Валентина Гамарник – Невидимые нити – 4 (страница 14)
– Врачи советуют три месяца…
– Я мужчина! – настаивал супруг.
– Природа неправильно устроила, не спросив у женщин, хотим ли мы, чтобы нас насиловали, даже с любовью.
– Природа не спросила, но я же спрашиваю?!
– Молодец, – вздохнула Татьяна и уступила, но ей было больно и обидно.
Налёт участковой
В комнату без стука ворвалась участковый педиатр. Быстро скинула пальто и, устремляясь к окну, закричала:
– Почему такая темень?!
– Шторы, – ответила Татьяна и покраснела.
– Открыть!
– Простите, доктор, Иришка с четырёх утра не спит из-за солнца.
– Свет – это благо, – участковая пощупала шторы. – Они… кожаные?!
– Да. Хозяин – профессор, любил работать в темноте. Ему так лучше думалось.
– Снять!
– Хорошо.
– Откуда столько мебели?
– Здесь наша и хозяйская.
– Дышать нечем, – участковая огляделась. – Надо убрать.
– Куда?
– Меня это не волнует. Почему в квартире так жарко?
– Муж утром натопил. К вечеру котёл остынет – будет прохладнее.
– Восемнадцать градусов – вот оптимальная температура для ребёнка.
– У малышки ручки на холоде синеют.
– Лучше тёплую кофточку надеть, чем жару разводить. И почему ребёнок в штанишках? Только с трёх месяцев можно одевать в комплекты. Где пелёнки?
– Не могу я ограничивать в движении беззащитного человечка, – возмутилась Татьяна, крепко прижимая Иришку к груди. – Вот вас бы, доктор, связать и положить неподвижно на три месяца!
– Какие мы эмоциональные! – воскликнула участковая и с любопытством посмотрела на Татьяну. – Образование какое?
– Филфак пединститута и медицинская сестра гражданской обороны.
Лицо педиатра осветилось красивой улыбкой, она примирительным тоном сказала:
– Педагог у нас здесь… Ольгой Васильевной меня зовут. Не хотите пелёнки, так и не надо!
– Рада, что вы со мной согласились! В движении ребёнок развивается…
– Какие мамаши прогрессивные пошли, – хмыкнула Ольга Васильевна, – выдумывают себе на голову чёрт те что. Конечно, в таких условиях девочка спать не будет!
– Ну и пусть! В утробе мамочки у Иришки была свобода, а как родилась – пелёнками связали. За что? Но меня волнует другое: ребенок всё время кричит и успокаивается только на руках. Я выбиваюсь из сил.
– Горе мне с молодыми мамашами, – покачала головой участковая, – колики распознать не могут, а всё туда же… Где утюг?
– Вот.
– Отлично. Берём пелёнку… Да скорее же, скорее! У меня приём через двадцать минут.
– С ребёнком на руках быстро не получается.
– Складываем её вчетверо.
– Сложила.
– Проглаживаем и прикладываем тёплой стороной к животику. Вот так… Видите, успокоилась.
– Действительно! Спасибо, Ольга Васильевна. Эффективно.
– Не разберу: Ирина или Ириша? – спросила участковая, листая медицинскую карточку.
– Ириша, Ириша! В ЗАГСе ошиблись. Муж работнице голову задурил.
– Как можно?
– От волнения, Ольга Васильевна.
– Купали?
– Сегодня придёт родственница и покажет. Я первый раз боюсь самостоятельно.
– Хорошо, но помните: градусник! Никаких локтей для измерения температуры воды.
– Знаю.
– Сегодня пришлю медсестру. Она покажет, как одевать ребёнка на прогулку.
– За окном минус четырнадцать!
– Выгуливаем до минус пятнадцати. Если ниже, то оставляем спать на балконе. Как у вас с молоком?
– Много, грудь болит.
– Покажите… Да, твёрдая, и соски потрескались. Сцеживать в роддоме учили?
– Конечно.
– Согревающие компрессы на грудь. Через месяц на приём!
Окурки
Инициативная медсестра Маша рассказала, как нужно одевать ребёнка зимой, сама завернула малышку в толстое детское одеяльце и, не обращая внимания на Татьянины ахи и охи, принялась катать коляску вокруг дома.
– Дети очень любят свежий воздух, – сказала она.
– Верится с трудом, – едва слышно пролепетала Татьяна замёрзшими губами.
– На улице детки спят, сопят, даже кушать не хотят, – засмеялась Маша и строго добавила: – Первый выход – пять минут, второй – пятнадцать. И так постепенно доводим до полутора часов.
– Носик отморозит, – застонала Татьяна и уцепилась за коляску, намереваясь вынуть ребёнка, но Маша с улыбкой ловко отъехала в сторону.
– Ох уж эти первородки! Носик прикроем уголком одеяла.
– Задохнётся!
– Не волнуйтесь, оставим щёлочку.
– У вас есть свои дети?