Валентина Гордова – Избранные духом Весны. Пари с заклятым врагом (страница 30)

— Надвигается что-то плохое, — встревоженный взгляд на меня, пауза и твёрдое. — Рина на учёбу не возвращается.

Рина была категорически против, но кто бы её ещё слушать стал?

Ещё и Доайю приказали ни за что меня не выпускать.

А чтобы и мне самой было некогда даже подумать о побеге, уже следующим утром мама завалила работой.

До обеда я и магический словарь пытались предотвратить гражданскую войну лягушек на Мёртвых болотах. Мирный вид хотел, что логично, мира, ядовитый же объявил себя полновластным хозяином этих территорий и жаждал крови. Перемирие заключили после четырёх часов моих страданий и моего же ультиматума: или мир, или я высушу тут всё к прабабке.

И вот, довольная собой, но ужасно уставшая я шагала через лес к дому, удерживая подмышкой увесистый словарь, когда из ближайших веток сформировалось вытянутое от удивления лицо Доайа, и я услышала потрясённое:

— Они три года воюют. Ты как их помирила?

Остановившись, медленно повернулась к хранителю этих земель и, верно зверея, прошипела:

— То есть мама знала, что их помирить невозможно, и попросту отослала меня подальше и на подольше?!

Дух был умным созданием и поступил как любое другое умное существо — смылся.

Чтобы вернуться через минуту, заградить путь зло шагающей мне, оскалиться ветвистым ртом и обрадовать:

— Я всё узнал, ты всё не так поняла. Тебе нужно было не на Мёртвые болота к лягушкам, а на Серые к жабам, они взялись жертвоприношения устраивать.

Редкостная дрянь смылась раньше, чем я швырнула в неё заклинанием.

Простонав и искренне жалея себя, сменила направление и угрюмо поплелась… на Серые болота, пожри хорг этих жаб!

В итоге по маминым поручениям я пробегала до самой ночи, а вернувшись, попала в её нежные объятья, услышала кучу хвалебных слов, а в конце невинное такое:

— Перехотела назад?

Прекратив нежиться, застыла, резко отстранилась, с подозрительным прищуром посмотрела в невозмутимое женское лицо и, наконец, поняла:

— То есть всё вот это… имело под собой цель отбить у меня желание возвращаться?

Мама не ответила, но посмотрела очень-очень честно. Настолько, что я помрачнела сильнее, обошла её по дуге и направилась к дому, раздражённо бросив:

— Не дождёшься.

Она ждать и не стала, старшая Царица беззаботно изрекла:

— Больная голова ногам покоя не даёт.

Даже отвечать не стала.

Моя вторая ночь дома прошла плохо. Поспать толком не удалось, я всё ворочалась и постоянно думала про Лию и Элтона. Как они там? Что обо мне думают? Поймут, что я не сама ушла? Должны понять, они умные… оба.

Но всё равно всё это ужасно несправедливо! Нельзя брать и утаскивать человека против его воли. Даже если очень надо. Даже если там оставаться попросту опасно. В конце концов, я — свободная личность! Со своим мнением и правом принимать решения!

Ну что за гадость, а?

Злая и сопящая, я уснула под утро.

Чтобы проснуться всего пару часов спустя от неожиданного шума на улице.

— Это незаконно! — не кричал, даже не повышал голос, но говорил так твёрдо и мрачно, что его было хорошо слышно даже с расстояния, какой-то очень знакомый мужской голос…

Элтон!

Это понимание заставило распахнуть глаза, уставиться в светлый потолок и застыть, прислушиваясь. Сердце застучало быстро и неровно, в голове звенела паническая мысль: мне показалось.

— Мы её семья! — отвечал точно папа, и судя по прорывающимся злым ноткам, его уже довели.

— Рина — совершеннолетняя девушка, и покуда вы находитесь на территории Ингареда, я должен расценивать ваши действия, как похищение.

Нет, это правда был Элтон! Правда он! Но как? Почему, откуда? И, главное, о чём они там так яростно спорили?!

— Вы обвиняете меня в похищении собственной дочери? — так холодно, что от его голоса мог замёрзнуть океан, уточнил папа.

Некромант не обвинял, он убеждённо повторил:

— Вы похитили Каррин и удерживаете на территории Изумрудного дома против её воли.

Это было… это был абсурд по сути, если вспомнить, что я находилась в статусе младшей Царицы. Не одна из моих старших или младших сестёр — я.

