до четырнадцати лет.
Вообще, нас у родителей десять, и все девочки. Мои старшие Аэрима и Маливетта уже давно вышли замуж и с нами не жили, Энви пошла по моим стопам и уехала учиться, и остальные девчонки, насколько знаю, намерены поступить таким же образом. Анвайри, ей сейчас четырнадцать, уже решила, что будет учиться на бытовика в Государственной магической академии — «Прямо как Каррин».
— Мама идёт, — раздался над нашим повизгивающим комком чуть насмешливый, полный тёплой любви голос папы.
В душе вспыхнула надежда, что уж сейчас-то мама всех построит, как она умеет, но…
— Рина! — взвизгнула мамуля и свалилась сверху.
И не смотри, что целая старшая Царица и всем нашим волшебным лесом и его обитателями управляет. Когда надо, она девочка-девочка, растрёпанная, взбалмошная и капризная.
— Раздавите Рину, — папа, как ему и полагается, попытался взять ситуацию в свои крепкие руки и даже весьма успешно стащил с меня пару восторженных тел, а когда младшие завалились обратно, поступил куда проще и умнее — попросту выдернул меня со дна кучи.
— Спасибо, — поблагодарила запыхавшаяся, подавленная, сильно помятая и растрёпанная, но всё равно ужасно радостная и счастливая я.
А потом мы всё равно со всеми обнимались, правда, уже стоя и по очереди.
Порыв ветра, шелест расступающейся листвы, и на поляну перед домой Царицы ступили трое лесных Хранителя — высокие седобородые мужчины в светло-зелёных мантиях в пол.
— Терновые розы требуют Царицу, — с уважением в голосе произнёс стоящий по центру старец Эндевур.
И, несмотря на серьёзность ситуации, весело мне подмигнул. Я улыбнулась в ответ и встревоженно посмотрела на мамочку.
Мигом посерьёзнев, она величественно склонила голову и попыталась сделать шаг, но:
— Младшую, — добавил стоящий справа старец Аниэр.
А младшая — это я!
Стремительный разворот, и начавшая стремительно выращивать в волосах ядовитые шипы мама прошипела папе:
— Ты знал?!
— Цвет мой, — начал папа, но куда там.
— Ты знал! Поэтому требовал возвращения Рины! Ты, мерзавец!
Пойманный с поличным, папа беспомощно глянул на меня. И вот в другой ситуации я бы за него заступилась, но сейчас:
— Сам виноват, надо было сразу рассказать, — отступила, подняв руки и всем видом показывая, что в родительские разборки я встревать не буду.
И, развернувшись, поспешила к Хранителям. Те со мной обниматься не стали, не положено, но улыбнулись все трое, расступились и жестом предложили первой ступить на волшебную тропу нашего самого волшебного леса.