Скатившись с постели, запуталась в одеяле, громыхнулась об пол, разбив коленки, но тут же вскочила, не замечая боли, подлетела к окну и навалилась на деревянные ставни, распахивая их и практически наполовину вываливаясь на улицу.

Посреди нашего двора действительно стояли папа и… Элтон! И моему некроманту хватило всего одного резкого движения головой вверх, чтобы мгновенно отыскать меня и заметно успокоиться. Кажется, я отчётливо расслышала его полный облегчения выдох и увидела шаг, непроизвольно сделанный парнем.

Но тут папа обернулся, тоже посмотрел на меня и со смесью недоверия и негодования крикнул:

— Дорогая, ты плотоядный плющ удобряла?!

Я улыбнулась… Элтон улыбнулся в ответ. Моя улыбка стала ещё шире, и словно окружающее пространство засверкало и засияло, и птички запели громче и приятнее, и солнышко стало теплее, и…

— Нет, пап, — отозвалась весело. — И кормить плющ Элтоном нельзя, иначе у нас плюща не останется.

Улыбка некроманта мигом превратилась в самодовольную ухмылку. Папа обернулся, бросил на адепта оценивающий взгляд и, к счастью, не стал ничего делать.

— Я так и понял, — заметил задумчиво, — прошёл же он как-то мимо Доайа.

Некромант тут же перестал улыбаться и недовольно скривился, а мне стало как-то очень страшно за хранителя наших земель.

— Я сейчас! Никуда не уходите! — крикнула мужчинам и занырнула обратно в комнату.

Но с «сейчас» я погорячилась. Сначала пришлось бежать и умываться, приводя себя в порядок, затем одеваться в традиционное для нашего дома зелёное летящее платье, сильно оголяющее, если сравнивать со столичной модой Ингареда. Волосы заплетать не стала, расчесала гребнем и побежала, уже в коридоре осознав, что не обулась, и ощущая, как развеваются за спиной лоскуты платья.

На улице я оказалась через минуту, вылетела на коротко стриженную мягкую травку и подлетела к уже куда более мирно беседующим мужчинам.

Папа посмотрел на меня, с трудом удержал улыбку, поглядел на Элтона, помедлил и величественно кивнул. Мой некромант просиял и ответил полным почтения поклоном… Сговор! Я их за милю чую! Вот и эти двое о чём-то сговорились!

— А чего это тут происходит? — поинтересовалась запыхавшаяся после бега я.

Папа не стал отвечать. Он мне улыбнулся и… ушёл. Вот взял и ушёл, оставив нас с лордом Лемиром совершенно одних.

И как-то это всё мне совсем не понравилось. Вот вообще. Абсолютно.

— Элтон, — начала я нервно.

— Мне Лия рассказала, как ты исчезла посреди комнаты после сообщения от мамы. Мы с ней так сразу и поняли, что дома что-то случилось.

Мой некромант неуловимо оказался рядом, и я подалась к нему даже раньше, чем Элтон успел обнять.

Мне было грустно и тоскливо без него, но только сейчас, вдыхая аромат его тела и ощущая крепкие, укрывающие от всего мира руки, я поняла, насколько сильно на самом деле тосковала. Страдала фактически, хоть и сама себе в этом не признавалась.

А сейчас… хорошо. Просто хорошо было стоять рядом с ним и не думать ни о чём.

И мы стояли — минуту, две, пять. Рядом, в объятьях друг друга, просто ощущая взаимную поддержку и понимая, что не одни. У нас есть мы.

— Рина, — позвал мой некромант целую вечность спустя, не нарушая момент единения, а лишь дополняя его негромким звучанием своего чуть взволнованного голоса.

— Да, Элтон, — отозвалась, не открывая глаз и лёжа щекой на его груди.

Маг судорожно вздохнул и мягко отстранил меня. Отступив на шаг, подняла голову и вопросительно взглянула в его полные решимости глаза.

А в следующее мгновение не сдержала изумлённого вскрика, когда не сводящий с меня взгляда лорд Лемир опустился на одно колено, достал что-то из кармана и протянул мне крохотную чёрную бархатную коробочку, под открытой крышкой которой на подушечке лежало сверкающее изящное кольцо…

У меня перехватило дыхание, задрожало тело, сердце заколотилось, как сумасшедшее.